WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

« ...»

-- [ Страница 1 ] --

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова

Филологическое исследование памятника

Глава 1. Описание и текстологическое сравнение

рукописей Псалтыри А. Фирсова

Глава 2. Текстологический анализ Псалтыри А.

Фирсова

Глава 3. Лингвистическое исследование памятника

Часть 1. Морфология

1. Имя существительное

2. Имя прилагательное

3. Местоимения

4. Глагол

5. Причастие и деепричастие

6. Выводы

Часть 2. Синтаксис

1. Подлежащее

2. Глагольное сказуемое

3. Составное именное сказуемое

4. Согласованное определение

5. Падежные и предложно-падежные конструкции

5.1. Родительный падеж

5.2. Дательный падеж

5.3. Винительный падеж

5.4. Творительный падеж

6. Оборот «дательный самостоятельный»

7. Сложноподчиненное предложение

7.1. Определительные предложения

7.2. Дополнительные предложения

7.3. Предложения времени

7.4. Целевые предложения

7.5. Предложения условия

Оглавление

7.6. Уступительные предложения

7.7. Предложения места

7.8. Предложения причины

7.9. Сравнительные предложения



7.10. Некоторые выводы

Часть 3. Лексика

1. Лексические замены

2. Лексика с «формальными» приметами церковнославянского и русского языков

3. Книжно-аффиксальные образования

3.1. Существительные с суффиксом -

3.2. Существительные с суффиксом -

3.3. Существительные с суффиксом -I

3.4. Существительные с суффиксом -

4. Полонизмы

Заключение

Примечания

Список цитируемой литературы

Список рукописей и архивных документов

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова Текст Правила издания

Текст

Приложение № 1. «Аргументы»

Приложение № 2. Указатель слов и форм к Псалтыри А. Фирсова 1683 года

ПРЕДИСЛОВИЕ

Издаваемая Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (далее:

ПсФ) является уникальным памятником письменности конца ХVII века сразу по нескольким причинам. Во-первых, А. Фирсов определяет язык своего перевода как, что позволяет считать его первой в Московской Руси попыткой перевода текста Священного Писания на язык, отличный от канонического церковнославянского (цсл.)1. Поскольку именно с языком конфессиональных книг связывалось на Руси представление о нормах литературного языка, в этом опыте перевода текста Св. Писания на «простой» язык можно усматривать попытку кодифицировать в Московской Руси в качестве литературного язык, отличный от канонического цсл. Необходимость в таком переводе Фирсов аргументирует следующим образом: w, Y (имеется в виду — в канонической цсл.) w w, w j, w j, w w. 0j j Y, Y,...

jw. Таким образом, А. Фирсов ставит перед собой именно я з ы к о в у ю з а д а ч у: перевести Псалтырь на «простой, обыклой, словенской» язык. Эта задача существенно отличает А. Фирсова от других переводчиков и исправителей богослужебных книг. Предшественники Фирсова, желая дать людям новый перевод текстов Св. Писания, ставили перед собой, как правило, к о н ф е с с и о н а л ь н ы е задачи — очистить книги Св. Писания от множества ошибок, вкравшихся в тексты по вине переписчиков и порой искажавших их смысл2. Фирсов, преследуя цель «очистить» текст Псалтыри от непонятных его современникам слов и выражений, стоит особняком в ряду переводчиков богослужебных книг, а его труд, таким образом, представляет большой интерес не только для историков, но и для лингвистов.





Причем с лингвистической точки зрения наиболее существенным является выяснение того, что понимал А. Фирсов под «простым обыклым словенским языком без украшений» и ориентировался ли он при этом на норму какого-то языка. То обстоятельство, что А. Фирсов при определении языка своего перевода употребил термин «словенский» (то есть цсл.), позволяет предполагать, что таким языком мог бы быть «упрощенный» вариант цсл. языка, который, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) хотя и не был нормирован, уже имел в XVII в. литературно-языковую традицию. Перевод на этот язык текста Св. Писания мог в это время восприниматься как перевод, осуществленный в соответствии с литературными традициями эпохи. Существенно при этом, что А. Фирсов, видимо, предполагал использование своего текста Псалтыри во время б о г о с л у ж е н и я, так как в Предисловии он отмечает: w, Y j 0.

Во-вторых, в процессе перевода А. Фирсов активно пользовался польскими (польск.) текстами Псалтыри, о чем в Предисловии сказано: 0 YIj Y...,,, w,,, : 0 0,,,. Факт обращения А. Фирсова к польск. текстам Псалтыри относит этот памятник к явлениям уникальным, поскольку ни до А. Фирсова, ни после него, насколько известно, никто в Московской Руси тексты Св. Писания с польск. языка не переводил3. В то же время, являясь беспрецедентным в Московской Руси событием для жанра конфессиональной литературы, обращение для перевода к польск. текстам было явлением в XVII в.

обычным — для произведений светского и научного характера (см.: СОБОЛЕВСКИЙ 1899)4.

В-третьих, заслуживает внимания также то обстоятельство, что появление произведений, написанных на «простом» языке, не является оригинальным великорусским явлением. Еще раньше — в XV—XVI вв. — в ЮгоЗападной Руси в функции литературного языка наряду с цсл. языком (западнорусской редакции) использовалась так называемая «проста или руска мова», в основе которой лежал актовый канцелярский язык Юго-Западной Руси.

На этом языке в XVI—XVII вв. были написаны произведения самого различного характера, в том числе — переведены некоторые книги Св. Писания.

«Простой» язык перевода Псалтыри А. Фирсова вызывает, таким образом, определенные ассоциации с «простой мовой» — как в плане наименования языка, так и в плане его использования в качестве языка конфессиональной литературы. При этом А. Фирсов, подобно западнорусским переводчикам духовной литературы на «просту мову», ссылающимся на слабое знание их современниками цсл. языка как на причину такого перевода, объясняет свой перевод н е п о н я т н о с т ь ю для его современников цсл. текста Псалтыри.

Поскольку во второй половине XVII в. великорусская книжная традиция испытывала влияние со стороны книжной традиции Юго-Западной Руси, в «простом» языке А. Фирсова можно усматривать аналог «простой мовы», что — в свою очередь — вызывает вопрос о сходстве этих языков.

Предисловие 9 Перечисленные причины позволяют считать Псалтырь Аврамия Фирсова необычайно интересным для лингвистов памятником письменности, который дает богатый материал для определения характерных особенностей нового великорусского литературного языка конца ХVII — начала XVIII в., а также той роли, которую в его образовании играл «модный» в то время польский язык.

Настоящее издание Псалтыри Аврамия Фирсова 1683 г. является вторым, исправленным и дополненным. Первая публикация была осуществлена автором в 1989 г. за границей — в Мюнхене, в издаваемой Отто Загнером славистической серии Slavistische Beitrge, что позволило ввести этот уникальный памятник письменности в научный оборот. В то же время это издание является практически недоступным для широкого круга российских исследователей.

Настоящее издание сопровождается филологическим исследованием памятника.

ПСАЛТЫРЬ 1683 ГОДА

В ПЕРЕВОДЕ АВРАМИЯ ФИРСОВА

Филологическое исследование памятника Глава 1

ОПИСАНИЕ

И ТЕКСТОЛОГИЧЕСКОЕ СРАВНЕНИЕ

РУКОПИСЕЙ ПСАЛТЫРИ А. ФИРСОВА

Долгое время широкому кругу исследователей была известна лишь одна рукопись ПсФ — это рукопись, хранившаяся в Патриаршей библиотеке (с 1721 г. эта библиотека называлась Синодальной), а ныне находящаяся в Отделе рукописей Государственного исторического музея (ГИМ) в Москве (Син., № 710). Эта рукопись (далее: ркп. А) была неоднократно описана (см.:

ГОРСКИЙ и НЕВОСТРУЕВ 1855, 190—196; САВВА 1858, 223; ФИЛАРЕТ 1859, 358—359), причем наиболее полное и обстоятельное описание было сделано А. В. Горским и К. И. Невоструевым.

1.1. Ркп. А — в четвертую долю листа, размер которого 16 х 20 см. Пагинация листов сделана дважды: чернилами (по этой пагинации в ркп. А 208 листов) и карандашом (по этой пагинации — 206 листов). «Карандашная» пагинация является более поздней и принадлежит, видимо, К. И. Невоструеву (см.

ниже). Разница в количестве листов произошла из-за того, что лл. 2 и 9 (по «чернильной» пагинации) — пустые, вследствие чего К. И. Невоструев их не учел. В дальнейшем — при описании ркп. А и при ссылках на нее — мы будем придерживаться первой («чернильной») пагинации как более верной. Обе пагинации являются вторичными по отношению к сделанной во время написания ркп. А буквенной пагинации тетрадей, которая видна плохо — из-за того, что нижнее поле листов было обрезано — видимо, в то время, когда был сделан новый переплет ркп. А (рукописи Патриаршего собрания были переплетены в 1794 г.). Буквенная пагинация хорошо видна на лл. 41 (0е), 121 (0е ), 129 ( 0 ), 145 (0иї), 161 (0), 169 (0), вследствие чего можно полагать, что рукопись состояла из 26 тетрадей по 8 листов каждая. То обстоятельство, что первые 5 листов (непронумерованных) — пустые (3 из них склеились), позволяет предполагать, что в ркп. А была еще одна — непронумерованная тетрадь.

Ркп. А написана черными чернилами аккуратной скорописью XVII в. на белой (в настоящее время — местами слегка пожелтевшей) бумаге иностранного производства. На филигранях — Герб Семи провинций Бельгии: лев, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) держащий в лапах лук с семью стрелами. Даты этой филиграни по каталогу С. А. Клепикова — 1656—1800 гг. (см.: КЛЕПИКОВ 1959, 24, 26).

Как уже отмечалось, 5 первых листов ркп. А не пронумерованы. На первом из этих листов стоит помета: Videtur scriptus, сделанная Афанасием Скиадой, который в конце XVIII в. просматривал рукописи Синодального собрания и ставил на них такие пометы (это разъяснение мы получили от зав.

Отделом рукописей ГИМ И. В. Левочкина). На этом же листе стоит цифра 484 — номер, под которым ркп. А значилась в каталоге книг Патриаршей ризной библиотеки (см.: Опись патр. риз… 1738— 1749, л. 486 об.). На 3-м склеенном (непронумерованном) листе в верхнем левом углу карандашом написана цифра 710, являющаяся номером, под которым ркп. А значилась в Синодальной библиотеке.

На полях ркп. А имеются многочисленные глоссы. Хотя в целом эта рукопись написана одним писцом, в ней имеются отдельные исправления в тексте и глоссы, написанные посторонним лицом. Эти «чужие» интерполяции, исправления в тексте и глоссы определяются визуально — не только благодаря тому, что написаны они более тусклыми чернилами, но и по характеру письма — скоропись, приближающаяся к полууставу.

На первом (пронумерованном) листе ркп. А находится запись, указывающая место и время перевода, а также имя переводчика Псалтыри5: w Ivw 0: 0 0, 0 0:

j. I 0 0 Y,, w,. 0j,, j j. j, 0, 0 0, 0, I xj, xj, I,, j I.

0j 0j Iwj Ij,, I. I, I I 0. j w I I #G (7191. — Е. Ц.). w 0 0, 0 w, I0 0 #G (1683. — Е. Ц.).

Следующий лист оставлен пустым.

Лл. 3—4 об. содержат «Объяснение переводчика», в котором он пишет о том, что его современники отдают предпочтение книгам дониконовской справы, а новые книги I. Обвиняя своих современников в невежестве, А. Фирсов отмечает, что из-за этого бывают I 0j, I,, I, 0 0I, I, и далее дает яркую картину раскола, указывая при этом на факт самосожжения приверженцев старой веры, называющих себя 6.

Лл. 5—8 об. занимает «Предисловие к читателю», в котором А. Фирсов пишет о пользе чтения книг Св. Писания, отмечая, что не всегда Псалтырь

1. Описание и текстологическое сравнение рукописей 15 можно читать, ибо в ней w I w, а потому 0j j Y, Y, -.

Л. 9 — пустой.

Лл. 10—208 занимает текст Псалтыри.

В верхнем правом углу л. 208 написано: j — тем же почерком, которым сделана «чернильная» пагинация. Эта запись, видимо, относилась к количеству листов в ркп. А.

В целом, ркп. А хорошо сохранилась, хотя некоторые листы залиты олифой и имеют желтые пятна.

Некоторые слова, фразы и глоссы ркп. А подчеркнуты карандашом. Поскольку именно эти фрагменты ПсФ цитируются в «Описании…» А. В. Горского и К. И. Невоструева (например, 4:3, 30:4, 64:11, 76:18, гл. 109:6 и др. — см.: ГОРСКИЙ и НЕВОСТРУЕВ 1855, 194—195), полагаем, что эти пометы были сделаны К. И. Невоструевым. На этом основании мы и предположили, что «карандашная» пагинация принадлежит К. И. Невоструеву.

Переплет рукописи — доски, обтянутые кожей. Как уже отмечалось, переплет относится, видимо, к 1794 г., а старый переплет не сохранился.

В орфографии ркп. А отметим следующие черты: используются буквы v, x, Y; буквы w и употребляются недифференцированно; буквы j и иногда смешиваются и употребляются этимологически неверно; часты ошибки в написании букв s и ; буква и диграф пишутся редко — преимущественно в заглавных словах, в остальных случаях используется буква ; буква «юс малый» употребляется редко; буква ї всегда пишется перед гласной, в остальных случаях —, буква в конце слов последовательно сохраняется (за исключением случаев, когда согласная вынесена над строкой).

К лицевой доске переплета ркп. А приклеена записка следующего содержания: #0 (1686. — Е. Ц.) 0 0 0j їарху в кр0 -... ї 0 0 0jI їарх j.

В настоящее время записка во многих местах выцвела, а края ее изъедены олифой. В целом, однако, текст читается — кроме одного слова...

(Библии), которое не удалось прочесть даже при просвечивании записи в инфракрасных лучах.

1.2. В 1983 г. были найдены еще две рукописи ПсФ.

1.2.1. Первая рукопись была обнаружена проф. Б. А. Успенским в Отделе рукописей РГБ (ф. 310, № 9; далее: ркп. Б). Эта рукопись поступила в ОР РГБ в составе собрания рукописных книг В. М. Ундольского и им же самим была коротко описана (см.: УНДОЛЬСКИЙ 1870, стб. 12—14).

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Псалтырь написана скорописью XVIII в. на 173 нумерованных листах + 3 белых листа. Бумага — in folio, размером 21 х 31 см (текст написан в рамке 14 х 22 см), филигрань — «Pro Patria» (без льва): на левой стороне листа видны буквы ГУБР, на правой — ФСМП, что расшифровывается «Города Углича бумажная русская фабрика содержателя Максима Переяславцева». Эта филигрань встречается в рукописях, написанных в 1762—1776 гг. (см.: КЛЕПИКОВ 1978, 79 — № 139; 221).

Переплет рукописи — доски, обтянутые кожей. Переплет и рукопись реставрированы, две металлические застежки поломаны.

Бумага плотная, желтоватого цвета, местами загрязнена, захватана, есть пятна, лл. 1, 2 и 8 подклеены.

На л. 7 — заставка с изображением Иисуса Христа, выполненная чернилами.

Текст написан черными чернилами; инициалы, названия и некоторые заглавия написаны красными чернилами.

На л. 1 (вклеенном, видимо, В. М. Ундольским) рукою В. М. Ундольского сделана надпись: «Псалтирь Фирсова. 2. По сличению съ опис. Синод.

библ. № 16 оказывается, что пер. исправлен д. б. переписчикомъ».

Нумерация листов сделана В. М. Ундольским (следов более ранней пагинации нет), им же на 3-м белом листе в верхнем правом углу написано:

«1852 г. мая 27 дня 1 р. пр. отъ П. Кувшинова», а на л. 173 он же написал «Всего 173 листа», внизу того же листа стоит подпись В. М. Ундольского.

Лл. 3—6 содержат «Объяснение переводчика» и «Предисловие к читателю», лл. 7—173 — текст Псалтыри.

Весь текст написан одним писцом — полууставом, переходящим в скоропись. В рукописи очень много описок, неправильных прочтений, есть пропуски, повторы и недописанные слова (вероятно, недостающее предполагалось дописать другими чернилами, например: //, где заглавная выписана красными чернилами).

Характерной особенностью этой рукописи является то, что в тексте расставлены у д а р е н и я. Из особенностей орфографии ркп. Б отметим следующие: употребляются буквы v, x, Y; часто смешиваются буквы w и и буквы j и ; чаще, чем в ркп. А используется буква (в том числе — в окончаниях); хотя перед гласной преимущественно пишется ї, встречаются примеры с написанием ; в конце слов встречаются написания с.

В ркп. Б, как уже отмечалось, содержится указание В. М. Ундольского о том, что она была приобретена им 27 мая 1852 г. у П. Кувшинова. Кто такой этот Кувшинов? Нами был просмотрен архив В. М. Ундольского (ОР РГБ, ф. 704), однако в записях В. М. Ундольского эта фамилия не встречается.

Следовало бы предположить, что это книготорговец, однако в известных нам

1. Описание и текстологическое сравнение рукописей 17 книготорговых каталогах эта фамилия не встречается (см.: ОСИПОВ 1976, 1978). Мы пробовали найти П. Кувшинова в архивных собраниях РГБ, ГИМ, РНБ, однако однозначного ответа все же не получили7.

1.2.2. Третья рукопись ПсФ была нами обнаружена в Российском государственном историческом архиве (РГИА) в составе рукописей Св. Правительствующего Синода (ф. 834, оп. 3, № 3974; далее: ркп. В), один раз она была кратко описана (см.: НИКОЛЬСКИЙ 1910, 796).

Ркп. В — в лист (размер листа 21,5 х 33,5 см). В ней 122 листа (л. 122 чистый), переплет рукописи картонный, с кожаным корешком и наугольниками.

Пагинация ркп. В была сделана дважды: чернилами и карандашом. Количество листов в обеих пагинациях одинаковое. Пагинация, сделанная чернилами, охватывает не всю рукопись, а лишь лл. 1—30 и далее каждый 5-й и 10-й лист. «Карандашная» пагинация, видимо, была сделана позже, так как она охватывает лишь те листы рукописи, которые не были пронумерованы чернилами.

Правое поле ркп. В было обрезано, но аккуратно — так, чтобы сохранить глоссы. Поэтому на некоторых листах места с глоссами вырезаны и загнуты (например, л. 85).

Бумага ркп. В плотная, слегка пожелтевшая; на филигранях: левая сторона — герб Ярославля (медведь с секирой на гербовом щите), правая сторона — буквы ЯМАЗ, что расшифровывается «Ярославская мануфактура Алексея Затрапезнова» (см.: КЛЕПИКОВ 1952, 65).

На корешке рукописи стоит порядковый номер 19/1, на обратной стороне лицевой доски — еще два номера, причем первый из них зачеркнут: № 1591 и № 67. На л. 1 мы видим еще один зачеркнутый номер — № 20.

Л. 2 почти пустой, только внизу запись: friger.

На л. 3 крупным почерком написано: Y jI Внизу той же рукой написано: Possesio praefecti Hieromonachi Athanasij.

На лл. 4—5 — «Объяснение переводчика», на лл. 5 об. — 8 — «Предисловие к читателю», на лл. 9—121 — текст Псалтыри. Внизу л. 4 приписка, сделанная позже, — «из книгъ архимандрита Евфимия».

Ркп. В написана черными чернилами в рамке 13 х 33,5 см скорописью, очень аккуратно и, что весьма интересно, несколькими писцами. Каждый писец начинал писать с нового листа (или тетради), и в среднем каждый писал по 8 листов. В нижнем правом углу того листа, с которого начинал писать новый писец, ставился его порядковый номер: «1», «2», «3» … «14»8. Той же рукой, которой сделана нумерация писцов, на протяжении всей рукописи правится текст: исправляются ошибки, допущенные писцами, порядок слов, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) вставляются пропущенные слова и глоссы. В конце рукописи, на л. 121 т е м ж е п и с ц о м, который писал последние листы рукописи, сделана запись, старательно зачеркнутая, а потому полностью не прочитанная. Читается следующее:... w (w)0(w) 17(1 или 4)2 ()() (26).

Итак, выделим следующие особенности ркп. В:

1. Рукопись написана четырнадцатью писцами, описки которых исправлялись одним и тем же лицом. Можно предположить, что ркп. В переписывалась в духовной семинарии семинаристами, а исправления делались их преподавателем или префектом.

2. В рукописи имеется несколько владельческих надписей: префекта иеромонаха Афанасия, архимандрита Евфимия и еще ссылка на какого-то «преосвященнаго».

3. Поскольку рукопись четырежды меняла свой порядковый номер, следует предположить, что у нее было по крайней мере 4 владельца, причем № 1591 свидетельствует о том, что владельцем ее было, вероятно, не частное лицо, а какая-то библиотека — скорее всего, духовного заведения.

4. И, наконец, — дата, поставленная в конце рукописи: 26 октября 1712 (или 1742) года. Является ли она датой переписки рукописи?

Остановимся на последнем вопросе. Выше уже упоминалось, что ркп. В была написана на бумаге Ярославской мануфактуры Алексея Затрапезнова.

Эта бумажная мануфактура была основана Иваном Затрапезновым в 1727— 1728 гг. После смерти отца (1741 г.) она перешла к сыну Алексею, которому в то время было 11 лет, а потому руководил мануфактурой шурин Ивана Затрапезнова, майор П. А. Лакостов. В 1764 г. мануфактура была продана Савве Яковлеву (см.: ГРЯЗНОВ 1910, 55—56). Исследователи филиграней этой мануфактуры дают следующие даты: филигрань ЯМАЗ (большого формата) встречается в рукописях 1756—1766 гг. (см.: КЛЕПИКОВ 1952, № 219—221).

Таким образом, хотя Алексей Затрапезнов и был владельцем мануфактуры с 1741 г., но его инициалы на филигранях появляются лишь с 1756 г. В связи с этим ни 1742 г., ни — тем более — 1712 г. не могут считаться годом написания ркп. В. Рукопись могла быть написана в период с 1756 по 1766 гг.

То, что проставленная в конце рукописи дата не является датой ее написания, не вызывает сомнения еще по одной причине. Выше было отмечено, что эта «владельческая» надпись была сделана тем же «14»-м писцом, который переписывал последние листы рукописи. Мог ли он быть ее владельцем?

Вряд ли. Скорее всего, в п р о т о г р а ф е, с к о т о р о г о д е л а л а с ь к о п и я, была эта запись, и писец, увлекшись, переписал и ее. Вот почему она была сразу же зачеркнута рукой проверяющего! Это обстоятельство дает возможность попытаться узнать судьбу протографа ркп. В, который был, видимо, получен от «преосвященнаго».

1. Описание и текстологическое сравнение рукописей 19 Однако прежде попытаемся проследить судьбу ркп. В. Итак, она поменяла нескольких владельцев. Легче всего оказалось найти ее последнего (до поступления рукописи в архив Св. Синода) владельца (вернее — владельцев). В архив Св. Правительствующего Синода эта рукопись попала из Тихвинского Богородицкого монастыря в силу циркулярного указа Св. Синода № 3 от 15 февраля 1906 г., в котором монастырям и церквам предлагалось присылать в Св. Синод хранящиеся в их библиотеках древние книги. Тихвинский Богородицкий монастырь прислал 69 (больше всех других монастырей!) рукописей и книг, в том числе — и ПсФ (см.: НИКОЛЬСКИЙ 1910, V—VI).

Библиотека Тихвинского Богородицкого монастыря несколько раз описывалась и интересующая нас рукопись в этих описаниях фигурирует под № 19 или № 20 (см.: БЕРЕДНИКОВ 1888, 183; КУНЦЕВИЧ 1908, 352). Упоминает об этой рукописи и П. М. Строев (см.: СТРОЕВ 1882, 277—278). Просматривая архив Тихвинского Богородицкого монастыря, хранящийся в Архиве Санкт-Петербургского филиала Института истории (СПбФИРИ), мы обнаружили документ под названием «Опись, учиненная оставшимся после смерти архимандрита Евфимия собственным его книгам 1792 года февраля 26 дня» (см.: Опись… 1792, л. 122). В этой описи среди других рукописных и печатных книг значится и интересующая нас Псалтырь: «№ 20. Пс алтырь простым наречием переведенная письменная одна».

Итак, один владельческий номер — № 20 — архимандрита Евфимия. Таким образом, с февраля 1792 г. ркп. В находилась в библиотеке Тихвинского Богородицкого монастыря под № 19 (см.: Опись ркп… 1858, л. 4 об.). Порядковый номер 19/1 является номером, под которым эта рукопись значилась в библиотеке Тихвинского монастыря (1 обозначала, что эта рукопись в лист, так как в библиотеке велся отдельный учет книг, написанных на бумаге разного формата).

Как же эта рукопись попала к архимандриту Евфимию?9 Известно, что Евфимий был книголюбом (см.: МАРТЫНОВ 1976, 83), подтверждением чему является оставшаяся после его смерти библиотека. ПсФ попала к Евфимию, вероятно, от некоего префекта иеромонаха Афанасия. Должность Афанасия свидетельствует о том, что он служил в духовном учебном заведении — академии или семинарии. Причем, видимо, под его руководством и была сделана копия Псалтыри с неизвестного нам протографа. Поскольку, как было отмечено выше, ркп. В могла быть написана в период с 1756 по 1766 гг., нам необходимо искать иеромонаха Афанасия, исполнявшего в это время должность префекта в духовном учебном заведении. Нами были просмотрены исторические описания разных православных учебных заведений России, «Списки…» П. М. Строева (см.: СТРОЕВ 1877) и другие материалы, которые помогли бы найти префекта иеромонаха Афанасия. Выдвигаемым Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) требованиям соответствует лишь один Афанасий — иеромонах Афанасий Анфиногенов, бывший с 1761 по июль 1767 г. префектом Новгородской духовной семинарии, в 1767 г. ставший ее ректором, а в феврале 1768 г. скончавшийся (см.: СМИРНОВ 1896, 1007). Семинария в это время была в полном подчинении у п р е о с в я щ е н н о г о Д и м и т р и я (Даниилы Андреевича Сеченова), который был ректором семинарии с 1757 г. до своей смерти в 1767 г. (см.: СМИРНОВ 1896, 1008). Сеченов был известным и просвещенным человеком, членом Св. Синода, владельцем богатой библиотеки, которая по его завещанию была пожертвована Новгородской семинарии. Поскольку в 1742 г. Димитрий Сеченов стал епископом нижегородским (см.: СМИРНОВ 1895, 422—423), его вполне могли называть преосвященным. Если ркп. В действительно была переписана в Новгородской семинарии, то время ее переписки можно ограничить 1761 (год получения Афанасием Анфиногеновым должности префекта) — 1766 г. (крайняя дата, с которой встречаются рукописи с филигранью ЯМАЗ). Поскольку Тихвинский Богородицкий монастырь находился в Новгородской епархии, контакты между архимандритом Евфимием и Афанасием Анфиногеновым были вполне возможны.

1.3. Четвертая рукопись ПсФ была обнаружена летом 1984 г. сотрудником Пушкинского Дома РАН С. И. Николаевым. Она хранится в СПбФИРИ в коллекции акад. Н. М. Лихачева (ф. 238, оп. 1, № 358; далее: ркп. Г). До нас ее никто не описывал.

Ркп. Г — в четвертую долю листа, на 198 листах, размер листа 15,520,2 см, текст написан в рамке 1015 см.

Рукопись написана полууставом (глоссы иногда — полууставом, переходящим в скоропись) на белой бумаге иностранного производства. На филигранях: правая сторона — герб города Амстердама, левая сторона — буквы BEAUVAIS. С. А. Клепиков датирует рукописи, написанные на такой бумаге, годами: 1712, 1719, 1720 (см.: КЛЕПИКОВ 1959, 77, № 924).

Ркп. Г состоит из 25 тетрадей по 8 листов каждая (в последней тетради недостает одного — чистого? — листа, из-за чего эта тетрадь распалась), внизу каждой тетради стоит ее буквенная пагинация. Ркп. Г была пронумерована еще раз — черным карандашом в верхнем правом углу листа; пронумерованы листы 1, 2, затем — каждый 10-ый лист, а также лл. 192—198 (то есть листы распавшейся тетради).

Ркп. Г написана одним писцом, черными чернилами, инициалы и некоторые заглавные буквы выписаны красными чернилами, в тексте п р о с т а в л е н ы у д а р е н и я.

Отметим следующие орфографические особенности этой рукописи: используются буквы v, x, Y; иногда встречается буква в начале слова (например: ); редко употребляется буква, в то время как буква встречаОписание и текстологическое сравнение рукописей 21 ется очень часто; перед гласной наряду с буквой ї очень часто пишется буква ; иногда встречается буква.

Переплет рукописи: дерево, обтянутое кожей; сохранились две застежки.

На корешке — приклеенная бумажка (частично разорванная), на которой указан номер рукописи (в коллекции Н. М. Лихачева?) — № 385 и ее название:

Y(тирь на) (мъ) j.

Рукопись хорошо сохранилась, захватаны лишь первые 30 листов и листы последней (распавшейся) тетради.

В начале ркп. Г находятся 2 вклеенных листа. На первом из них стоит цифра 18, написанная красным карандашом, а также запись, сделанная полууставом: ї j 0 j ї. На обороте этого листа в верхнем левом углу сделана следующая запись: «Собрание к. Н. М. Лихачева (238) оп. 5, № 385».

Второй вклеенный лист оборван.

Лл. 1—3 ркп. Г содержат «Объяснение переводчика», лл. 4—9 — «Предисловие к читателю», лл. 10—197 — текст Псалтыри.

На л. 198 сделана следующая запись: К Y w j w: w 0Aw; j 0G НЁ, j 0, : 1719,.

j ї, 0ї 0.

Итак, ркп. Г датирована 1719 годом (что совпадает с датировкой бумаги), то есть является второй по времени написания после ркп. А.

Никаких владельческих помет, кроме пометы Н. М. Лихачева, в этой рукописи нет.

1.4. Как уже отмечалось, Псалтырь Аврамия Фирсова упоминалась в российской филологии не раз (преимущественно — ркп. А, о ркп. Б упоминает В. М. Ундольский, а о ркп. В — П. М. Строев; ркп. Г широкому кругу исследователей неизвестна); архимандритом Амфилохием были указаны разночтения между ПсФ (в ркп. А) и традиционным цсл. текстом Псалтыри (см.:

АМФИЛОХИЙ I, 1880), он же отмечает, что ПсФ пользовался при переводе Псалтыри с еврейского языка на славянский Амвросий Зертис-Каменский, а в Псалтыри, входящей в состав изданной Св. Синодом в 1876 г. Библии на русском языке, есть много слов и выражений, сходных с ПсФ (см.: АМФИЛОХИЙ III, 1881, 391)10.

Авторы, упоминавшие в своих сочинениях ПсФ (см.: ВИШНЯКОВ 1880, 66; БРОКГАУЗ и ЕФРОН IIIа, 1892, 693; ЧИСТОВИЧ 1899, 2; НИКОЛЬСКИЙ 1913, 10; БУДОВНИЦ 1962, 356; РИЖСКИЙ 1978, 128—129 и др.), не всегда ссылаясь на источник, из которого они черпали свои сведения, писали о А. Фирсове как о п е р е в о д ч и к е П о с о л ь с к о г о п р и к а з а, о его ПсалПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) тыри — как о п е р е в о д е с н е м е ц к о г о, а о языке ПсФ — как о «временами н а р о д н о м и притом не всегда чисто русском» (ГОРСКИЙ и НЕВОСТРУЕВ 1855, 194), либо просто как о «н а р о д н о м р у с с к о м» (ФИЛАРЕТ 1859, 358; АСТАФЬЕВ 1889, 71 — со ссылкой на Филарета) или «русском» (ЧИСТОВИЧ 1899, 2).

Впервые все эти сведения о переводчике и языке перевода были сообщены киевским митрополитом Евгением Болховитиновым: сначала в небольшой статье из серии «Биографии Российских писателей», опубликованной им в журнале «Сын Отечества» (см.: ЕВГЕНИЙ 1822, ч. 75, № 4, с. 180), а затем то же сообщение мы находим в составленном им «Словаре русских светских писателей…». Вот что сообщает Евгений: «Фирсов Аврам Панкратьевич, переводчик Посольскаго (в Словаре опечатка: польскаго) приказа, в 1683 г. по повелению царей Иоанна и Петра Алексеевичей перевел из Лютеровой немецкой Библии Псалтырь на простой Российский язык. Сей перевод хранится доныне между рукописями Московской Патриаршей Библиотеки» (ЕВГЕНИЙ 1845, т. 2, 230).

Как известно, Евгений начал писать «Словарь русских… писателей…» в 1805 г. (материал для этого Словаря он начал собирать, видимо, раньше) и закончил эту работу в конце 1810 или начале 1811 г. (см.: БЫЧКОВ 1868, 226). Сведения о писателях он черпал из самых разных источников: книг, журналов, собраний рукописей и др.

Известно в том числе, что он «много и ревностно» занимался изучением рукописей Синодальной библиотеки (см.:

САВВА 1858, 34). При этом, желая охватить как можно большее число писателей, Евгений постоянно обращался к разным лицам «с просьбами о доставлении то материалов для биографии того или другого лица, то полных жизнеописаний» (БЫЧКОВ 1868, 221). Нами была просмотрена черновая рукопись Словаря (ОР РНБ, Погод., № 2009), содержащая записи как самого Евгения, так и его помощников. В 4-м томе рукописи находится сообщение о А. Фирсове, написанное без исправлений и дополнений и полностью соответствующее печатному тексту Словаря (за исключением описки). Вероятно, таким образом, сведение о А. Фирсове и его Псалтыри было получено один раз и никаких дополнительных сведений о нем в процессе работы над словарем не поступило.

То обстоятельство, что ПсФ не была переведена с немецкой Библии (см.

ниже), позволяет усомниться и в том, что А. Фирсов был переводчиком Посольского приказа. Нами был просмотрен список переводчиков Посольского приказа за 1680 г. (см.: Список перев… 1680), расходные столбцы Посольского приказа за 1670—1680-е гг. (см.: Расх. ст.), но А. Фирсов в них не значится. Более того — нет его и в списках подьячих всех приказов (см.: Список… 1686— 1687; Списки… 1688). Отметим, что И. Д. Мансветов указывает на неОписание и текстологическое сравнение рукописей 23 коего Аврама Панкратьева, бывшего в 1665 г. книжным чтецом в Московском Печатном дворе (см.: МАНСВЕТОВ 1883, с. 27).

Откуда мог получить Е. Болховитинов это — не подтверждаемое документально — известие о А. Фирсове и его Псалтыри?

Можно предположить, что эти сведения «сообщила» Евгению Болховитинову (или одному из его помощников) та записка на лицевой доске ркп. А, текст которой был воспроизведен выше (см.: 1.1).

Ведь из этой записки следует, что:

1) Псалтырь получена из приказа, из чего можно заключить, что А. Фирсов служил в нем;

2) раз Псалтырь переведена, можно полагать, что А. Фирсов служил в приказе переводчиком;

3) раз Псалтырь переведена с лютеранской (так было прочитано ныне полностью не сохранившееся слово) Библии, следовательно, перевод был сделан с немецкого языка.

Вот и получается: Аврамий Фирсов — переводчик… приказа, а Псалтырь — перевод с немецкого языка.

В нашем предположении есть одно несоответствие: почему в таком случае указан Посольский приказ, а не Стрелецкий, как можно было бы ожидать? Это могло случиться по невниманию человека, читавшего эту записку.

Ведь большинство переводчиков служило именно в Посольском приказе. О невнимании и некоторой небрежности этого лица свидетельствует также то, что в Словаре говорится о переводе Псалтыри «п о п о в е л е н и ю царей Иоанна и Петра Алексеевичей», в то время как в «Предисловии» к ПсФ написано: Ё... 0... їо xЁ, xЁ.

Таким образом, по нашему предположению, появился миф о переводе ПсФ с немецкой Библии, а также документально не подтвержденная информация об А. Фирсове как переводчике Посольского приказа11.

1.5. Заслуживает внимания также тот факт, что, по словам переводчика, Псалтырь была переведена в 1683 г. (л. 1 об.), а в Крестовую палату к патриарху Иоакиму она поступила лишь в декабре 1686 г.12 То обстоятельство, что ПсФ была прислана «по указу великих государей» к патриарху Иоакиму, само по себе является значимым. Если исключить случайность этого обстоятельства, то можно предположить, что А. Фирсов намеревался издать Псалтырь в своем переводе, для чего — по традиции — требовалось «благословение»

патриарха, так как Печатный двор находился по существу под контролем церкви (см.: ЧЕРНАЯ 1982, 49). С этой целью, в таком случае, и была доставлена ПсФ к патриарху. Эта гипотеза могла бы объяснить некоторые обстоятельства, связанные как с задержкой (на 2 года) доставки ПсФ к патриарху, так и основные различия между ркп. А, полученной патриархом, — с одной Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) стороны, и ркп. Б-Г — с другой. Остановимся подробнее на последнем обстоятельстве.

Выше уже отмечалось, что наиболее ранняя из исследуемых рукописей

ПсФ — ркп. А — по указу патриарха Иоакима была «похоронена» в его Ризной казне и — более того — с предостережением:

. Патриаршая Ризная казна состояла преимущественно из церковного облачения и церковной утвари и являлась принадлежностью патриаршей кафедры13. После упразднения патриаршества в 1721 г. Ризная казна перешла в ведомство Св. Синода, а находившиеся в ней книги — в библиотеку Св. Синода (см.: ВИКТОРОВ 1875, 10—13; ПЕТРОВСКИЙ 1894, III—IV).

Судьба ркп. А, таким образом, была тесно связана с судьбой Патриаршей (затем — Синодальной) библиотеки, вследствие чего трудно было бы предположить, что с этой рукописи мог быть сделан список (или списки).

Текстологическое сравнение всех четырех рукописей показывает, что в ркп. А представлен иной, отличный от ркп. Б-Г, вариант Псалтыри А. Фирсова. Несмотря на то, что текст Псалтыри и большинство глосс во всех рукописях почти идентичны, да и языковые отличия незначительны, говорить о двух вариантах нам позволяют следующие различия. Во-первых, «Предисловие к читателю» в ркп. А, оказывается, сильно сокращено и, вовторых, в ркп. Б-Г перед каждым псалмом имеется краткое описание содержания некоторых песен этого псалма, то есть так называемые аргументы.

Ркп. А, таким образом, оказывается сокращенным вариантом ркп. Б-Г, вернее — того протографа, с которого были сделаны списки — ркп. Б-Г (ниже мы докажем, что ни одна из рукописей — Б, В, и Г — не была списана одна с другой).

Остановимся подробнее на двух отмеченных различиях.

1. Текстологическое сравнение «Предисловия к читателю» по всем рукописям свидетельствует о том, что в ркп. А отсутствуют те фрагменты, которые содержат указание переводчика на то, какими иноязычными текстами он пользовался при переводе и в которых говорится об исправлении языка Псалтыри и аргументах, например (в скобках приводится текст, отсутствующий в ркп. А): 0j j Y, Y, jї: I, 0, w ї, jw,, 0 0I, cj w. (,,, w,, ПАФ: 185).

1. Описание и текстологическое сравнение рукописей 25 Таким образом, переводчик прямо указывает на 4 источника: во-первых, на перевод Псалтыри семидесяти толковников (то есть греческий текст Псалтыри, с которого был сделан перевод на цсл. язык), во-вторых, на Вульгату (то есть латинский перевод Псалтыри, сделанный с греческого Иеронимом), а далее — на два польских перевода: Псалтырь Якуба Вуйка (это католическая Псалтырь, изданная в Кракове в 1594 г., или же Псалтырь из полного издания Библии 1599 г. того же автора; какой из текстов имел в виду А. Фирсов — не ясно) и протестантская Брестская (Радзивилловская) Библия 1563 г. (далее: Б-63).

2. Аргументы к псалмам характерны для латинских и некоторых польских текстов Псалтыри, в то время как для греческих и цсл. текстов Псалтыри они не свойственны (Е. Ф. Карскому, впрочем, были известны две рукописные славянские Псалтыри с аргументами, см.: КАРСКИЙ 1896, 89—90). Текстологический анализ аргументов к псалмам позволяет с уверенностью сказать, что все они являются переводом аргументов из Брестской Библии 1563 г.

Ркп. А, таким образом, является сокращенным вариантом ПсФ, причем, на наш взгляд, более поздним. Это явствует из ряда обстоятельств — как языкового характера (о них см. в разделе ЛЕКСИКА), так и неязыкового, которые мы сейчас и рассмотрим. Во-первых, анализ текста ПсФ свидетельствует о том, что А. Фирсов переводил из Б-63 не только аргументы к псалмам, но, работая над переводом псалмов, постоянно обращался к тексту Псалтыри из Б-63. Трудно представить, что используя так активно этот польский текст, А. Фирсов мог сразу не перевести аргументы, а лишь потом дополнил ими свою Псалтырь. Во-вторых, в ркп. А есть весьма загадочная деталь, которая уже упоминалась выше, — исправления в тексте и глоссы, написанные посторонним лицом («другой рукой»). В большинстве случаев «другая рука» правит (весьма непоследовательно) отличные от цсл. текста Псалтыри места, приводя вместо них канонический цсл. текст. Однако на л. 192 об. перед 136-м псалмом та же «другая рука» начинает писать аргумент к этому псалму, но обрывает его. Ранее, к псалмам 19, 20 и 21 той же рукой на полях в качестве глосс написано то, что в ркп. Б-Г является аргументами. Если учесть еще несколько случаев совпадения глосс ркп. А, написанных посторонним лицом, с глоссами ркп. Б-Г, то можно с уверенностью сказать, что ко времени получения ркп. А патриархом уже существовал вариант ПсФ с аргументами14.

Приведенные выше доводы позволяют нам считать ркп. А не только иным, но и более поздним (преимущественно — сокращенным) вариантом ПсФ.

Вернемся теперь к нашей гипотезе о том, что ркп. А попала к патриарху Иоакиму не случайно, а была в конце 1685 г. к нему доставлена с целью дать Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) разрешение на ее издание. В таком случае вполне понятны причины тех сокращений в первоначальном варианте Псалтыри (с аргументами), о которых мы писали выше и которые можно свести к тому, что из перевода были убраны как прямые указания в Предисловии на то, что переводчик пользовался польскими текстами Псалтыри, так и косвенное подтверждение этому в виде аргументов к псалмам. Эти изъятия из первоначального варианта Псалтыри становятся понятными именно в связи с нашим предположением, так как А. Фирсову, безусловно, была известна антипатия патриарха Иоакима к «латинствующим» и латинско-польскому влиянию, имевшему место во дворце и между вельможами при царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче (см.: СОЛОВЬЕВ 1960, т. 7, 431—435; ПРОЗОРОВСКИЙ 1896, 220—225; ЧЕРНАЯ 1982, 49—50)15. Главным проводником этого влияния считался наставник царевича Федора Симеон Полоцкий, который, как известно, находился под покровительством царя.

Мог ли А. Фирсов, прекрасно ориентировавшийся (что следует из «Предисловия» к Псалтыри) в современной ему общественной и церковной ситуации, отдать свой труд, содержащий указание на то, что при переводе Псалтыри были использованы польские тексты, в руки человека, борющегося с польским влиянием? Безусловно нет! И если исключить случайность того, что ркп. А попала в руки патриарха Иоакима, становятся понятными причины тех изменений, которые были сделаны А. Фирсовым в первоначальном варианте Псалтыри. Однако в таком случае возникает вопрос: если А. Фирсов предполагал издать Псалтырь в своем переводе, как он вообще осмелился переводить ее с польск. текстов? А может быть — в таком случае — он надеялся вообще избежать цензуры патриарха? И вот тут уместно вспомнить еще одно загадочное обстоятельство: по словам переводчика, Псалтырь была переведена в 1683 г., а ркп. А была доставлена патриарху лишь в «декабре 1686 г.» (то есть в конце 1685 г.). Может быть, начиная работу над переводом Псалтыри, А. Фирсов намеревался издать ее в другой типографии — Верхней, открытой в 1678 г.? Официально Верхняя типография считалась личной печатней царя Федора Алексеевича и располагалась в царских покоях. Однако в открытии этой типографии был заинтересован прежде всего Симеон Полоцкий, чьи сочинения там печатались. Если Печатный двор находился во власти церкви, то Верхняя типография находилась во власти царя, а потому благословения патриарха на печатание в ней книг не требовалось (см.: ЧЕРНАЯ 1982, 46—59)16. После смерти Симеона Полоцкого (август 1680 г.) и царя Федора Алексеевича (апрель 1682 г.) Верхняя типография в феврале 1683 г. прекратила свое существование; последней изданной в ней книгой была вышедшая в январе 1683 г. «Вечеря душевная» Симеона Полоцкого (см.: ЗЕРНОВА 1958, 107; ЧЕРНАЯ 1982, 51, 54).

1. Описание и текстологическое сравнение рукописей 27 В свете вышеизложенного можно предположить, что А. Фирсов, начиная работу над переводом, планировал издать Псалтырь в Верхней типографии, которая к тому времени, когда работа над переводом была завершена, прекратила свое существование, вследствие чего А. Фирсов вынужден был, несколько переработав перевод, отдать его для благословения патриарху17.

Сказанное выше является, безусловно, лишь гипотезой, которая, однако, позволяет объяснить как различие между двумя вариантами ПсФ, так и причину задержки с доставкой ПсФ к патриарху.

1.6. Итак, исследуемая нами ПсФ представлена двумя вариантами: более ранним, сохранившимся в списках начала (ркп. Г) и середины (ркп. Б и В) XVIII в., и более поздним, дошедшим до нас в оригинальной рукописи 1683 г.

(ркп. А).

Текстологическое сравнение ркп. Б, В и Г позволяет говорить о том, что все они восходят к одному варианту ПсФ, однако исключает возможность переписки какой-либо из этих рукописей с другой. В то же время ркп. Б и В обнаруживают между собой определенное сходство, что позволяет предполагать, что у них мог быть одинаковый протограф, которым, однако, не могла быть ркп. Г18. Поэтому мы предполагаем существование еще по крайней мере двух рукописей ПсФ: общего протографа ркп. Б и В, а также протографа (возможно, авторского) ркп. Г.

Несмотря на текстуальные различия между исследуемыми рукописями ПсФ, все они почти в одинаковой степени отражают те источники, которыми А. Фирсов пользовался при переводе и выявлению которых будет посвящена следующая глава.

Глава 2

ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

ПСАЛТЫРИ А. ФИРСОВА

2.1. Выше уже отмечалось, что ПсФ (ркп. А) долгое время считалась переводом с немецкой Псалтыри и, возможно, виной тому была записка на лицевой доске ркп. А, в которой говорится о том, что эта Псалтырь переведена с «(люте)ранской Библии». Поскольку в настоящее время мы располагаем ркп. Б-Г, имеющими более распространенное «Предисловие», в котором называются непосредственные источники перевода, можно с уверенностью сказать, что к немецкой Псалтыри А. Фирсов не обращался. Правда, в «Предисловии» ркп. Б-Г говорится: 0 Ё YIЁ Y...,,,,,, но далее уточняется: : 0 0,,, (ПАФ: 185). У нас есть основания полагать, что А. Фирсов, говоря об обращении к Псалтыри на польском, латинском, немецком и греческом языках, на самом деле переводил лишь с польских текстов, являющихся либо католическим переводом латинской Вульгаты (Краковская Библия Якуба Вуйка 1599 г., далее: Б-99), либо протестантским (кальвинистским) переводом с латинского и французского языков — Библией Николая Радзивила 1563 г. (Б-63), либо протестантским переводом, которым пользовались лютеране, — Гданьской Библией 1632 г. (далее: Б-32)19, используя при этом также традиционный текст перевода Псалтыри с греческого на цсл. язык (каким именно цсл. текстом Псалтыри пользовался А. Фирсов, установить трудно, так как в изданных после никоновской справы текстах Псалтыри расхождения незначительны и затрагивают преимущественно орфографию20, мы будем цитировать цсл. параллели по изданию Псалтыри 1678 г.).

Весьма существенно, что перевод А. Фирсова является компиляцией цсл. текста Псалтыри и переводов с польск. текстов, при этом обращение в каждом конкретном случае к тому или другому источнику диктовалось, повидимому, критерием понятности текста. Реконструировать процесс рабоТекстологический анализ Псалтыри А. Фирсова 29 ты А. Фирсова над переводом трудно (переводчик никаких указаний об этом не дает). С целью определения использованных А. Фирсовым для перевода текстов Псалтыри было проведено текстологическое сравнение ПсФ как с цсл., так и с польск. текстами Псалтыри; нам представляется, что работа над переводом Псалтыри на,, состояла в редактировании цсл. текста Псалтыри, в процессе которого переводчик заменял в нем слова, фразы, стихи и целые псалмы, руководствуясь индивидуальными представлениями о «простоте» языка и ориентируясь с этой целью на польск. тексты Псалтыри.

2.2. Замечательно, что уже в «Предисловии» содержится не только указание на обращение переводчика к польск. текстам Псалтыри, но и непосредственное подтверждение этому, так как два фрагмента «Предисловия» являются переводом «Предисловия» к Псалтыри из Б-63 (текст ПсФ приводится по всем рукописям, в случаях разночтений первым дан вариант ркп. А — он подчеркнут, а в скобках — вариант других рукописей): Ё w j (j). А ї, -, (Б, В: ). j j,,, j jї, ї. (Б, В: ),, w j j, 0ї, : w 0 0, w j ї, (нет Б-Г),, jj, j : w (нет Г). Кw, 0 -, (Б-Г: j), (Б-Г: ), 0 0. jї, її (нет Г), 0j, 0 w ї0 0 ї, 0 jw. Мw w w,, Y j - w (ПАФ: 183—184) — ср.: Tu si bogacz nauczy jako ma szafowa skarby swoimi, a za si ubodzy i niedostateczni naucz si na swym przestawa. Ten ktry si mieje i weseli pozna jako ma suszn miar zachowywa w miechu i w weselu swoim. Ten te ktry jest opuszczony i utrapiony najdzie tu pociech i wybawienie w kadym nieszczciu i utrapieniu swoim, a pozna jakie Pan Bog ma o nim staranie a i do najmniejszego wosa na gowie jego podpomagajc go we wszystkich potrzebach tak z strony dusze jako i z strony ciaa jego… bronic od kadej rzeczy szkodliwej. Owa krtko mwic, jako nam z mioci ojcowskiej ony na wysze dobra gotuje, ktrych ani oko widziao, ani ucho syszao, ani rozum tego ogarn moe. To jest zupenie dziedzictwo i uywanie chway w krlestwie sawnym Pana naszego… o ktrym wiele… proroctw tu jest pisanych (Б-63, л. 289 об.). Второй фрагмент: (Б-Г: ) їя wj Yw. jї j w w Y, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) j j, j, Y j: j Y. w (Б: ) j (Б-Г: ї) j,

j w w Y, w j w ї (Б, В:

) ї, j 0w. А j (Б, В: j) j, w j ї (Б, В: ) 0ї, j w (Б-Г: ). А j (Б, В: j) Y j, w, їw. А j j Y, w, j. Н w ї Y 0, w, j (Б, В: ) w 0 w (ПАФ: 186—187) — ср.: Ale i si tu rozliczne najduj napisy.

Na niektrych miejscach zgoa psalm, niegdzie pie, niegdzie te psalm pieni, a niegdzie pie psalmu. Przeto potrzeba wiedzie, i gdzie stoi zgoa psalm, tedy tam rozumie samo tylko granie instrumentu oprcz gosu czowieczego. A gdzie za si stoi pie, tam rozumie gos czowieczy oprcz instrumentu. Psalm za si pieni gdy ludzie zaczynali, a potym na instrumenciech przygrawano. Za si pie psalmu, gdy na instrumenciech zaczynano, a ludzi piewali. Nadto jeszcze dla tego te psalmy zow Dawidowemi, i ich jest wicej zoonych od Dawida (Б-63, л. 289 об.).

Несомненный интерес представляет также то, что еще два фрагмента «Предисловия» ПсФ текстуально восходят к «Предисловию», написанному

Нилом Курлятевым к Псалтыри Максима Грека 1552 г.:

–  –  –

Как видим, текстуальные совпадения с «Предисловием» Нила Курлятева не являются дословными, однако знакомство А. Фирсова с этим «Предисловием» не вызывает сомнений. То обстоятельство, что Псалтырь Максима Грека 1552 г. и, естественно, «Предисловие» к ней не были изданы21, позволяет предполагать, что А. Фирсов в процессе перевода обращался к одному из списков этой Псалтыри, что само по себе является значимым, так как позволяет усматривать определенную п р е е м с т в е н н о с т ь в намерениях и языковых установках М. Грека и А. Фирсова22.

Итак, ПсФ является компиляцией цсл. текста Псалтыри и переводов, выполненных с нескольких польск. текстов Псалтыри. Выше уже отмечалось, что А. Фирсов, на наш взгляд, редактировал цсл. текст Псалтыри, либо оставляя его без изменения, либо делая определенные лексические и грамматические замены — в тех случаях, когда этого требовал выдвинутый переводчиком критерий «разумности», то есть п о н я т н о с т и текста (Ё ). Обращение А. Фирсова к цсл. тексту пронизывает буквально Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) всю его Псалтырь: его можно заметить как в отдельных словах стиха, так и в стихе, или даже в псалме в целом. Мы не будем здесь специально останавливаться на этом положении и подтверждать его примерами, так как в дальнейшем текст ПсФ будет постоянно сравниваться с цсл. текстом — не с целью сопоставления, а с целью выяснения тех языковых замен, которые А. Фирсов внес в цсл. текст Псалтыри. Цсл. текст Псалтыри является, таким образом, тем исходным текстом, к которому А. Фирсов обращался в первую очередь.

Следующей по значимости в процессе работы над переводом является Псалтырь из Б-63, что явствует уже из «Предисловия к читателю». Из Б-63 переведены в с е а р г у м е н т ы к п с а л м а м, м н о г и е г л о с с ы, а сравнение текста ПсФ с разными польскими текстами Псалтыри обнаруживает наибольшее сходство с Псалтырью из Б-63.

Приведем некоторые примеры:

–  –  –

Ограничившись небольшим количеством примеров перевода А. Фирсовым глосс, аргументов и текста Псалтыри из Б-63, отметим, что в дальнейшем, приводя параллели из польск. текстов, мы будем ссылаться преимущественно на Б-63.

Достаточно часто обращался А.

Фирсов также к католической Псалтыри Якуба Вуйка из Б-99, переводя из нее преимущественно к о м м е н т а р и и и г л о с с ы, а т а к ж е о т д е л ь н ы е с т и х и, например:

2. Текстологический анализ Псалтыри А. Фирсова 33

–  –  –

К Вуйковской Псалтыри восходит, видимо, также д в о й н а я н у м е р а ц и я п с а л м о в в П с Ф (в р к п. Б - Г ): вслед за номером псалма, принятым в греко-славянских и латинских Псалтырях, следует указание и далее — номер псалма, принятый в еврейских и протестантских (в том числе — в Б-63 и Б-32) Псалтырях (о различии в нумерации псалмов см.: ВИШНЯКОВ 1880, 55—56), что соответствует двойной нумерации псалмов у Я. Вуйка с отметкой о номере псалма wedle ydw (отметим, что в ПсФ отсутствует 151 псалом, характерный для греческих и цсл. текстов Псалтыри, которого, однако, нет в еврейском и польск. протестантских текстах Псалтыри).

Немало сходных с ПсФ мест находим также в Гданьской Библии 1632 г., которая, вопреки мнению некоторых исследователей, не является уменьшенной в размере перепечаткой Б-63 и нередко обнаруживает разночтения с Б-63, некоторые из которых подтверждают факт обращения А.

Фирсова к Псалтыри из Б-32, например:

–  –  –

, w byy, gdy jeszcze adnego z nich nie byo.

(ркп. Б-Г, в ркп. А цсл. текст).

Трудно предполагать, какими принципами руководствовался А. Фирсов, когда выбирал для перевода тот или другой польск. текст Псалтыри; несомненным, однако, является то, что он п о с т о я н н о обращался ко всем перечисленным выше польск. текстам, отдавая предпочтение тому или другому из них в каждом конкретном случае, а порой и компилируя их — либо непосредственно в тексте или глоссе, либо давая перевод одного польск. текста в тексте Псалтыри, а перевод другого польск.

текста (или слова из текста) вынося на поля в качестве глоссы, например:

(44:13) vI, Crki te Tyrskie z upominkami obliczu twemu bd si modli (Б-99), Tyryjczycy take z upominkami przed obliczem twoim kania si bd (Б-32);

(гл. 72:4, ркп. А) : j, j — W ydowskiem stoi zwizki (Б-63, глосса), Bo nie maj zwizkw a do mierci, ale w caoci zostawa sia ich (Б-32, текст);

(13:2, глосса ркп. А к слову ), — Rzek gupi (Б-32, Б-99, текст), Mwi szalony (Б-63);

(4:4, текст) j, 0 0w w, 0, — Wiedcie i dziwnym uczyni Pan witego swego, wysucha mi Pan gdy zawoam do niego (Б-99, текст);

(4:4, глосса — ркп. А) j, Ё 0 — Wiedcie e Pan sobie obra miosiernego (Б-32, текст);

(10:2, текст) j — uciekaj (Б-63, текст);

(10:2, глосса) wj — ulataj (Б-32, текст);

(15:2, текст) j — dobrodziejstw moich nie potrzebujesz (Б-63, текст);

(15:2, глосса ркп. Б-Г) j — a dobro moja nic ci nie pomoe (Б-32, текст).

Эти и многие другие примеры свидетельствуют о том, что А. Фирсов не только компилирует цсл. текст Псалтыри с переводами польск. текстов, но достаточно часто компилирует только переводы с польск. текстов23.

Есть основания полагать, что переводчик обращался к Псалтыри Максима Грека 1552 г. (далее: П-52). То обстоятельство, однако, что эта Псалтырь не была издана, а распространялась в списках, переписчики которых, как уже отмечалось, нередко вносили в переписываемый текст изменения, затрудняет выявление того списка П-52, которым мог пользоваться А. Фирсов. Однако даже приблизительное сравнение обеих Псалтырей позволяет констатироТекстологический анализ Псалтыри А. Фирсова 35 вать, что между ними имеется определенное сходство в языковых установках, прежде всего — в морфологии. Например, отражение категории одушевленности во мн. ч. путем омонимии В. и Р. п. — в ПсФ и П-52 достаточно регулярно употребляется форма вместо цсл. (2:5, 2:9, 5:11), j вместо цсл.

(5:6), j вместо цсл. j (5:6), вместо цсл.

(5:7); к числу сходных морфологических явлений следует отнести также редкое употребление энклитических форм местоимений (например, j вместо — 2:8), частую замену форм аориста «л-перифразой» (в

П-52 — в формах 3 л.): вм. (3:5); форма Р. мн. ч. на -:

вм. (5:9). Нередки также общие лексические замены, например:

вм. и вм. (2:1), j вм.

j (3:8); I вм. (101:4) и др.

Итак, мы перечислили пять текстов Псалтыри, обращение к которым А. Фирсова не вызывает сомнений ввиду целого ряда сходных с ПсФ мест.

Однако в ряде случаев ни один из перечисленных выше текстов Псалтыри текстуально не совпадает с переводом А. Фирсова, в связи с этим можно предположить, что А. Фирсов обращался еще к какому-то, не выявленному нами, тексту Псалтыри. Таких случаев немного (40:10, 54:13, 57:10, 64:13, 70:21, 140:7 и др.) и в некоторых из них есть «следы» польск. оригинала (но не Псалтыри из Б-72).

2.3. Теперь рассмотрим те фрагменты ркп. А, которые принадлежат постороннему лицу. Это, во-первых, в с т а в к и в т е к с т е, которые делаются преимущественно поверх строки и состоят либо в дополнении формы прошедшего времени на -л- глаголом-связкой (21:11), (9:5, 85:7, 88:48, 88:50), либо в добавлении «пропущенного» (по сравнению с цсл. текстом) слова (40:3, 49:15, 81:3, 92:1, 146:1). Такой характер вставок в тексте мог бы свидетельствовать о том, что постороннее лицо выверяло (непоследовательно) отступления в ПсФ от цсл. текста. Однако в двух случаях вставки «пропущенных» слов, сделанные посторонним лицом, мы находим в т е к с т е р к п. Б - Г (20:10) или только ркп. Г (33:5). Один раз постороннее лицо замечает «пропущенное» словосочетание и вписывает его внизу л. 25 (17:16), иногда «пропуски» отмечаются на полях (68:9). Во-вторых, в ряде случаев в т е к с т е с т е р т о слово или его часть, и на стертом месте написано другое слово. Поскольку в ркп. Б-Г в этих случаях мы находим другое слово (или другую форму), следы которого к тому же иногда видны и в ркп. А, следует полагать, что в этих случаях исправлялись не описки, а с о з н а т е л ь н о к о р р е к т и р о в а л с я т е к с т — почти всегда в соответствии с цсл. текстом Псалтыри, например: (ркп. Б-Г) изменено в (41:7); 0ркп. Б-Г) изменено в 0 0 (127:5);

0 j (ркп. Б-Г) изменено в 0 Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) (134:14); jI (ркп. Б-Г) изменено на jI (135:13) и др. В-третьих, в ряде случаев некоторые слова в тексте Псалтыри в ркп. А взяты в квадратные скобки, которые написаны теми же тусклыми чернилами, что и остальные пометы постороннего лица, а иногда и сопровождаются его глоссами. В о в с е х с л у ч а я х слова, взятые в скобки, отсутствуют в цсл.

тексте Псалтыри, причем часто их нет и в ркп. Б-Г (141:5, 143:6, 145:10, 148:5, 148:14, 149:9, 150:5), либо в ркп. Б-Г они даны без скобок (138:14, 140:8, 145:4). В двух случаях взятому в скобки в ркп. А слову соответствует в цсл. тексте другое слово, которое постороннее лицо отмечает на полях (144:3, 144:18), причем в 144:18 отмеченное на полях ркп. А слово w в ркп. Б-Г мы находим в тексте вместо в ркп. А.

Как видим, все пометы постороннего лица в т е к с т е ркп. А так или иначе корректируют текст ПсФ по отношению к цсл. тексту Псалтыри и могли бы свидетельствовать о том, что сделаны они «справщиком» или «цензором» этой рукописи (непонятно лишь — с какой целью «неправильное» слово стиралось). Об этом же свидетельствует и большинство г л о с с, п р и н а д л е ж а щ и х п о с т о р о н н е м у л и ц у, в которых даются параллели из цсл. текста Псалтыри (например: 1:5, 2:3, 4:9, 5:8, 5:11, 6:6, 7:19, 8:6, 9:2, 9:5, 11:6 и мн. др.). Обращает, однако, на себя внимание то обстоятельство, что в целом ряде случаев глоссы постороннего лица «корректируют» цсл. текст в ПсФ и в о с х о д я т к п о л ь с к.

т е к с т а м П с а л т ы р и (всего — около 30 примеров), например: w 0I w j j j 0 (гл. 100:1, все ркп.) — o miosierdziu i o sdzie piewa bd Tobie o Panie (текст Б-32); (гл. 108:6 к слову I; все ркп.) — sprzeciwnik (Б-63, текст); 0 (гл. 114:1 к слову ) — miuj Pana (Б-32); (гл. 116:1 к слову, все ркп.) — narodowie (Б-63, Б-32); (гл. 122:4 к слову ) — bezbonych (Б-32, текст) и др. Почти во всех отмеченных примерах эти же глоссы присутствуют и в ркп. Б-Г. Последнее обстоятельство позволяет полагать, что н е к о т о р ы е г л о с с ы р к п. А, п р и н а д л е ж а щ и е п о с т о р о н н е м у л и ц у, б ы л и в п р о т о г р а ф е п е р в о г о в а р и а н т а П с Ф. К тому же в целом ряде случаев «чужие» глоссы ркп. А, как восходящие к цсл., так и польск. текстам, в в е д е н ы в т е к с т р к п. Б - Г, например: w w 0I (35:7 ркп. А = цсл.; глосса: I = wysokie — текст Б-63) — ср. текст ркп. Б-Г: w w I (глосса 0I); I w 0j (96:12 ркп. А, глосса: = цсл.) — ср. текст ркп. Б-Г: I w 0j;

0 (137:9 ркп. А = цсл.; глосса: w = pomci — гл. Б-99) — ср.: текст ркп. Б-Г: 0 w.

Выше уже отмечалось, что несколько раз постороннее лицо пишет на полях ркп. А либо перед текстом то, что в ркп. Б-Г является аргументами к

2. Текстологический анализ Псалтыри А. Фирсова 37 псалмам. Все эти факты позволяют предполагать, что неизвестное нам п о с т о р о н н е е л и ц о б ы л о з н а к о м о с п е р в ы м в а р и а н т о м П с Ф, возможно даже — сверяло ркп. А с этим вариантом, вследствие чего это лицо не могло быть справщиком ркп. А. Более того — в ряде случаев п о с т о роннее лицо стремилось копировать почерк основного п и с ц а р к п. А (гл. 9:5, гл. 21:2, гл. 21:22, гл. 21:23, гл. 21:28, гл. 23:2, гл. 24:2, гл. 25:6, гл. 26:2, гл. 27:1 и др.; на это обстоятельство обратил наше внимание И. В. Левочкин).

Обобщая наши наблюдения над поправками, внесенными в текст ркп. А посторонним лицом, можно сказать, что не оставляет сомнений стремление незаметно приблизить текст ркп. А к тексту цсл. Псалтыри, при этом «автор»

этих исправлений располагал первым вариантом текста (с аргументами), и к о м б и н и р о в а л ц с л. и п е р е в о д н ы е ф р а г м е н т ы и м е н н о т а к, к а к э т о д е л а л н а п р о т я ж е н и и в с е г о т е к с т а А. Ф и р с о в. Поскольку, как уже отмечалось, второй вариант текста ПсФ характеризуется стремлением завуалировать факт обращения автора к польск. текстам Псалтыри, попытки постороннего лица придать этому тексту большую близость к цсл. тексту фактически сближают намерения постороннего лица и А. Фирсова, а это дает основания предполагать, что «посторонним лицом» мог быть сам А. Фирсов, пожелавший внести в свой перевод, переписанный начисто писцом, некоторые коррективы перед отправкой его к патриарху.

Итак, текстологический анализ четырех рукописей ПсФ позволил установить, что перевод А. Фирсова является компиляцией цсл. текста и переводов нескольких польск. текстов Псалтыри. Однако, несмотря на компилятивный характер ПсФ, она является явлением оригинальным, так как принципы компиляции отражают я з ы к о в ы е у с т а н о в к и п е р е в о д ч и к а, определению которых посвящена следующая глава.

Глава 3

ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

ПАМЯТНИКА

Как уже отмечалось, ПсФ является единственным известным произведением на «простом словенском» языке, поэтому конечной целью лингвистического исследования ПсФ является определение характерных признаков этого языка и реконструкция языковых представлений А. Фирсова о «простом» литературном языке своего времени. При этом существенным является то обстоятельство, что А. Фирсов редактировал цсл. текст Псалтыри (он мог бы совсем не пользоваться цсл. текстом, а переводить непосредственно с польск.), ввиду чего мы будем сравнивать язык ПсФ с языком канонического цсл. текста Псалтыри (по московскому изданию 1678 г.) и с нормами кодифицированного «Грамматикой» М. Смотрицкого 1648 г. цсл. языка.

Сравнение языка ПсФ с языком книжно-литературных произведений XVII в. позволит выяснить вопрос об ориентации А. Фирсова на литературнописьменную традицию текстов на «упрощенном» цсл. языке.

При анализе языка ПсФ следует, на наш взгляд, принимать во внимание и традиционное мнение о А. Фирсове как о переводчике Посольского приказа, которое, хотя и не подтверждается документами, все же необходимо учитывать в силу того, что мы не располагаем другими — более достоверными — сведениями о происхождении и месте службы переводчика. Поэтому язык ПсФ мы будем сравнивать также с деловым языком XVII в., имевшим «единую для всего государства систему письменно-языковых норм», который, продолжая традиции деловой документации предшествующих столетий, окончательно сложился в «делопроизводстве московских приказов под воздействием смешанного говора Москвы» (ХАБУРГАЕВ 1980, 180). Языковая система деловых памятников ориентирована на живую великорусскую речь, с которой ее тем не менее не следует отождествлять, поскольку этот язык сформировался как с и с т е м а п и с ь м е н н о г о о б щ е н и я. Деловой язык поэтому противопоставлен как книжно-литературному языку, так и живой разговорной речи по ряду признаков, позволяющих говорить о существовании н о р м ы д е л о в о г о я з ы к а. Памятники делового характера в последЛингвистическое исследование памятника 39 нее время привлекают пристальное внимание исследователей, благодаря чему мы имеем довольно четкое представление о языковых нормах этой разновидности письменного языка. Однако то обстоятельство, что А. Фирсов по традиции считается переводчиком Посольского приказа и был в таком случае знаком с нормами делового языка, не предполагает с необходимостью того, что в его переводе эти нормы должны получить отражение, так как известны произведения XVII в., переведенные в Посольском приказе с разных языков (в том числе — с польск.) на цсл. язык. Это, например, переведенный с польск. языка в 1677 г. по повелению царя Алексея Михайловича сборник повестей религиозного содержания «Зерцало великое» (см.: СОБОЛЕВСКИЙ 1980, 105—106; ДЕРЖАВИНА 1965) или перевод с польск.

Фацеций (см.:

РЮМИНА 1971), а также выполненный в 1607 г. Федором Гозвинским перевод с греческого языка басен Эзопа (см.: ТАРКОВСКИЙ 1975), хотя, например, в произведении Григория Котошихина «О России…» нормы приказного языка отражение получили (см.: ПЕННИНГТОН 1980) и язык Г. Котошихина можно охарактеризовать как «разговорный язык, прошедший через фильтр приказной нормы» (ЖИВОВ и УСПЕНСКИЙ 1983, 152).

В связи с тем, что в процессе работы над переводом А. Фирсов обращался к польск. текстам Псалтыри, мы вправе ожидать в этом памятнике полонизмы — на всех языковых уровнях. При этом следует также учитывать возможное влияние «простой мовы» — как потому, что произведения на «простой мове» были в XVII в. хорошо известны в Московской Руси (статистические данные о распространении в Московской Руси произведений югозападнорусской письменности см.: ШЛЯПКИН 1891, 118—133), так и потому, что в нашем случае «простой» язык А. Фирсова, как и «проста мова» Юго-Западной Руси, непосредственно коррелирует с польск. литературным языком, и вполне возможны типологически общие принципы корреляции. Поэтому при необходимости мы будем сопоставлять «простой» язык А. Фирсова с «простой мовой» и польск. языком.

Лингвистическое исследование ПсФ будет состоять из трех самостоятельных частей, каждая из которых посвящена одному из уровней языка исследуемого памятника: его морфологии, синтаксису и лексике.

Часть 1 Морфология

Приступая к анализу морфологического строя ПсФ, необходимо учитывать то, что А. Фирсов «истолковал» псалмы на «простои словенскои» язык «удобнейшаго ради разума», то есть с целью сделать более доступным для Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) понимания т е к с т Псалтыри. Поэтому основные изменения с целью упрощения следует ожидать прежде всего в л е к с и к е и с и н т а к с и с е произведения, а морфология должна быть затронута в меньшей степени, так как наличие, например, формы Р. ед. ч. прилагательных муж. и сред. рода на -аго или -ого, формы Р. ед. ч. существительных муж. рода на -а или -у, формы В. ед. ч. мя или меня и мн. др. не затрудняло п о н и м а н и е текста. Однако в то же время м о р ф о л о г и ч е с к и й с т р о й во многом определял л и н г в и с т и ч е с к и й с т а т у с произведения, соотнося его либо с книжным, либо с некнижным языком. Не случайно поэтому морфологический строй книжно-литературных произведений XVII в., особенно система форм прошедшего времени, во многом оставался цсл. (см.: ХАБУРГАЕВ и РЮМИНА 1971, 70).

Анализ морфологического строя ПсФ поэтому будет состоять в о п и с а н и и тех его звеньев, которые были в XVII в. значимыми в плане противопоставления книжного и некнижного языков, с целью установления того языкового полюса, к которому стремился А. Фирсов.

1. Имя существительное

1.1. Флексия Р. и М. пад. существительных муж. рода -у, исконная для существительных с древней основой на *- и уже к концу праславянского периода характерная для широкого круга существительных муж. рода с общими морфонологическими показателями основы (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 150), широко представлена в памятниках письменности XVII в. По мнению А. А. Шахматова, флексия Р. пад. - характерна для следующих семантических групп существительных муж. рода: это «слова, обозначающие вещество или собрание предметов; слова, означающие местности; слова, означающие отвлеченные понятия» (ШАХМАТОВ 1957, 241). Именно для круга существительных этой семантики засвидетельствована флексия - в Р. пад. в произведениях Г. Котошихина (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 220), в «Уложении» 1649 г. (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 260—262), в отказных и таможенных книгах XVII в. (см.: АХВЛЕДИАНИ 1983, 5—8), а также в эпистолярных произведениях XVII в., в которых «2/3 отвлеченных слов и все собирательные и вещественные регулярно оформляются с помощью морфемы -у» (БУРЦЕВА 1973, 13). Для тех же семантических групп существительных засвидетельствована флексия - в Р. пад. в книжно-литературных памятниках письменности XVII в.: в русских повестях (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 7), Сибирских летописях (см.: ФОМЕНКО 1963, 2) и др.

Наблюдения над употреблением флексии - в Р. и М. пад. в московской деловой и бытовой письменности XVII в. позволили С. И. Коткову предположить, что «эти… формы за пределами церковнославянской книжности,

3. Лингвистическое исследование памятника 41 по-видимому, за малым исключением, были литературными. О совпадении в данных словоформах народно-разговорной и литературной норм, полагаем, убедительно свидетельствует отсутствие параллельных форм на -а от тех же самых имен» (КОТКОВ 1974, 211).

В «Грамматике» 1648 г. флексия Р. пад. -а кодифицирована не только для существительных муж. рода старого типа склонения на *-, но и для существительных типа склонения на *- (), для которых исконной в этой форме была флексия -, представленная, кстати, в первом издании этой «Грамматики» 1619 г.

Можно полагать, таким образом, что для великорус. письменного языка

XVII в. флексия Р. пад. ед. ч. существительных муж. рода была одним из релевантных показателей я з ы к о в о й с и с т е м ы памятника письменности:

для произведений, претендовавших на статус «высокой книжности», употребление флексии - было недопустимым в силу кодифицированности в этой форме флексии -, в то время как широкое, а порой и преимущественное для определенных групп имен использование этой флексии в памятниках делового и бытового характера было нормой.

В ПсФ флексия - в Р. пад. существительных муж. рода засвидетельствована 16 раз24 и употребляется А. Фирсовым либо этимологически правильно (), либо под влиянием польск. языка (,, возможно, ), в котором флексия Р. пад. -u в течение XIV—XV вв. «охватила большинство неодушевленных существительных мужского рода» (КУРАШКЕВИЧ 1972, 114).

В целом же А. Фирсов следует цсл. грамматической норме, то есть в Р. ед. ч. существительных муж.

рода употребляет флексию -, — в том числе и для тех семантических групп существительных, которые в памятниках деловой письменности встречаются, как правило, с флексией -: абстрактные существительные Ё (17:8, 17:16, 20:10 и др.), Ё (63:3, 105:13), и др.); вещественные существительные, например:

(103:13, 131:11); существительные, обозначающие время и место: (39:3), j «мир, вселенная» (16:14, 23:1 и др.), (гл. 89:4).

1.2. В М. пад. флексия - также встретилась 16 раз: (1), (1), (11), (2), (1) — и является либо генетически исконной или традиционной (для существительных, ), либо поддерживается польск. текстами (, )25.

Все остальные существительные муж. рода древнего типа склонения на *- засвидетельствованы в ПсФ с цсл. флексией М. пад. -j, причем два из них встретились и с флексией -: Ё (1) и Ё (1). Полагаем поэтому, что флексию Р. и М. пад. - в тех случаях, когда она является генетически исконной, следует расценивать в перспективе «простого» языка ПсФ как о к к а з и о н а л ь н ы й п о л о н и з м.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование)

1.3. Вариантные флексии засвидетельствованы также в М. пад. имен сред. рода на -: (1) — j (3), (1) — j (1), (2) — j (3), (1) — j (2). Нормативная цсл. флексия представлена в ПсФ меньшим количеством примеров. Тенденцию к преимущественному употреблению флексии -j, характерной для твердой разновидности склонения соответствующих существительных, можно объяснить отражением процессов унификации склонения существительных, свойственной живой русской речи. Замечательно, что эта тенденция получила отражение и в конфессиональной литературе: в Московской Библии 1663 г., по свидетельству С. К. Булича, в этой форме преобладает флексия

-j (см.: БУЛИЧ 1893, 196). Характерно также, что исправление флексии на -j в М. пад. для этой группы существительных довольно часто встречается в «кавычных» книгах второй половины XVII в. (см.: СИРОМАХА 1981, 106—107).

Эти факты не позволяют считать флексию -j в М. пад. группы имен сред.

рода на - отступлением от нормы цсл. языка: к концу XVII в., по-видимому, обе формы — на - и на -j — следует считать книжными.

1.4. Флексии Д. пад. ед. ч. существительных муж. рода -/-, генетически восходящие к типу склонения на *-, в XVII в. встречаются редко и лишь в книжно-литературных памятниках письменности, а из языка деловых текстов они почти полностью исчезли26. О том, что флексии Д. ед. ч. муж. рода -/- осознавались как архаичные, красноречиво свидетельствует факт весьма последовательного исправления их справщиками московского Печатного двора на флексии -/- (см.: СИРОМАХА 1981, 162, 172), а также то, что в «Грамматике» 1648 г. флексии муж. рода -/- даются как вариант флексии - лишь для двух существительных — и.

Для традиционного текста Псалтыри характерно свободное варьирование форм /, Д / Д, И / И, лишь форма последовательно употребляется в беспредложных конструкциях, в то время как форма — в конструкциях с предлогом ( ).

В ПсФ форма Д. ед. ч. на -/- засвидетельствована для 5 существительных, причем только как вариативная (как правило, с меньшей частотностью) к форме на -/- и всегда находит соответствие в цсл. тексте Псалтыри:

(1) — (64), (38) — (29), Д (1) — ДИ (2) — И (4), (3) — (1).

Несколько раз А. Фирсов заменил в беспредложных конструкциях форму цсл. текста на форму (2:11, 7:1, 15:2, 101:23), один раз — форму И на форму И (80:5) и — на (97:4), что могло бы свидетельствовать о стремлении А. Фирсова избегать архаичных форм Д. ед. ч. на -/-.

3. Лингвистическое исследование памятника 43

1.5. Если в деловой письменности уже в XVI в. завершился процесс вытеснения Зв. падежа Им. падежом, то в памятниках книжно-литературного характера вокатив употреблялся вплоть до XVIII в. (см.: НИКОЛАЕВА 1972, 18). В функции обращения засвидетельствован Зв. пад. и в книжно-литературных произведениях XVII в. — в Сибирских летописях (см.: ФОМЕНКО 1963, 3), в русских повестях второй половины XVII в. (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 8). Актуальным Зв. пад. оставался и для справщиков московского Печатного двора (см.: СИРОМАХА 1981, 114), а в произведениях конфессиональной литературы вокатив последовательно употреблялся не только для одушевленных, но и для неодушевленных существительных (см.: ШУМИЛОВА 1979, 29). Все эти факты свидетельствуют о сознательном употреблении Зв. пад. в литературных (а также конфессиональных) произведениях XVII в.27 Наличие в тексте Зв. пад., таким образом, в XVII в. было дифференциальным признаком «литературности» произведения.

Зв. пад. засвидетельствован в ПсФ для 25 существительных (одушевленных и неодушевленных): (174), (1), (1), (2), I (5), I (1), (1), Iw (3), (1), (3), (857), (1), I (3), (2), (1), (4), (8), (12), j (1), (1), (1), (2), (1), I (1), I (1). Все формы образованы в полном соответствии с нормами «Грамматики» 1648 г., однако переводчиком допущено 6 ошибок в употреблении Зв. пад.28, что свидетельствует о том, что несмотря на стремление А. Фирсова употреблять форму Зв. пад., отсутствие этой формы в русском языке порождало ошибки в ее употреблении.

1.6.1. Самыми распространенными флексиями Им. мн. ч. существительных муж. рода в ПсФ являются флексии - и -. В «Грамматике» 1648 г. для существительных муж. рода с древней основой на *-, независимо от качества конечного согласного основы, в Им. пад. представлена флексия - (в В. пад. — флексия - (), а для существительных, оканчивающихся на заднеязычный согласный и --, — флексия - (, Флексии Им.-В. мн. ч. - и - служили, таким образом, согласно норме цсл. языка, морфологическим показателем.

В исследуемом памятнике налицо отступление от описанной выше нормы: 41 существительное муж. рода древнего типа склонения на *- засвидетельствовано в форме Им. мн. ч. с флексией -, отражающей твердое произношение конечного согласного основы, свойственное живому разговорному языку, например:,,, и др. При этом существительные с конечным согласным основы на -- и --, изменявшимся в Им.

мн. ч. по правилу 2-й палатализации на --, также последовательно употребляются с флексией -, например:,,, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) и др. С нормативной флексией - засвидетельствовано 20 существительных муж. рода типа склонения на *-, причем у 5 существительных отсутствует мена конечного заднеязычного согласного на свистящий: (1) (ср.: (18)),,,,, что также отражает живое произношение.

Исследованный материал свидетельствует, таким образом, о том, что А. Фирсов, употребляя в форме Им. мн. ч. преимущественно флексию -, отражает на письме не только унификацию форм Им. и В. пад., которая засвидетельствована и в более ранних книжно-литературных памятниках письменности (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 202), но прежде всего — живое произношение.

О стремлении к соблюдению цсл. нормы дифференциации форм Им. и В.

мн. ч. в конфессиональной литературе XVII в. свидетельствуют исправления в «кавычных» книгах (см.: СИРОМАХА 1981, 131—132). О живучести флексии - в Им. мн. ч. существительных древней основы на *- свидетельствуют также книжно-литературные тексты XVII в., в которых наряду с флексией в этой форме достаточно часто встречается флексия -, преимущественно в словах религиозной сферы (см.: ЧЕРНОВ 1977, 42; ФОМЕНКО 1963, 3; ДАНЕВИЧ 1961, 7—8). В то же время в памятниках делового характера рассматриваемого периода в этой форме чаще употребляется флексия - (это отмечает, в частности, Ю. В. Фоменко — см.: ФОМЕНКО 1963, 3).

Таким образом, исследуемый памятник в рассматриваемом отношении обнаруживает больше сходства с книжно-литературными произведениями XVII в.

1.6.2. Рассматривая флексии Им.-В. мн. ч. существительных муж. рода, нельзя обойти вниманием специфически великорусскую флексию -, которая до XVII в. включительно встречается в памятниках письменности весьма редко29.

В ПсФ зафиксированы два существительных муж. рода с флексией - в В. мн. ч.: j (л. 4) и (143:1). Словоформа употреблена вместо цсл. в стихе, почти полностью соответствующем каноническому цсл., а словоформа j засвидетельствована в Предисловии: МwI I j,, wj... w j (ПАФ: 181—182).

Обе формы на - употреблены А. Фирсовым, таким образом, окказионально.

1.6.3. Для Им. мн. ч. существительных муж. рода с основой на мягкий согласный в «Грамматике» 1648 г. даются в качестве вариантов две флексии:

-I и -. Кодификация последней флексии, отсутствовавшей в первом издании «Грамматики», свидетельствует о проникновении влияния живой разговорЛингвистическое исследование памятника 45 ной речи в ее московское издание. Данные ПсФ свидетельствуют о большей популярности флексии - в оформлении Им. мн. ч. существительных муж.

рода с основой на мягкий согласный: для 7 имен этого класса зафиксированы лишь формы на -: j (1), j (3), (1), I (21), (1), (1), Ё (2); для 4 существительных — обе формы:

j (3) — jI (1), (2) — I (5), (18) — I (27), (6) — I (6); для одного существительного — лишь форма на -I: I (13).

1.6.4. Флексия Им. мн. ч. - дается в «Грамматике» 1648 г. в качестве варианта для существительных с древней основой на *- ( — ).

Если в деловых памятниках письменности XVII в. форма на -/встречается редко, причем лишь в кругу существительных муж. рода с личным значением (например, в отказных и таможенных книгах засвидетельствован лишь один пример с флексией - —, см.: АХВЛЕДИАНИ 1983, 14), то для книжно-литературных памятников письменности этого периода формы на -/- были весьма характерны, причем круг имен не ограничивается существительными со значением лица (в Сибирских летописях, например, отмечены следующие формы:,, j, — см.: ФОМЕНКО 1963, 4).

Форма Им. мн. ч. на -/-, таким образом, была в XVII в. стилистически маркированной, свидетельствуя о принадлежности памятника письменности к жанру «высокой книжности».

В ПсФ форма на -/- засвидетельствована в Им. мн. ч. для 8 существительных муж. рода (3 из них отмечены также с флексией -):

(2), j (1), (1), I (1), j (1, Г), (2) — (22), (20) — (3), (2) — (1, Б, Г).

Словоформы j (95:5), I (148:7) и находят поддержку в цсл. тексте Псалтыри. Словоформы (гл. 82:1, 82:8), (9:20, 61:9) и (гл. 77:60) поддерживаются аналогичными словоформами польск. текста: ammonitowie, narodowie, filistymowie. Словоформа (гл. 9:15) засвидетельствована в глоссе, являющейся переводом толкования из Б-99, где мы находим форму ydzi. Этот пример, а также случай обратной замены, когда переводчик вместо цсл. формы употребил форму (143:14), возможно, свидетельствуют о стремлении А. Фирсова использовать флексию - /- лишь для существительных с личным значением.

1.7.1. Традиционная цсл. флексия Р. мн. ч. существительных муж. рода с древней основой на *-/-j, омонимичная флексии Им.-В. ед. ч., в живом разговорном языке очень рано начала вытесняться флексией -/-, генетически восходящей к существительным муж. рода с основой на *-, что нашло отражение уже в древнейших восточнославянских памятниках письменности: в Изборнике 1073 г., в Златоструе, Успенском сборнике встречаются формы Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Р. мн. ч. на -/- (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 213; МАРКОВ 1974, 81). Тем не менее в «Грамматике» 1648 г. в качестве нормативной для большинства существительных муж. рода приводится флексия - и лишь для существительных с основой на -, -, - и для существительных с древней основой на *- () в качестве варианта кодифицирована флексия -.

По свидетельству С. И. Коткова, в рукописных источниках XVII в. московского происхождения у существительных муж. рода с древней основой на *- господствуют в Р. мн. ч. почти безраздельно формы на -:, и др. (см.: КОТКОВ 1974, 217—218).

Процесс вытеснения флексией -/- старой флексии -/- получил отражение в книжно-литературных произведениях XVII в., в которых преобладает новая флексия Р. пад. (см.: ФОМЕНКО 1963, 4; ДАНЕВИЧ 1961, 8;

ЧЕРНОВ 1977, 44), а также затронул памятники конфессиональной литературы XVII в., о чем красноречиво свидетельствует исправление в «кавычных»

книгах флексии - на флексию - в группе о д у ш е в л е н н ы х существительных муж. рода древней основы на *- (см.: СИРОМАХА 1981, 141—142;

о формах на - в других канонических текстах XVI—XVII вв. см.: ВРАДИЙ 1984, 10; ШУМИЛОВА 1979, 29).

В ПсФ флексия Р. мн. ч. - существительных муж. рода с основой на твердый согласный и -- засвидетельствована лишь у 16 имен (28 примеров), причем для 12 из них есть варианты с флексией -/- (частотность последних при этом в тексте выше), например: (1) — (21), j (1) — jj (1) — j (4), (9) — (137), - (1) — (1), и лишь 4 имени встретились только со старой флексией: (1), (1), (1), j (3). Только с новой флексией засвидетельствовано 41 существительное, в том числе имена неодушевленные, например:,, j,,, и др.

А. Фирсов, таким образом, отдает явное предпочтение свойственной рус.

языку флексии -/-, что, однако, не следует объяснять исключительно влиянием разговорной речи, так как употребление Р. мн. ч. на -/- было характерно для книжного языка 2-й половины XVII в. и было вызвано омонимическим отталкиванием от форм Им.-В. ед. ч. на -.

1.7.2. Для существительных муж. рода с основой на парный мягкий согласный, шипящий и -j в «Грамматике» 1648 г. в качестве варианта даются формы Р. мн. ч. на - и - ( —, — ). Последняя форма генетически восходит к древним *--основам и широко представлена в памятниках письменности XVII в. (см.: КОТКОВ 1974, 218; ФОМЕНКО 1963, 4; ЧЕРНОВ 1977, 46).

Только с флексией - засвидетельствованы анализируемые существительные и в ПсФ, например:,, и др., а также (1).

3. Лингвистическое исследование памятника 47 Столь последовательное использование А. Фирсовым флексии -, видимо, не является случайным, так как она осознавалась нормативной и для никоновских справщиков, которые в западнорус. конфессиональных книгах исправляли флексию -I на - (см.: СИРОМАХА 1981, 135).

1.7.3. Для существительных жен. рода в московском издании «Грамматики» М. Смотрицкого представлены вариантные флексии Р. мн. ч.: наряду с традиционной флексией -I здесь дается флексия - (в 1-м издании «Грамматики» ее не было), что означает кодификацию в качестве одного из вариантов цсл. нормы русской по происхождению флексии. Флексия -I в XVII в., повидимому, была вообще не характерна для московского извода цсл. языка, так как в юго-западных конфессиональных книгах справщиками московского

Печатного двора она последовательно исправлялась на флексию - (см.:

СИРОМАХА 1981, 135—139).

Все существительные жен. рода на - засвидетельствованы в ПсФ в Р. мн. ч. с флексией -, например: j,, j,, и др.

1.8. Категория одушевленности, которая проявляется в омонимии форм В. и Р. пад. обоих чисел в кругу существительных, обозначающих живое существо (людей, животных и т. д.), развивавшаяся, судя по данным памятников письменности, на протяжении XV—XVII вв., в «Грамматике» 1648 г.

формально кодифицирована лишь для ед. ч. одушевленных существительных муж. рода (В. п.:, ), в то время как во мн. ч. категория одушевленности отражения не получила (В. п.: /,, j, ).

По свидетельству С. И. Коткова, «в кругу наименований лиц в московском говоре XVII в. категория одушевленности предстает вполне сложившейся», а «применительно к названиям животных… переход от старой к новой форме в сфере единственного числа прослеживается в общем в 1-й половине XVII в., а в сфере множественного числа — во 2-й половине столетия»

(КОТКОВ 1974, 201, 203). Тем не менее в деловых памятниках письменности до середины XVII в. названия животных в форме В.-Р. во мн. ч. не встречаются вообще30. Непоследовательно отражена категория одушевленности и в книжно-литературных памятниках письменности XVII столетия. Если в одних произведениях категория одушевленности последовательно отражена в обоих числах (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 8; ЧЕРНОВ 1977, 60), то в других памятниках «категория одушевленности у существительных мужского рода… еще сильно колеблется даже у названий лиц» (ФОМЕНКО 1963, 6). Отметим, что по свидетельству В. Курашкевича, в польск. языке вплоть до XVI в. оставались нормативными во мн. ч. формы В.-Им. (см.: КУРАШКЕВИЧ 1972, 123).

Анализ материала, представленного в ПсФ, свидетельствует о том, что А. Фирсов достаточно часто допускает отклонения от нормы цсл. языка, выПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) ражая категорию одушевленности во мн. ч. у существительных муж. и жен.

рода. Омонимия В. и Им. пад. для этих имен представлена у А. Фирсова 110 примерами, в то время как омонимия В. и Р. пад. — 92. Вот некоторые из них: sj, I w (67:31), 0 (7:10), w w, и др.

Весьма существенно, что формы В.-Р. во мн. ч. встречаются в ПсФ не только в кругу личных существительных муж. рода, но и в кругу существительных, обозначающих животных, а также засвидетельствованы для 5 существительных жен. рода (одного неличного и 4 личных). Следует особо выделить также отмеченную 29 раз форму В. пад.. По наблюдениям исследователей, до конца XVII в. В. мн. ч. существительного в текстах книжного, а часто и делового характера последовательно употребляется в форме В.-Им.

(см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 216; ЧЕРНЫХ 1953, 257).

1.9.1. В Д. и М. пад. мн. ч. в склонении существительных муж. и сред.

рода засвидетельствованы в ПсФ как новые, так и старые флексии.

В «Грамматике» 1648 г. унификация флексий Д. и М. пад. для этих существительных проведена непоследовательно. Новые флексии - и представлены лишь в парадигме существительных сред. рода типа и

I (для последнего новая флексия в М. дана в качестве варианта старой флексии -). Для остальных существительных сред. рода и всех существительных муж. рода в качестве нормы кодифицированы старые флексии:

-/- — в Д. и -/-j в М. пад.

По данным исследователей, наиболее ранние примеры употребления флексий - и - у существительных муж. рода встречаются с конца XIII в., старейшие из них — в «Паремейнике» (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 195; ср.: МАРКОВ 1974, 99—100). Тем не менее не только в книжно-литературных, но и в деловых текстах XVI—XVII вв. старые флексии Д. и М. пад. имен муж. и сред. рода преобладают над новыми флексиями31.

Из 33 существительных муж. рода, встретившихся в ПсФ в форме Д. мн. ч., 26 имен (46 примеров) засвидетельствованы только с флексией

-, 5 имен (6 примеров) — только с флексией -: 32 (2), j (1), j (1), Y (1, В). Существительное отмечено с обеими флексиями: (1) — (2).

В преимущественном использовании старой флексии Д. мн. ч. А. Фирсов, как видим, не выходит за рамки существовавшей в XVII в. письменной традиции. Можно предположить, что консерватизм А. Фирсова в этом плане п о д д е р ж и в а л с я польск. флексией Д. мн. ч. -om (такой же вывод делает А. Пеннингтон в отношении языка Г. Котошихина — см.: ПЕННИНГТОН

3. Лингвистическое исследование памятника 49 1980, 235), что на уровне текста находит в ПсФ подтверждение в следующих примерах: (гл. 68:23) — ydom i heretykom (комментарий Б-99), jw (78:9) — grzechom, (гл. 88:43) — przeciwnikom и др.

1.9.2. Подобно форме Д. мн. ч., в М. существительных муж. рода преобладают старые флексии -/-j. В ПсФ засвидетельствован 41 пример со старой и 25 примеров с новой флексией; 4 существительных отмечены с обеими флексиями: jj (1) — j (1), jхъ (1) — j (4) — (3), jj (2) — j (1).

1.9.3. Тот факт, что новые падежные формы Д. и М. мн. ч. кодифицированы в «Грамматике» цсл. языка вначале именно для имен сред. рода, подтверждается теми памятниками письменности, в которых наиболее часты примеры новых флексий именно в кругу существительных сред. рода (см.:

МАРКОВ 1974, 99; АХВЛЕДИАНИ 1983, 15—16; ФОМЕНКО 1963, 5). «Для русского языка, — писал И. В. Ягич, — не подлежит сомнению, что первые стали переходить в окончание на -амъ слова среднего рода, для которых уже в именительном падеже предшествовало образцом окончание -а: при именительном села легко было дательному селомъ перейти в селамъ, при ловища образовалось ловищамъ и т. д.» (ЯГИЧ 1889, 116).

Хотя в живой великорусской речи конца XVII столетия флексии - и

-, по-видимому, были универсальными показателями Д. и М. пад. существительных всех родов, в письменном языке новые флексии продолжают преобладать для имен сред. рода, что нашло подтверждение и в исследуемом памятнике.

В ПсФ 10 существительных сред. рода (на -, -, -I) засвидетельствованы в форме Д. мн. ч., из них 2 имени (на -I) встретились лишь со старой флексией: I (1) и jI (1); 3 имени (на -) отмечены с обеими флексиями: j (4) — j (2), (1, Б-В) — (1, А), (3) — (2); 5 существительных (4 — на -, 1 — на -) зафиксированы только с флексией -: (1), j (1), Только с новой флексией засвидетельствовано также существительное : j (1).

1.9.4. В М. пад. мн. ч. только с новой флексией отмечены существительные сред. рода на -: (5), (2), (2), (3), (7).

Семь существительных сред. рода на -I (10 примеров) в М. отмечены лишь со старой флексией -, например: I (1), I (1), I (1), I (1); 5 существительных (6 примеров) — с новой флексией -, например: I (1), I (1), I (1); 2 имени встретились с обеими флексиями: I (1, Б, Г) — I Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) (1, В), jI (1) — jI (2). Как видим, среди существительных сред. рода на -I преобладает старая флексия М. мн. ч. на -.

Среди существительных сред. рода на - только старая флексия засвидетельствована для двух имен: jj (2) и jхъ (1), а также для существительного pluralia tantum jхъ (4); только новая флексия отмечена для 5 имен: (5), (2), j (2), j (1), jа также для существительного, которое засвидетельствовано как в составе парадигмы муж. рода (Им.-В. ед. ч., Им.-В. мн. ч.

), так и сред. рода (Им.-В. мн. ч. ). Обе флексии отмечены для 5 имен: jj (13) — j (1, Б), jj (3) — j (7), j (2) — (1), j (5), j (4) — (1, Б-Г), j (8) — а (4).

Подводя итоги, можно констатировать, что А. Фирсов последовательно использует только новые флексии Д. и М. мн. ч. для существительных сред.

рода на - (это соответствует норме, представленной в московском издании «Грамматики» М. Смотрицкого); в кругу существительных на - и -I старая и новая флексии конкурируют между собой, причем количественно преобладают старые флексии.

1.9.5. Флексия М. мн. ч. -/-, по мнению исследователей (см.:

МАРКОВ 1974, 113), стала распространяться на имена жен. рода с основой на мягкий согласный сравнительно поздно — в XVI—XVII вв. Процесс этот, повидимому, проходил очень активно; в языке «Уложения» 1649 г., во всяком случае, он отражен очень хорошо (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 296).

В «Грамматике» 1648 г. в качестве цсл. нормы в М. мн. ч. существительных жен. рода на - дается флексия -. Тем не менее в ПсФ одинакова частотность употребления в этой форме старой и новой флексий (по 14 примеров). При этом 4 имени отмечены с обеими флексиями: (1) — j (5), (1) — (1), (1, А, Г) — (1, Б), только с новой флексией засвидетельствовано 6 имен (5 из них — на -), например: (1), (1), и др.; только со старой флексией отмечено 4 имени: j (2), j (1), jj (1), j (2). Столь высокую частотность флексии -/- среди существительных жен. рода на - можно объяснить как влиянием живого великорусского языка, так и влиянием польск. текстов, так как в польск. языке анализируемые существительные уже к XVI в. вполне освоили флексию -ach (см.: КУРАШКЕВИЧ 1972, 121).

1.10.1. Если новые флексии Д. и М. мн. ч. существительных муж. рода, хотя и отмечаются в книжно-литературных текстах XVII в., не были кодифицированы в «Грамматике» 1648 г., то новая флексия Т. мн. ч. -/- последовательно дается в этой «Грамматике» для существительных муж. и сред.

3. Лингвистическое исследование памятника 51 рода как вариант старой флексии -/-: /, /, /, /, /.

Тем не менее старые формы Т. мн. ч. в книжно-литературных и деловых текстах XVII в. встречаются, как правило, значительно чаще, чем новые33. Об устойчивости и традиционности старых форм свидетельствует также факт «восстановления древнего окончания» в Т. мн. ч., который получил отражение в «кавычных» книгах (см.: СИРОМАХА 1981, 149).

А. Фирсов, по нашим наблюдениям, не выходит за рамки сложившейся в книжно-литературном и деловом языках XVII в. традиции преимущественного использования старых форм Т. мн. ч.: 14 существительных муж. рода (27 примеров) встретились в тексте только в форме на -/-; 4 существительных (6 примеров) — только с флексией -, 6 существительных отмечены с обеими флексиями, например: (3) — (2), (7) — (2), (1) — (1) и др.

1.10.2. Среди имен сред. рода в ПсФ с обеими флексиями Т. мн. ч. засвидетельствовано приблизительно равное количество примеров (17 форм на

-/- и 14 форм на -)34.

Материал ПсФ, таким образом, в целом отражает то состояние письменного языка, которое сложилось к XVII в.: процесс унификации флексий Д., Т.

и М. пад. всех родов существительных во мн. ч., уже завершившийся в живом великорусском языке, отражен в произведении непоследовательно — старые формы соседствуют с новыми. Такое варьирование старых и новых флексий в Д., Т. и М. пад. мн. ч. существительных муж., сред. и жен. рода на - в ПсФ можно объяснить также тем, что и в польск. языке вплоть до XVII в. еще не было в этих формах единой нормы (см.: КУРАШКЕВИЧ 1972, 120—122).

1.11. Особо рассмотрим существительные с основой на заднеязычные согласные, у которых в ряде падежных форм ед., мн. и двойств. числа в соответствии с нормой цсл. «Грамматики» должны быть представлены результаты 2-й палатализации. Эта норма в конце XVII в. соблюдалась далеко не всегда даже в произведениях конфессиональной литературы, а в книжнолитературных и тем более деловых памятниках она представлена единичными примерами35.

В ПсФ засвидетельствованы как примеры с меной в определенных падежных формах заднеязычных согласных на свистящие, так и примеры с заднеязычными согласными в тех же позициях. Наиболее последовательно результаты 2-й палатализации представлены для существительных муж. рода в Им. мн. ч. В этой форме отмечено 22 существительных со свистящими согласными, например:,, и др., 9 имен — с заднеязычными согласными, например: (2), (1), j (1), (1) и др., обе формы засвидетельствованы для существительного : (1) — (18).

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) В других падежных формах заднеязычный согласный преимущественно сохраняется. В М. ед. ч. существительных муж. рода с древней основой на *мена представлена для 3 имен (10 примеров): j (8), j (1), j (1), причем для последнего засвидетельствована также форма j (3); 7 существительных (8 примеров) отмечены только с заднеязычными согласными, например: j (1), j (1), j (2), Ij (1) и др.

В Им. мн. ч. тех же существительных результаты 2-й палатализации представлены лишь в двух именах: jj (3) и jj (1), для последнего засвидетельствована также форма j (1). Шесть имен (8 примеров) отмечены только с заднеязычным согласным, например: (1), j (1), (2), (2).

В кругу существительных жен. рода на - мена засвидетельствована в Д.

и М. ед. ч. В Д. пад. результаты 2-й палатализации отмечены для двух имен:

j (5) и j (1), причем оба имени засвидетельствованы в нашем памятнике и с заднеязычными согласными: j (1), j (2), так же, как и слова j (1) и Рj (1). В М. пад. мена представлена в двух именах: j (2) и j (1), последнее отмечено и в форме j (5).

По-видимому, употребление в определенных падежных формах свистящих согласных, представленное в ПсФ, следует расценивать как архаизмы, дань традиции цсл. книжности, которую А. Фирсов соблюдал преимущественно в форме Им. мн. ч. имен муж. рода, а в других падежных формах — лишь для определенного круга имен: (j,, но: ), j (jj, jj), j (j, jj), (j, ) и др.

1.12. Формы двойств. ч. существительных были в XVII в. совсем несвойственны языку деловых документов, в то время как в некоторых книжно-литературных произведениях они продолжали использоваться, преимущественно — по отношению к существительным, обозначающим парные предметы (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 158; ФОМЕНКО 1963, 5).

Отсутствие категории двойств. ч. в живом великорусском языке коснулось и произведений конфессиональной литературы XVII в. По свидетельству В. Г. Сиромахи, несмотря на стремление московских справщиков юго-западных книг к соблюдению форм двойств. ч., «ряд исправлений обнаруживает некоторую неустойчивость данных нормализационных процессов» (СИРОМАХА 1981, 118), а исправления в кавычной Июльской Минее 1691 г. «указывают на несоблюдение форм двойственного числа справщиками даже в тех случаях, когда в тексте имеется прямое указание на двойственность»

(Там же, 165).

В ПсФ формы двойств. ч. отмечены по отношению к существительным, обозначающим части тела, существующие в паре. Группа этих имен немногочисленна, они засвидетельствованы в форме Им. п.: j (2), j (3);

3. Лингвистическое исследование памятника 53

В. п.: j (14); Р. п.: I (1); Д. п.: j (1), (1); Тв. п.:

(16), (1), (1), (1), (1). Все отмеченные формы соответствуют предписанным «Грамматикой» 1648 г. нормам36.

–  –  –

2.1. В Им. и В. пад. ед. ч. местоименных прилагательных муж. рода книжно-славянская и разговорная формы были противопоставлены в XVII в.

весьма четко: для цсл. языка предписанной «Грамматикой» 1648 г. нормой оставалась флексия -/-, в то время как в живой разговорной речи употреблялась флексия -/-. Эта разговорная флексия с XV в. встречается в памятниках письменности, не отражающих книжное влияние (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 237), а для языка деловых текстов XVII в. флексия -/-, по-видимому, была нормой37. В книжно-литературных произведениях XVII в. обе формы могут встречаться в одном и том же произведении одинаково часто, при этом если формы на -/- имеют книжную окраску, то формы на -/-, как правило, имеют просторечную окраску (см.: ФОМЕНКО 1963, 10; ЧЕРНОВ 1977, 63).

Пятьдесят одно прилагательное муж. рода (104 примера), засвидетельствованное в ПсФ в форме Им. ед. ч., имеет флексию -/-, 15 прилагательных (15 примеров) — флексию -, например: (1), (1), (1), (1), j (1), (1); 10 прилагательных засвидетельствованы с обеими флексиями, например: (2) — (1), I (6), (1) — (1) и др.

Как видим, прилагательные муж. рода встречаются в ПсФ с флексией достаточно часто (в общей сложности отмечено 27 примеров — на 128 примеров с флексией -/-I). То же можно сказать и о форме В. пад.: 21 прилагательное в этой форме засвидетельствовано с флексией -/-I (40 примеров), 9 прилагательных (15 примеров) — с флексией -, например: (1), (1), (1), (1) и др. Флексия - в обеих формах отмечена преимущественно в безударном положении.

Такая высокая частотность разговорной флексии Им.-В. ед. ч. - (27 примеров в Им. и 15 — в В. пад.) не позволяет считать ее употребление в ПсФ окказиональным. Обращает на себя внимание тот факт, что с этой флексией отмечены, как правило, прилагательные с т и л и с т и ч е с к и м а р к и р о в а н н ы е. Это, во-первых, прилагательные в составе словосочетаний, имеющих разговорный характер, — j (91:7), (79:14), j (гл. 72), j (77:8), (127:3), (54:5), j (82:4) и др. С флексией - отмечены также прилагательные, являюПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) щиеся п о л о н и з м а м и: (гл. к 13:2, поясняющая субстантивированное прилагательное, польск.: szalony); (арг.

83:9 — польск. wolny przystp); (77:57 — uk omylny).

В исследуемом памятнике, таким образом, дистрибуция форм прилагательных на - и -/- прямо противоположна той, которая представлена в произведениях Г. Котошихина: стилистически маркированной в ПсФ является разговорная форма на -, в то время как книжная форма на -/- является стилистически нейтральной.

Особо отметим, что с флексией - отмечены п о л о н и з м ы, что отражает общую установку переводчика по отношению к польск. языку (его лексике и грамматике), которая, на наш взгляд, заключалась в том, что элементы польск. языка должны были у п р о щ а т ь язык произведения (подробнее об этом см. ниже).

На примере дистрибуции цсл. и разговорной флексий Им. и В. ед. ч. прилагательных муж. рода мы можем наблюдать сосуществование в рамках «простого» языка А. Фирсова книжных и разговорных элементов.

2.2.1. В оформлении Р. ед. ч. прилагательных муж. и сред. рода нормы книжно-литературного и делового языка XVII в. также были четко противопоставлены: нормативной для цсл. языка оставалась флексия -/-, в то время как в деловых документах употреблялась преимущественно флексия

-/- (см.: ЖИВОВ и УСПЕНСКИЙ 1983, 153)38.

В ПсФ нормативной флексией Р. и В.-Р. ед. ч. является цсл. флексия -, с которой в этой форме засвидетельствованы в с е п р и л а г а т е л ь н ы е м у ж. и с р е д. р о д а. Единственным исключением является форма В.-Р.

, встретившаяся в следующем контексте: w 0,, w w, w (68:32)39.

2.2.2. Показательна в плане противопоставления «простого» языка А. Фирсова и делового языка также форма Р. ед. ч. прилагательных жен. рода. Если для цсл. языка предписанной «Грамматикой» 1648 г. нормой была флексия -/

-I, преобладающая в книжно-литературных произведениях XVII в. (см.: ФОМЕНКО 1963, 11), то для делового языка рассматриваемого периода обычной была флексия -/-I, в то время как разговорная флексия -/- в этой форме в деловых документах встречается реже (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 305—306)40.

А. Фирсов в оформлении Р. ед. ч. прилагательных жен. рода следует норме цсл. языка: флексия -/-I, засвидетельствованная для 21 прилагательного жен. рода, является единственной флексией, не знающей конкуренции.

2.3. В форме Д. и М. ед. ч. прилагательных жен. рода «Грамматикой»

1648 г. в качестве нормы наряду с цсл. флексией -j предписывалась также разговорная флексия -. Последняя флексия была хорошо известна книжнолитературным произведениям XVII в. (см.: ФОМЕНКО 1963, 11).

3. Лингвистическое исследование памятника 55 В ПсФ в форме Д. и М. ед. ч. отмечены обе флексии, однако преобладает в обеих формах флексия -: в Д. пад. - :

-j (3 : 1), в М. пад. - :

-j (25 : 16). Отметим, что с флексией - засвидетельствованы преимущественно прилагательные разговорной семантики:,,, но: j, j, Ij и др.

2.4. В словоизменительной парадигме прилагательных во мн. ч. наиболее яркие расхождения между книжным цсл. и деловым языком наблюдались во флексиях Им. и В. пад. В великорус. языке, судя по памятникам письменности, к концу XV в. уже произошла утрата родовых форм Им.-В. мн. ч. в местоименном склонении прилагательных и выработалась единая форма на -/

- (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 234), что нашло отражение в деловых текстах Московской Руси XVI—XVII вв., в которых довольно последовательно употребляется единая для всех родов разговорная флексия -/см.: ЧЕРНЫХ 1953, 307—308; ПЕННИНГТОН 1980, 253; ЧЕРНОВ 1977, 71).

В церковно-книжных произведениях XVII в. «Грамматикой» 1648 г.

предписывалось употреблять родовые формы Им. и В. мн. ч. прилагательных:

для муж. рода Им. (В.) -I (-), для сред. рода — обе формы на -, а для жен. рода — обе формы на -. Эта норма, в частности, представлена в Сибирских летописях (см.: ФОМЕНКО 1963, 11).

В ПсФ из общего количества 406 примеров употребления прилагательных всех родов в формах Им. и В. мн. ч. в соответствии с цсл. нормой засвидетельствовано: у прилагательных муж. рода 68 примеров из 190 в Им. мн. ч.

(64 примера из 66 — в В. мн. ч.), у прилагательных сред. рода 7 примеров из 21 (38 примеров из 74 — в В. пад.), а у прилагательных жен. рода 36 примеров из 37 (все 18 примеров — в В. пад.). Однако главное в данном случае не количество правильных и неправильных форм, а то, что в ПсФ получила отражение хорошо известная произведениям XVII в. т е н д е н ц и я к у н и ф и к а ц и и р о д о в ы х ф л е к с и й п р и л а г а т е л ь н ы х в И м. и В. м н. ч., и в качестве унифицированного показателя этих форм А. Фирсов использует преимущественно флексию -/-I, что было характерно и для других произведений этого периода, в частности, — для русских повестей второй половины XVII в. (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 8). Флексия - (-I после заднеязычных и шипящих согласных) является, согласно норме цсл. языка, флексией В. мн. ч. прилагательных муж. рода и Им.-В. мн. ч. прилагательных жен. рода, то есть, по существу, это наиболее частотная флексия прилагательных во мн. ч. А. Фирсов использует эту флексию как в тех случаях, когда она предписана цсл. нормой (причем в этих формах другие флексии почти не встречаются), так и в тех случаях, когда нормой «Грамматики» 1648 г. предписана другая флексия, при этом количество примеров с флексиями -/-I, как правило, превосходит количество примеров с нормативными цсл. флексиями.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Цсл. флексия Им. мн. ч. прилагательных муж. рода -I, с которой засвидетельствовано 28 прилагательных (63 примера), должно быть, использовалась А. Фирсовым по инерции — в силу традиционности текста. Для 10 прилагательных муж. рода засвидетельствованы обе формы Им. мн. ч., при этом частотность форм с флексией -/-I, как правило, выше, например: I (1) — (2), I (1) — (3), I (2) — (8), I (3) — (2) и др.

Флексия -/- засвидетельствована в ПсФ лишь для Им. и В. прилагательных сред. рода, то есть в соответствии с цсл. нормой. При этом в Им. пад.

прилагательных сред. рода частотность универсальной флексии -/-I в два раза выше частотности нормативной флексии -/- (14 : 7 соответственно).

В В. пад. частотность обеих флексий приблизительно одинакова (36 : 38 соответственно).

Особо следует отметить то, что А. Фирсов отказывается от разговорных флексий -/-I: 3 примера засвидетельствованы лишь в ркп.

Б и В, что не исключает возможности более позднего проникновения этих флексий в текст:

I (В — гл. 21:21), (Б — 78:1), (арг. 36).

Преимущественно в ркп. Б и В отмечена также флексия -:

(1 раз в ркп. А), (1 раз в ркп. В) — в Им. и 2 примера в В. пад.:

(1 раз в ркп. В), (1 раз в ркп. Б-В).

2.5. Подобно местоименным прилагательным, в великорус. языке, по данным письменности, к XVI в. сформировался унифицированный внеродовой показатель формы Им.-В. мн. ч. кратких прилагательных — флексия после мягкого согласного). Эта флексия обычна в нелитературных великорус. текстах XVI—XVII вв. (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 230). В то же время в большинстве книжно-литературных памятников XVII в. формы Им. и В. мн. ч. кратких прилагательных всех родов продолжали различаться согласно норме, предписанной «Грамматикой» 1648 г.: Им. муж. рода -, В. муж. рода, а также Им. и В. жен. рода -, Им. и В. сред. рода - (см.: ФОМЕНКО 1963, 11).

В ПсФ краткие прилагательные, подобно местоименным прилагательным, обнаруживают тенденцию к унификации родовых флексий Им.-В. мн. ч.:

унифицированная флексия - (- после мягких согласных) засвидетельствована 79 раз (из 109 примеров) в Им. мн. ч. и 6 раз (из 15 примеров) в В. мн. ч.

2.6.1. Сравнительная степень прилагательных в ПсФ представлена несогласуемыми формами на -j, -, -j, -.

Формы на -j (бывшие именные формы Им. ед. ч. сред. рода, потерявшие согласование с подлежащим) засвидетельствованы 4 раза: j (арг.

18:14), jj (50:9), jе (89:2), j (104:23). Подобные разговорные формы отмечаются в произведениях конфессиональной литературы и более

3. Лингвистическое исследование памятника 57 раннего времени — так, например, форма j последовательно встречается вместо цсл. в «Новом завете… святителя Алексiя» 1355 г. (см.:

БРОМЛЕЙ 1957, 383).

Образования на - встречаются в XVII в. как в текстах на деловом языке (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 315), так и в книжно-литературных произведениях этого времени (см.: ФОМЕНКО 1963, 12).

В ПсФ форма сравнительной степени на - (бывшая форма Им. ед. ч.

жен. рода) засвидетельствована 8 раз: (арг. 95:4), (л. 3, 18:11, 118:72), (18:11), (118:103), (107:5). Только в одном из отмеченных примеров форма согласуется в роде и числе с подлежащим: 0 0 0 (107:5).

Книжные образования на -j, -, являющиеся по происхождению «застывшими» формами Им. ед. ч. жен. рода, засвидетельствованы в ПсФ 9 раз: (гл. 54:22), j (92:4), j (17:18, 92:4, 141:7, Г арг. 145:5), j (38:6, 92:4), j (44:3). Все примеры отмечены со значением с р а в н е н и я, а не высшей степени обладания признаком, например: 0 j, j, j (ркп. А, Г; в ркп. Б и В — jI, jI, jI) j, w, w (92:4).

2.6.2. Формы превосходной степени представлены несколькими примерами образований на -jI: jI (132:2), jI (л. 1), jI (л. 7), jI (118:141), а также несколькими примерами прилагательных с приставкой -: I (1), (1), I (1), (2), (1), (1), (7).

Книжное образование с приставкой - и суффиксом -j- засвидетельствовано лишь один раз: j (гл. 85:13) — в ркп. А и принадлежит не основному писцу этой рукописи. Не представлено в исследуемом памятнике образование превосходной степени с помощью местоимения.

3. Местоимения

3.1. Им. пад. ед. ч. личного местоимения 1-го лица представлен в ПсФ цсл. формой, встретившейся в памятнике 126 раз. Восточнославянский вариант этого местоимения () не засвидетельствован ни разу. Дважды отмечена разговорная форма (), употребление которой в ПсФ можно считать окказионализмом41.

3.2. Р. пад. ед. ч. личных и возвратного местоимений представлен в ПсФ цсл. формами (54), (32), (7), которые в книжно-литературных произведениях XVII в. встречаются в целом реже, чем разговорные формы Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование),, (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 9), не засвидетельствованные у А. Фирсова ни разу42.

3.3. Д. пад. представлен следующими формами: j (150) — (10), j (114) — (1, Б), j (50). Обращает на себя внимание то, что энклитические формы и А. Фирсов употребляет значительно реже, чем «полные» формы. Частые замены энклитических форм местоимений «полными» в контекстах, полностью или большей частью соответствующих каноническому цсл. тексту (см.: 19:3, 7:5, 17:21, 17:36 и мн. др.), позволяют предполагать, что подобные замены А. Фирсов осуществлял вполне сознательно.

Это предположение подтверждается тем, что обычно частотность энклитических форм в памятниках письменности на цсл. языке превышает частотность «полных» форм.

3.4. В В. пад. ед. ч. личных и возвратного местоимения наряду с традиционными цсл. энклитическими формами (224), (67), (4) в ПсФ регулярно встречаются формы В.-Р.: (264), (106), (12), которые вполне соответствовали норме цсл. языка, предписанной «Грамматикой»

1648 г.43 Энклитическую форму, засвидетельствованную 4 раза, можно рассматривать как частицу возвратных глаголов. Раздельное написание возвратной частицы si с глаголом (как препозитивное, так и постпозитивное) характерно для польск. языка, и во всех случаях форма поддерживается частицей si польск. текста, например:, wI (арг. 49:16) — habi niepobone chocia si zdobi chc; j... 0 (9:20) — Powstae Panie niechaj si nie wzmaga czowiek.

Отметим, что энклитическую форму В. пад. А. Фирсов также порой заменяет в своем переводе «полной» формой (5:9, 17:18, 17:40 и др.), хотя и не так часто, как «краткую» форму Д. пад.

Разговорные великорус. формы В. ед. ч.,,, которые начинают встречаться в московских и новгородских деловых текстах с конца XV в. и которые к концу XVI в. закрепляются в качестве нормы делового языка Московской Руси (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 254; ЧЕРНЫХ 1953, 324), также отмечены в ПсФ. Частотность их по сравнению с нормативными цсл. формами невелика: (7), (3), (2), поэтому эти формы, на наш взгляд, следует считать для «простого» языка ПсФ окказионализмами.

Основной формой В. мн. ч. местоимений 1-го и 2-го л. в исследуемом памятнике являются формы, омонимичные Р. пад.: (89), (8). Энклитическая форма засвидетельствована лишь 1 раз — в ркп. Б:... ркп. А, В, Г: ) 0 (135:23).

3. Лингвистическое исследование памятника 59

3.5. Подобно местоименным прилагательным, определительные местоимения муж. рода в великорус. языке характеризовались в Им. и В. ед. ч.

флексией -, которая начинает встречаться в неличных местоимениях в памятниках письменности с XV в. (см.: ЧАПАЕВА 1983, 14).

Формы на - представлены наряду с формами на -/-I в 4 из 5, встретившихся в ПсФ в Им. ед. ч. определительных местоимений, два местоимения отмечены с обеими флексиями в форме В. пад. В Им. ед. ч. с обеими флексиями засвидетельствованы следующие местоимения: (2) — I (11), (44) — (10); местоимения (1) и (1) отмечены лишь с флексией -. В В. пад.: (4) — I (22), (4) — (2). Местоимение отмечено по одному разу в обеих формах с флексией -. Как видим, особенно велика частотность флексии в Им. и В. пад. у местоимения (48).

3.6.1. Мы уже отмечали, что в Р. и В.-Р. ед. ч. прилагательных муж. и сред. рода нормативной для А. Фирсова является цсл. флексия -. То же можно сказать об определительных местоимениях: с флексией - засвидетельствовано 22 примера в Р. и 8 примеров в В. пад. Если среди прилагательных неженского рода примеров с флексией - мы не обнаружили, то среди местоимений такие примеры имеются: (1), (4) — в Р. и и (2) — в В. пад. Один раз во всех рукописях засвидетельствована форма Р. ед. ч. с флексией -: Аналогично местоименным прилагательным, в форме Р. ед. ч. определительных местоимений жен. рода в ПсФ употребляется цсл. флексия -I:

I (7), I (2). Один пример с флексией - засвидетельствован лишь в ркп. Б, в остальных рукописях в написании этой формы нет отклонения от цсл. нормы: I ()... j (54:20).

3.6.3. Ту же картину мы наблюдаем среди других неличных местоимений — нормативной в форме Р. ед. ч. жен. рода является цсл. флексия -:

(46), (33), (3), (37), (3), (6). Некоторые из этих местоимений очень редко встречаются в тексте с разговорной флексией -:

(1), (1, В), (3).

3.7.1. В оформлении Им. и В. мн. ч. неличных местоимений А. Фирсов в целом следует тем же принципам, что и в оформлении этих падежей у имен прилагательных, а именно — стремится к единообразию флексии Им. и В. мн. ч. неличных местоимений, ликвидируя родовые различия. При этом материал, представленный в ПсФ, наглядно свидетельствует о тенденции к оформлению единого местоименного склонения согласуемых частей речи — местоимений и прилагательных, поскольку в качестве единого (и почти Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) единственного — для местоимений) внеродового показателя Им. и В. мн. ч.

обеих частей речи А. Фирсов использует флексию -I/-. С этой флексией в ПсФ засвидетельствовано 145 примеров местоимений в муж. роде: I (2), (8), I (6), (124), jI (4), I (1); 4 примера местоимений в сред. роде: (3), (1) и 6 примеров местоимений в жен. роде: I (1), (2), (3). В В. мн. ч. местоимения во всех родах встретились исключительно с флексией -I/-: в муж. роде — (1), (1), в сред. — I (1), (4), в жен. — (2), (1).

С русской флексией - в форме Им. мн. ч. отмечено лишь местоимение (9), причем в таком оформлении это местоимение засвидетельствовано только в ркп. Б и В (как уже отмечалось, три примера прилагательных с этой флексией засвидетельствованы также в ркп. Б и В); это позволяет предположить, что флексия - была в общем протографе списков Б и В, но не в оригинале.

Два примера местоимений в форме Им. мн. ч. с флексией -I/- — I (1), (1) — также отмечены не в оригинале, а в ркп. В.

3.7.2. Анализируя формы Им. и В. мн. ч. п р и т я ж а т е л ь н ы х м е с т о и м е н и й,,, мы будем приводить данные лишь ркп. А (основной почерк) — современной А. Фирсову, так как в оформлении этих падежей наблюдаются наибольшие расхождения между рукописями, а нас интересует прежде всего фирсовское представление о флексии Им. и В. мн. ч.

этих местоимений.

А. Фирсов использовал три флексии Им. и В. мн. ч.

притяжательных местоимений,, :

-, -, -j. Флексию - (17 примеров в Им. мн. ч.

и 81 пример — в В. мн. ч.) переводчик употреблял исключительно в соответствии с цсл. грамматической нормой, то есть во всех анализируемых формах, кроме Им. местоимений муж. рода. В В. пад. местоимения с этой флексией преобладают, что, вероятно, является данью традиции цсл. языка.

Что же касается флексий - (85 примеров в Им. пад. и 35 — в В. пад.) и

-j/- (соответственно 45 и 75 примеров), то обе они достаточно часто встречаются в ркп. А в Им. и В. мн. ч. притяжательных местоимений, вследствие чего трудно определить тот принцип, которым руководствовался переводчик в употреблении этих флексий. В ходе исторического развития русского языка флексия -j/- закрепилась за формами Им. и В. мн. ч. местоимений, изменявшихся по т в е р д о м у варианту склонения44, а в м я г к о м варианте в качестве показателя множественности вычленяется аффикс --:, и т. д., который становится унифицированным показателем значения мн. ч. и закрепляется в Им.-В., лишь внешне совпадая с древней флексией Им. мн. ч.

муж. рода (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 258).

3. Лингвистическое исследование памятника 61 Если бы «простой» язык А. Фирсова отражал описанную выше тенденцию, тогда в Им. и В. мн. ч. притяжательных местоимений,,, изменявшихся по мягкому варианту склонения, должна была бы преобладать флексия -. Поскольку флексия -/-, как мы уже отмечали, употребляется А. Фирсовым в форме Им. и В. мн. ч. достаточно часто и исключительно согласно цсл. норме, надо полагать, что следовать этой норме А. Фирсов все же хотел, а значит, и флексия - в Им. местоимений муж. рода использовалась им также в соответствии с нормой цсл. языка. В таком случае на 55 примеров «правильного» употребления флексии - в Им. мн. ч. (для местоимений муж.

рода) приходится 30 примеров «неправильного» употребления этой флексии в форме Им. мн. ч. местоимений жен. и сред. рода. В форме В. мн. ч. эта флексия встретилась 35 раз. Тенденция к закреплению флексии - в качестве внеродового показателя форм Им. и В. мн. ч., таким образом, получила отражение в исследуемом памятнике.

Обратимся теперь к местоимениям с флексией -j. В ПсФ притяжательные местоимения j, j, j засвидетельствованы 45 раз в форме Им. и 75 раз — в форме В пад. Флексия -j, таким образом, подобно флексии -, является в ПсФ унифицированным показателем форм Им. и В. мн. ч. Какая тенденция получила отражение в этом случае? Заслуживает внимания то, что большинство форм Им. и В. мн. ч. на -j/- поддерживается формами moje, twoje / twe, swoje / swe польск. текстов. Например, в Им.: j (6:3, 30:11, 34:10, 101:4, 101:6) — koci moje; j (9:26) — twoje sdy; в В. пад.: j j (24:18) — grzechy moje; j (38:6) — dni moje;

j (103:4) — sugi swoje и др. Можно ли считать в таком случае, что формы притяжательных местоимений на -j/- в ПсФ являются полонизмами? Тот факт, что формы на -j/- порой не поддерживаются польск. текстами, а также то, что флексия -j использовалась в древнерус. языке в качестве показателя В. мн. ч. анализируемых местоимений муж. и жен. рода и Им. мн. ч. местоимений жен. рода, позволяет предполагать, что А. Фирсов в данном случае отразил тенденцию использования флексии -j в качестве унифицированного показателя Им. и В. мн. ч., характерную для великорус. языка (возможно, для какого-то из его диалектов), и польск. унифицированные формы на -je/-e п о д д е р ж и в а л и существовавшие в живой речи формы.

Анализ форм Им. и В. мн. ч. притяжательных местоимений,, свидетельствует, таким образом, о том, что в ПсФ наряду с кодифицированной цсл. нормой получили отражение две тенденции: 1) к унификации флексии - в качестве общеродового показателя Им. и В. мн. ч., а также

2) к использованию в этом же качестве флексии -j/-, которая поддерживалась польск. флексиями -je/-e45.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 3.7.3. У притяжательных местоимений, в Им. и В. мн. ч. преобладают традиционные цсл.

флексии:

- в Им. муж. рода (10 примеров из

10) и - в Им. жен. и сред. рода и в В. всех родов (18 примеров из 38). Наряду с этой нормой получила также отражение тенденция к унификации этих форм при помощи флексии -.

3.7.4. Особо выделим флексии Им. и В. мн. ч. местоимений, закрепившихся в субстантивной функции, — указательных местоимений,, и местоимения. Наряду с нормативным употреблением флексии - в форме Им. местоимений муж. рода (85 примеров) и флексии - в Им. местоимений жен. и сред. рода и В. местоимений всех родов (41 пример) А. Фирсов часто употребляет флексию -j (особенно формы j и j) в формах Им. и В. мн. ч. — 128 примеров. Это свидетельствует о том, что в ПсФ получила отражение тенденция к закреплению флексии -j в качестве внеродового показателя этих местоимений в субстантивной функции. Интересно, что подобная тенденция нашла отражение и в «Уложении» 1649 г., где обычными формами Им. и В. мн. ч. являются формы j, j, но (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 326, 329, 334).

4. Глагол

4.1. В большинстве памятников письменности XVII в. как делового, так и книжно-литературного характера формы и н ф и н и т и в а на - преобладали над разговорными формами на - (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 129, 350—351; ПЕННИНГТОН 1980, 282; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 113; ФОМЕНКО 1963, 8).

В ПсФ встретилось 360 форм инфинитива на - и 103 формы на - (к числу усеченных форм мы относим как формы, засвидетельствованные с конечным -, так и формы с надстрочной буквой ). Хотя формы на - в ПсФ и преобладают, столь частое использование усеченной формы инфинитива на свидетельствует о том, что инфинитив на - не был для А. Фирсова релевантным признаком книжного языка, чему, возможно, способствовало то, что в польск. языке единственной формой инфинитива была усеченная форма на -.

4.2. Если в книжно-литературных текстах XVII в. преобладала форма 2 л. ед. ч. на -, то в памятниках делового и бытового характера «практически единственной… является форма на -шь» (БОНДАРЕВА 1973, 6).

В ПсФ засвидетельствовано 104 примера формы 2 л. ед. ч. на - и 102 примера — на - (из них 17 — с надстрочным написанием -). Обе формы очень часто встречаются в тексте рядом, например: j 0,, (64:10) — 0 (64:11) — 0 0 j j (64:12). Эти и другие подобные примеры позволяют считать, что для А. Фирсова различие в этих

3. Лингвистическое исследование памятника 63 формах не было релевантным. Широкое употребление в ПсФ рус. форм 2 л. ед. ч. на -, подобно усеченным формам инфинитива, могло быть спровоцировано польск. формами на -sz.

Возвратные глаголы с постфиксом - в ПсФ отмечены преимущественно с флексией - (13 примеров), с флексией -/- засвидетельствовано лишь 2 примера.

4.3. Глаголы нетематического спряжения jj, j,, j в наст. (буд.) времени засвидетельствованы в ПсФ как в цсл. оформлении, так и в формах спряжения по продуктивному классу, например: j (2) — j (1), j (1) — j (6); (6) — j (1), (2) — j (1);

(2), (1) — (3), j (2) — j (2).

4.4. Судя по показаниям памятников письменности, в рус. языке XVII в.

еще не было единой конструкции для выражения «нейтрального» буд. времени. Для образования формы сложного буд. времени использовалась конструкция, состоящая из инфинитива и некоторых вспомогательных глаголов в форме наст. (буд.) времени. При этом если в произведениях книжнолитературного характера преобладали формы буд. сложного с вспомогательным глаголом, наряду с которым использовались и другие вспомогательные глаголы (, и др.), а в деловой письменности XVII в. особенно активно использовались конструкции с вспомогательными глаголами и, то анализ в этом отношении памятников письменности бытового характера позволяет полагать, что в живой великорус. речи этого периода употреблялись преимущественно конструкции с вспомогательным глаголом и — по-видимому, в меньшей степени — (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 10;

ФОМЕНКО 1963, 7; ЧЕРНЫХ 1953, 347; БОНДАРЕВА 1973, 6—7, 20; ПЕННИНГТОН 1980, 279; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 84; ХАБУРГАЕВ 1980, 181).

По данным исследователей, конструкция « + инфинитив» со значением нейтрального буд. времени в произведениях XVII в., созданных на территории Московской Руси, встречается редко46, в то время как в западнорус.

деловых документах случаи употребления этой конструкции без оттенка условности зафиксированы с конца XIV — начала XV вв. (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 323). Что касается живой великорус. речи, то исследователи до недавнего времени полагали, что в XVII в. в формах сложного буд.

времени в качестве вспомогательных использовались глаголы () и производные от корня -- (,, ), а формы с вспомогательным глаголом были для разговорного языка в целом чужды (см.:

КОТКОВ 1974, 265—266). Однако исследование памятников письменности бытового характера и в том числе частных писем XVII в. свидетельствует о распространенности формы « + инфинитив» в живой речи великорусов в XVII в. (см.: БОНДАРЕВА 1973, 7, 20; ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 323). Об этом же свидетельствует указание автора «Русской грамматики»

Г. Лудольфа, что «будущее обычно образуется прибавлением к инфинитиву буду или стану» (см.: ЛАРИН 1937, 127).

В свете вышеизложенного материал ПсФ представляет безусловный интерес, так как фактически единственной формой буд. сложного времени в исследуемом памятнике является конструкция « + инфинитив», засвидетельствованная 195 раз во всех формах: (76), / (16), Другие вспомогательные глаголы А. Фирсов либо совсем не использует (например:,, )47, либо использует совсем с другим семантическим значением — как конструкцию с вспомогательным глаголом j (об этой конструкции см.: 4.5).

Следует отметить, что А. Фирсов сознательно заменяет конструкцией « + инфинитив» другие языковые способы выражения буд. времени, характерные для традиционного текста Псалтыри. Так, в конструкции сложного буд. времени « + инфинитив» он изменяет вспомогательный глагол на (9:9, 134:14 и др.), а формы простого буд. времени (= наст.) глаголов н е с о в е р ш е н н о г о в и д а он довольно последовательно заменяет формой « + инфинитив», например: цсл.: j 0 ? j ? — ПсФ: j 0 : 0 w w ? (12:2); цсл.:, 0 — ПсФ: wI,, 0 (39:4) и мн. др.

Анализ образования и употребления формы сложного буд. времени в ПсФ свидетельствует, таким образом, о том, что А. Фирсов отступает как от нормы книжно-литературного языка XVII в., так и от нормы, сложившейся в деловом языке Московской Руси, причем делает это очень последовательно.

Тот факт, что в великорус. памятниках (как делового характера, так и книжно-литературных) конструкция « + инфинитив» встречается редко вплоть до конца XVII в., хотя в югозападнорус. текстах она обычна и в более раннее время, свидетельствует, по мнению некоторых исследователей, о том, что употреблению этой конструкции в великорус. памятниках письменности конца XVII—XVIII вв. она обязана западнославянскому (или югозападнорус.) влиянию48.

Поскольку иноязычным оригиналом перевода А. Фирсова были польск.

тексты и при этом большинство примеров употребления А. Фирсовым конструкции « + инфинитив» поддерживается аналогичной польск. конструкцией, нормативный характер этой конструкции в ПсФ можно было бы объяснить ее нормативностью в польск. языке и расценивать в таком случае как п о л о н и з м.

3. Лингвистическое исследование памятника 65 В польск. текстах, однако, наряду с формой сложного буд. времени «bd + инфинитив» широко используется конструкция «bd + причастие на

-», которую А. Фирсов т а к ж е переводит конструкцией с инфинитивом; ср., например: bd strzeg drog moich — (38:2); bd chwali imi Bo — 0I (68:31); bdzie czyni sprawiedliwo — (71:4) и мн. др. Конструкция относительного буд. времени («футурум экзактум») « + форма на --» была известна и великорус. письменности — преимущественно деловым текстам XI—XVI вв., однако имела специфическое значение возможного обнаружения признака (действия, состояния) в будущем (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 296—298), а следовательно, не могла использоваться А. Фирсовым в качестве формы «нейтрального» буд. времени.

То, что А. Фирсов п о с л е д о в а т е л ь н о переводит польск. конструкцию сложного буд. времени с причастием конструкцией с инфинитивом, свидетельствует о том, что он не следовал слепо польск. тексту, а у н и ф и ц и р о в а л не только рус., но и польск. форму сложного буд. времени. Усматривать, таким образом, в употреблении А. Фирсовым конструкции « + инфинитив» только польск. влияние, на наш взгляд, не следует. Считаем, что А. Фирсов в выборе формы сложного буд. времени о р и е н т и р о в а л с я н а н о р м у п о л ь с к. я з ы к а, у н и ф и ц и р у я е е и выбрав при этом ту форму, которая б ы л а х а р а к т е р н а ж и в о й в е л и к о р у с. р е ч и к о н ц а X V I I в.

Наблюдение над формой сложного буд. времени в исследуемом памятнике еще раз свидетельствует о том, что польск. языковые элементы, поддерживаемые разговорными великорус. формами, А. Фирсов использовал для у п р о щ е н и я языка Псалтыри.

«Простой» язык ПсФ свидетельствует также о процессе дифференциации способов образoвания форм буд. времени от глаголов совершенного и несовершенного вида: глаголы несовершенного вида образуют в исследуемом памятнике форму буд. сложного с вспомогательным глаголом, а простая форма наст. (буд.) времени глаголов совершенного вида закрепляет за собой только значение буд. времени. Материал ПсФ, таким образом, отражает слияние временного значения формы с видовым значением основы, и «простой» язык А. Фирсова в этом плане предвосхищает норму современного рус.

литературного языка, сложившуюся в XVIII в.

4.5. В ПсФ 20 раз засвидетельствована конструкция, состоящая из сочетания формы наст. (буд.) времени глагола j и инфинитива спрягаемого глагола и внешне напоминающая цсл. форму сложного буд. времени. Однако сходство подобных конструкций является лишь формальным, так как почти все примеры (19) поддерживаются аналогичной польск. синтаксической конПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) струкцией со значением д о л ж е н с т в о в а н и я. Например:

(26:1) — kogo si ja mam lka;

0 (арг. 61:2:7) — ukazuje i mamy ufa w Bogu; w w I w (арг. 32:14) — od ktrego samego zbawienia oczekawa mamy и др.

Как видим, спрягаемая форма глагола j вносит в исследуемые конструкции тот же оттенок долженствования, что и польск. глагол mie. Замечательно при этом, что один раз А. Фирсов переводит глаголом j польск.

глагол musie «быть должным» в составе этой конструкции: () (гл. 28:6) — skaka musz, что подтверждает наше мнение об этой конструкции как о с е м а н т и ч е с к о й к а л ь к е с польск. языка с вполне осознаваемым переводчиком значением долженствования.

О понимании А. Фирсовым семантического значения используемой им конструкции свидетельствует то, что аналогичные польск. конструкции с глаголом mie в форме п р о ш е д. времени он также калькирует: mia y — j (48:10); dosta mia — j (арг. 31:1) и др. (всего 8 примеров таких конструкций). И в этом случае один раз А. Фирсов переводит конструкцией с глаголом j польск.

конструкцию с глаголом musie:

musia mieszka — j (арг. 119:5).

Из приведенных примеров следует, что для ПсФ анализируемая конструкция не является окказионализмом, так как А. Фирсов не избегал ее, хотя и не стремился использовать регулярно: нами засвидетельствованы случаи, когда А. Фирсов не калькировал польск. конструкцию, например: zabawi si miay — (гл. 67:13); wzi maj — I (арг. 57:12) и др.

Эта конструкция, таким образом, для языка ПсФ является с е м а н т и ч е с к и м п о л о н и з м о м. Однако факт высокой частотности конструкции «j + инфинитив» (с вспомогательным глаголом как в форме наст., так и прошед. времени) свидетельствует, на наш взгляд, о том, что в языковом сознании А. Фирсова польск. синтаксическая конструкция в силу формального сходства контаминировала с цсл. формой сложного буд. времени; то есть, являясь, по существу, полонизмом, имела формальные признаки церковнославянизма. Поэтому этот полонизм, на наш взгляд, для языка исследуемого памятника следует считать ф у н к ц и о н а л ь н ы м ц е р к о в н о с л а в я н и з м о м.

4.6. Наблюдения над глагольными формами прошед. времени в памятниках XVII в., созданных в Московской Руси, свидетельствуют о том, что в документах делового и бытового характера обычной и, как правило, единственной формой является форма на --, характерная для живой разговорной речи (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 344; ПЕННИНГТОН 1980, 277; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 105; БОНДАРЕВА 1973, 4—5)49, в то время как книжно-литературные произведения этого времени продолжали использовать цсл. систему форм прошед.

3. Лингвистическое исследование памятника 67 времени, включавшую аорист, имперфект и перфект (см.: ФОМЕНКО 1963, 6; ТАРКОВСКИЙ 1975, 69)50.

Следует, однако, учесть, что уже в книжном языке XVI в. выработалась традиция, получившая отражение в Львовской грамматике еллино-славенского языка 1591 г., «Грамматике» Лаврентия Зизания 1596 г. и обоих изданиях «Грамматики» М. Смотрицкого (1619 и 1648 гг.), согласно которой вместо формы 2 л. ед. ч. аориста и имперфекта употреблялась форма перфекта со связкой — чтобы избежать омонимии форм 2 и 3 л. аориста и имперфекта. В результате в произведениях, ориентировавшихся на эту традицию, ставшую для великорус. книжников XVII в. нормой после кодификации ее в «Грамматике» 1648 г., отсутствовали древние формы 2 л. ед. ч. аориста и имперфекта (то есть формы типа и «обслуживали» лишь 3 л. ед. ч.), а количество форм 2 л. древнего перфекта со связкой соответственно возрастало51.

В результате статистического обследования ПсФ нами засвидетельствовано 1658 примеров форм прошед. времени на -- (71,5 %), 347 примеров перфекта (15,1 %), 304 примера аориста (13,1 %) и 9 примеров имперфекта (0,3 %)52.

4.6.1. Наблюдения над употреблением форм аориста в ПсФ свидетельствуют о том, что в подавляющем большинстве случаев аорист употреблен А. Фирсовым правильно — в полном соответствии с традиционным текстом Псалтыри. Из 304 примеров форм аориста лишь 36 не соответствует цсл. тексту, причем в 22 случаях форма аориста употреблена правильно, А. Фирсов меняет лишь глагольную лексему, например: цсл. — (63:7);

цсл. — (118:106); цсл. — (118:166);

цсл. — (2:2) и др.

В 4 случаях А. Фирсов заменил формой аориста форму наст. (буд.) времени традиционного текста Псалтыри (в 2 примерах — с заменой лексемы):

цсл. — j (25:5); цсл. — (149:4); цсл. цсл. — I (17:7). Поскольку во всех этих случаях остальной текст оставлен А. Фирсовым без изменения, эта замена, естественно, меняет смысл, то есть формы аориста в этих случаях употреблены с е м а н т и ч е с к и неверно. Отметим, что ошибки в грамматических показателях лица и числа встречаются в ПсФ редко53.

Один раз — в ркп. А — форма аориста засвидетельствована в 3 л.

двойств. ч. — в стихе, почти полностью соответствующем цсл.: (цсл.:

) 0,, (ркп. Б-Г: ), 0 I (26:10).

В целом анализ употребленных А. Фирсовым форм аориста наводит на мысль, что переводчик не стремился избавить от них текст Псалтыри. Там, где А. Фирсов оставлял цсл. текст без изменения, он, как правило, сохранял и Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) форму аориста (иногда, как уже отмечалось, даже «облекая» в эту форму другую глагольную лексему). Там же, где цсл. текст в силу своей малопонятности нуждался, по мнению А. Фирсова, в переводе, он, переводя польск. текст, использовал -л-перифразу. При этом А. Фирсов достаточно часто, заменяя одну из форм аориста формой на --, оставлял другую без изменения. Например: цсл. j,, — j,, w w (36:14); цсл. j 0, 0 — wj 0 w, 0 w (88:21); цсл. j,,, — j,, -, (21:6) и др.

Интересно также, что в ПсФ н и р а з у не засвидетельствована форма 2 л. ед. ч. аориста. Это может служить подтверждением того, что А. Фирсов использовал кодифицированную в «Грамматике» 1648 г. парадигму аориста, в которой вместо древней формы 2 л., омонимичной форме 3 л., представлена форма перфекта.

4.6.2. Из 9 встретившихся в ПсФ форм имперфекта 5 употреблены переводчиком в соответствии с цсл. текстом: (118:23 — А, В, Г; Б — ), (43:11), (141:5 — Б-Г; А — ), А; 141:4). В двух случаях форма имперфекта также употреблена в соответствии с цсл. текстом, но с изменением глагольной лексемы:

j (цсл. — 118:51), (цсл. — 121:2), дважды форма имперфекта употреблена неверно54.

4.6.3. Из 347 встретившихся в ПсФ форм перфекта самой частотной является форма 2 л. ед. ч. со связкой (309). В остальных формах перфект встречается значительно реже: со связкой (3), (15), (15), (4), (1).

Анализ употребления А. Фирсовым форм перфекта показывает, что в большинстве случаев там, где он оставлял традиционный цсл. текст, он оставлял и форму перфекта (153 примера), а если изменял глагольную лексему, то в полном соответствии с цсл. текстом «облекал» ее в форму перфекта (104), например: цсл. — (65:12), цсл. — (101:26), цсл. j — j (118:138) и др.

В остальных случаях А. Фирсов употребил форму перфекта самостоятельно, заменяя ею формы наст. и буд. времени, формы аориста, повелительного наклонения и причастий — в тех случаях, когда изменял т е к с т стиха — в соответствии с польск. текстами, причем во всех случаях грамматические показатели лица и числа (формы наст. времени вспомогательного глагола ) употреблены им правильно.

3. Лингвистическое исследование памятника 69 Особо рассмотрим формы 1 л. мн. ч. перфекта со связкой. Форма 1 л. мн. ч. атематических глаголов на - (в том числе и ) отмечена в редких случаях уже в памятниках XI в., а в XII—XIV вв. она становится широко распространенной и вытесняющей форму на - (см.: ИГ 1982, 48).

Форма в качестве связки в 1 л. мн. ч. перфекта была кодифицирована «Грамматикой» 1648 г., поэтому перфект со связкой в ПсФ вполне соответствует цсл. норме. Следует, однако, обратить внимание на то, что в 14 из 15 случаев эта форма употреблена А. Фирсовым вместо формы аориста цсл. текста и является своеобразным переводом польск. глагольной формы 1 л. мн. ч. прошед. времени с окончанием -chmy, присоединенным либо непосредственно к глаголу, либо к союзу, наречию или местоимению. Причем остальной текст стиха оставлен, как правило, почти без изменений.

Например:

0,, w j, j (43:2) — ср. цсл.: 0,, j j (польск.: syszelichmy); w,, 0 j (77:3) — ср. цсл.: j (польск.: ktrechmy syszeli);

0 0I w (47:10) — ср. цсл.: I 0 0I (польск.: oczekawalichmy).

Тот факт, что А. Фирсов последовательно использует перфект со связкой вместо цсл. формы аориста, хотя, как мы видели, форм аориста он не избегает, а также то, что эта форма перфекта своеобразно поддерживается польск. глагольной формой, лишний раз свидетельствует об ориентации А. Фирсова на польск. текст, который п о д с к а з ы в а е т переводчику форму, известную либо цсл. (как в данном случае), либо живому великорус. (как формы на -- — см. ниже) языку.

4.6.4. Как уже отмечалось, основной формой прошед. времени в ПсФ является универсальная форма на -- (1658 примеров), что существенно отличает «простой» язык А. Фирсова от языка книжно-литературных произведений XVII в. и сближает его как с языком деловых памятников, так и с живой великорус. речью XVII в.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Факультет филологии и искусств Кафедра общего языкознания Тональная система лоома (диалект вои-балага) Курсовая работа студентки III курса отделения теории языкознания Мищенко Дарьи Фёдоровны Научный руководитель: д.ф.н. В.Ф. Выдрин Рецензент: аспирант К.Н. Про...»

«Н.М. Азарова (Институт языкознания РАН) Николай Кузанский в современной русской поэзии1 Ханна Арендт назвала Вальтера Беньямина "мастером поэтической мысли" [Арендт, 2014, с. 25]; я думаю, что эту удачную метафору можно распространит...»

«ВЛАДИМОВ Николай Владимирович КОРПУСНЫЙ ПОДХОД К РЕШЕНИЮ ПЕРЕВОДЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ (на материале письменных переводов с русского языка на английский) Специальность: 10.02.19. Теория языка Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидат...»

«ОЛЬШВАНГ Ольга Юрьевна СЮЖЕТНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ И РЕЦЕПТИВНАЯ СТРУКТУРА РОМАНОВ-ПРИТЧ Р. БАХА 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (литература США) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2009 Диссертац...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт востоковедения В. П. АНДРОСОВ Буддийская классика Древней Индии Слово Будды и трактаты Нагарджуны в переводах с палийского, санскритского и тибетского языков с комментариями Москва Алмазный путь Открытый Мир УДК 294.3 ББК...»

«Ирина Вепрева Метаязыковой привкус эпохи Ирина Вепрева Метаязыковой привкус эпохи Избранные работы последнего десятилетия Palmarium Academic Publishing Impressum / В ы х о д н ы е д а н н ы е Bibliografische Inform ation der Deutschen N a tion alb ib lio th ek: Die Deutsche N a tion alb ib lio th ek verzeichnet diese Publikation...»

«49 Глава 2. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ Вторая глава нашего исследования посвящена описанию языковой игры в функциональном аспекте. Задача – описать приёмы языковой игры, лингвистическу...»

«                                            International Conference Proceedings                               Literature and crosscultural routes     Проблемы перевода эмотивности в лексике русского и турецкого языков Problems of the translation of emotional compo...»

«Кремшокалова Марина Чафленовна Когнитивно-дискурсивная парадигма благопожеланий и проклятий как малых жанров устной речи (на материале кабардино-черкесского языка) 10.02.02 – языки народов Российской Федера...»

«HANS ROBERT MEHLIG БЫТИЙНОСТЬ И КАТЕГОРИЯ ВИДА В РУССКОМ ЯЗЫКЕ 1. Референтно-семантическое различие между "типом" и "экземпляром " В рамках референтной семантики различаются два разных способа соотнесенности языкового выражения с внеязыковой действительностью, вопервых, языковые выражения, которые отсылают к одной или к неско...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых" "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор, проректор по учебной работе В.Г. Прокошев ""_...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации". Том 26 (65). № 1, ч. 1. 2013 г. С. 405–410. УДК 821. 222 МИФОЛОГИЗМ РОМАНА СИМИН ДАНЕШВАР "ПЛАЧ ПО СИЯВУШУ" ("СУВАШОН") Моллаахмади Д. А....»

«Аннотация к рабочей программе по литературе 10 класс. Рабочая программа по литературе для 10 класса создана на основе федерального компонента государственного стандарта среднего общего образовани...»

«Аннотация к рабочей программе дисциплины "Иностранный язык" по направлению 20.03.01 Техносферная безопасность (профиль "Защита окружающей среды"). Общая трудоемкость дисциплины составляет 6 зачетных един...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: Диалог-МГУ, 2000. – Вып. 11. – 140 с. ISBN 5-89209-544-4 ЛИНГВОПОЭТИКА Специфика эстетики “Стихов о Прекрасной Даме” А. Блока и ее восприятие в корейской аудитории © кандидат филолог...»

«Гультаева Надежда Валерьевна ЯЗЫК РУССКОГО ЗАГОВОРА: ЛЕКСИКА Специальность 10.02.01 — русский язык. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Научная библиотека Уральского Госуд а рственнпго Университета Т5сатеринбург~ Работа выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Уральского государственного университета....»

«УДК 800.86/87 Н.В. Лагута ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ НАРЕЧИЯ И ПРЕДЛОГИ В ДИАЛЕКТНОМ ЯЗЫКЕ Репрезентация пространственных отношений отражает специфику восприятия мира языковым сознанием и, следовательно, может служить моделью для изучения языковой картины мира....»

«Scientific Cooperation Center Interactive plus УДК 165.12 DOI 10.21661/r-118099 И.В. Черепанов ИНФОРМАЦИОННЫЕ ФИЛЬТРЫ СОЗНАНИЯ Аннотация: в данной статье автором анализируются способы кодировки психического опыта в языковых структурах. Исследуется действие инфор...»

«О-'1'fб9'1б САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукот1с11 МА СЛОВА Ашша Юрьевна КОММУНИКЛ ТИВНО-СЕМЛllПIЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ ПОБУ ДИТЕЛЬНОСПI И ЕЕ РЕАЛИЗАЦИЯ В СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКАХ (на материале сербского болгарского языков в сопоставлешш с руссю1м) Специальиост11 славя11ск1...»

«Прайс-лист на объектовое оборудование от 10.01.2017 1. Контрольные панели Розничная Наименование Описание Производитель цена в рублях Контрольная панель cо встроенным GSM-модулем (GPRS/CSD/Voice) c двумя сим-картами. 8 охранных проводных шлейфов. Встроенный тампе...»

«Конспект урока русского языка с учетом требований ФГОС на тему: "Портретный очерк как вид текста. Строение данного текста, его языковые особенности" Характеристика урока Данная методическая разработка предназначена для проведения урока русского языка в 8 классе по теме "...»

«НА ПРАВАХ РУКОПИСИ Окилова Хилола Афхозовна ЛЕКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПЕРСИДСКОЙ ПОЭЗИИ МУХАММАДА ИКБОЛА 10.02.22 – Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (персидский язык) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандида...»

«cultural community of Kazakhstan, the creation of the Kazakhstan patriotism education system in each succeeding generation of youth. All this together led to the trends that have developed in the field of international educational exchange as a leading fa...»

«Семииа Ольrа Юрьевна ВТОРИЧНЫЕЗНАЧЕНИЯЗООНИМОВ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ (НА МАТЕРИАЛЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ КОРПУСОВ) Специальности русский изык, 10.02.01 теория изыка 10.02.19 АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наух Орел 2008 Работа вьmwшска на хафедре пинrвястихи и перевода...»

«ЯЗЫКОЗНАНИЕНИЕ С. Е. Дворянчикова (Донецк) УДК 81’373.2:82-17 ПОэтИКА ОНИмА И смЕшНОЕ в рАссКАЗАх А. П. ЧЕхОвА: эффЕКт ПОлЯрИЗАцИИ в КОНтЕКстАх с ИмЕНАмИ сОбствЕННЫмИ Реферат. Статья...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.