WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова Филологическое исследование памятника Глава 1. Описание и текстологическое сравнение рукописей Псалтыри А. Фирсова Глава 2. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Как известно, случаи опущения вспомогательного глагола в формах перфекта засвидетельствованы уже в старейших древнерус. текстах, причем наиболее последовательно отсутствие вспомогательного глагола наблюдается в этих текстах в формах 3 л., а также в формах 1—2 л. п р и н а л и ч и и м е с т о и м е н и я. Эти наблюдения позволяют исследователям предполагать, что для древнерус. авторов XI—XIII вв. вспомогательный глагол при причастии на -- был функциональным эквивалентом личного местоимения (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 309—312; ЛОМТЕВ 1956, 44—53). Утрата формами перфекта вспомогательного глагола в таком случае связана с тем, что Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) его основные грамматические функции — указание на число и лицо — оказывались либо постоянно избыточными (указание на число, которое обязательно содержится в причастии на --), либо факультативно избыточными (указание на лицо — если есть подлежащее) (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 309).

Анализ функционирования в ПсФ формы прошед. времени на -- свидетельствует о том, что в большинстве случаев А. Фирсов употребляет эту форму тогда, когда в предложении есть подлежащее, указывающее на лицо;

при этом замены форм прошед. времени весьма показательны в тех случаях, когда остальной текст сохраняется. Например: цсл. 0, 0 j, — 0, 0 j, w w (51:8); цсл. j j, — j () j, I (113:3). В этих и других подобных примерах наличие в предложении подлежащего позволило А. Фирсову изменить форму аориста на форму прошед. времени на --, оставив остальной текст почти без изменения.



Если бы форма прошед. времени на -- последовательно функционировала в исследуемом памятнике так, как было показано выше, мы могли бы считать, что А. Фирсов ориентировался в этом отношении только на живую великорус. речь.

Однако в ПсФ есть немало примеров, когда текст понимается с трудом (или вообще непонятен) именно в связи с тем, что в предложении о т с у т с т в у е т п о д л е ж а щ е е при глаголе в форме прошед. времени на --, например: 0 0 j, j (29:3) — ср.

цсл.:

0 0 j, j ; ср. цсл.: j,. Следует отметить, что в польск. текстах, которыми А. Фирсов пользовался при переводе, на лицо указывало о к о н ч а н и е формы прошед. времени глагола, и поэтому подлежащее в подобных предложениях, как правило, отсутствует. В соответствующих местах польск. текста мы находим формы: woaem (у А. Фирсова: ), mwiem (у А. Фирсова:

). Хотя эти примеры являются для исследуемого памятника окказионализмами, они все же весьма показательны, так как свидетельствуют об ориентации А. Фирсова на польск. глагольную форму прошед. времени.

Отметим, что в ПсФ не засвидетельствовано ни одного примера ф о р м а л ь н о й полонизации формы прошед. времени на --, характерной для текстов, написанных на «простой мове»55.

То, что ориентация на польск. текст в употреблении форм прошед. времени у А. Фирсова была, мы видели на примере форм перфекта со связкой

3. Лингвистическое исследование памятника 71. Надо полагать, что и существовавшая в польск. языке форма прошед.

времени на -- могла «провоцировать» А. Фирсова на использование с в о й с т в е н н о й ж и в о й в е л и к о р у с. р е ч и универсальной формы прошед.

времени на --, косвенным подтверждением чему могут служить приведенные выше случаи, когда А. Фирсов «забыл» дополнить предложения со сказуемым в форме прошед. времени на -- необходимым для великорус. языка показателем — подлежащим. Приведенные выше доводы могут свидетельствовать о том, что в употреблении А. Фирсовым формы прошед. времени на -мы имеем дело с той же закономерностью, которая была отмечена для форм сложного буд. времени: польск. форма, поддержанная живой великорус.





формой, становится для А. Фирсова н о р м о й.

4.6.5. Весьма интересны 4 встретившихся в ПсФ примера «русского плюсквамперфекта» с неизменяемой глагольной частицей : w j (17:5) — цсл.: j ;

j...

(65:11:12) — цсл.: j... ;

I (гл. 77:60). Во всех случаях частица придает предложению значение незавершенного в прошлом действия, которое отсутствует в традиционном цсл. тексте. Все 4 конструкции являются переводом в прошлом широко распространенной в польск. языке (см.: КУРАШКЕВИЧ 1972, 154) конструкции «давнопрошедшего времени» (czas

zaprzeszy), которая в польск. языке не имела значения незавершенности:

Ogarny mi byy boleci mierci; Wwiode nas by w sie… weszlichmy byli w ogie y w wod; To si na on czas stao gdy byli wzili skrzyni filistimowie.

А. Фирсов, таким образом, на основании формального сходства о т о ж д е с т в л я е т польск. грамматическую конструкцию с конструкцией «русского плюсквамперфекта» со значением незавершенного в прошлом действия, известную как живой великорус. речи XVII в., так и деловым памятникам письменности этого времени (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 346—347; ПЕННИНГТОН 1980, 284). Употребление этой конструкции у А. Фирсова является, безусловно, окказионализмом, связанным с неправильным осмыслением переводчиком польск. грамматической конструкции.

4.6.6. Анализ употребления в ПсФ форм прошед. времени, таким образом, свидетельствует о том, что в «простом» языке А. Фирсова наряду с цсл.

системой, предписанной «Грамматикой» 1648 г., получила отражение — в большей степени — норма употребления универсальной формы прошед.

времени на --, свойственная живой великорус. речи. Однако л е г и т и м а ц и и этой формы в ПсФ в немалой степени способствовало, на наш взгляд, то, что в польск. литературном языке форма прошед. времени на -- уже была единственно возможной. Это подтверждает наш тезис о том, что польск. язык Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) был для А. Фирсова своего рода лакмусовой бумажкой, определявшей право на легитимацию разговорной великорус. формы в языке Псалтыри.

Тот факт, что наряду с универсальной формой прошед. времени на -- в исследуемом памятнике представлены также формы аориста, перфекта и — в меньшей степени — имперфекта, можно объяснить тем, что цсл. формы прошед. времени оставались для А. Фирсова релевантными признаками книжности, вследствие чего для придания «простому» языку своего перевода «книжного» облика он сохранял иногда архаичные формы прошед. времени — преимущественно в тех случаях, когда цсл. оставлялся весь стих в целом56.

4.7.1. Формы повелительного наклонения встречаются в ПсФ очень часто и их оформление в целом соответствует нормам цсл. языка. Форма 2 л. ед. ч.

последовательно оформляется суффиксом --. Свойственная живой речи редукция конечного безударного --, получившая лишь незначительное отражение в книжно-литературных памятниках письменности XV—XVII вв. и непоследовательно представленная в произведениях делового характера (см.:

ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 109; ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 343), отмечена в ПсФ лишь 3 раза: (44:11 — В), j (44:5) и (30:4)57.

В остальных случаях после согласной основы как в позиции под ударением, так и в безударном положении засвидетельствованы формы на --:

1, 1, 1 — 1, 1, 1, 1 и др.

Еще две разговорные формы: (16:8, 63:3) и (58:12) также являются окказионализмами для языка исследуемого памятника.

4.7.2. Заслуживают внимания формы 2 л. ед. и мн. ч. повелительного наклонения, образованные от нетематических глаголов j, jj и Для всех этих глаголов отмечены как книжные, так и разговорные формы, однако если для первых двух глаголов (и их производных) преобладают цсл.

формы: (10), j (1), j (2), j (1), но: j (2 раза — в Предисловии), то для глагола и производных от него явно преобладают разговорные формы: (17) — (3); (2) — А. Фирсов заменяет разговорной формой не только форму традиционного текста Псалтыри (27:4, 59:13, 71:1 и др.), но и другие однокоренные формы, например: (50:14), (139:3). Поскольку примеры употребления формы засвидетельствованы уже в ранних книжно-литературных памятниках — таких как «Изборник 1076 г.», «Галичское евангелие» 1144 г., Лаврентьевская летопись и др., употребление этой формы в книжнолитературных памятниках наряду с формой в конце XVII в. было, повидимому, явлением традиционным.

4.7.3. Формы 3 л. ед. и мн. ч. в ПсФ образуются в полном соответствии с книжной традицией — сочетанием формы наст. (буд.) времени глагола с часЛингвистическое исследование памятника 73 тицей. Разговорный эквивалент этой частицы — — в ПсФ не засвидетельствован.

–  –  –

5.1. Действительные причастия наст. времени засвидетельствованы в ПсФ исключительно с книжными суффиксами --/-- и --/--; суффикс -- отмечен лишь в слове (7 раз), являющемся деепричастием (см.: 5.3.2.). Образования на --/-- и --/--, по-видимому, были чужды разговорной речи XVII в., косвенным подтверждением чему является факт почти полного отсутствия их в памятниках делового характера этого периода (см.: ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 118; ЧЕРНЫХ 1953, 354).

Действительные причастия прошед. времени представлены образованиями с суффиксами --/--. Архаичные полные формы Им. ед. ч. действительных причастий наст. и прошед. времени на -, - встречаются в ПсФ очень редко. Они засвидетельствованы всего 10 раз — 3 примера принадлежат не основному писцу ркп. А (гл. 9:5, гл. 10:6, 147:8), а из 7 оставшихся только 3 отмечены во всех рукописях: (71:18), (134:21), (135:25). Формы (127:4), (143:1), (120:4) засвидетельствованы лишь в ркп. А (Б-Г соответственно: I; ;

), а форма (142:2), наоборот, отмечена лишь в ркп. Б-Г (А — I). Архаичные формы на -, - встречаются в XVII в. лишь в тех произведениях, которые претендовали на статус «высокой книжности». Так, например, в переводе басен Эзопа отмечено 50 употреблений таких причастий (см.: ТАРКОВСКИЙ 1975, 55), а в сочинении Г. Котошихина эти формы встречаются только в 1-й части, насыщенной славянизмами (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 290).

Страдательные причастия отмечены преимущественно в кратких формах, что объясняется их синтаксической функцией. Страдательные причастия наст. времени засвидетельствованы в ПсФ с книжным суффиксом -- — всего 29 примеров кратких и 10 примеров полных форм с этим суффиксом (подобные образования в памятниках делового характера встречаются очень редко — см.: ЧЕРНЫХ 1953, 355; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 119). Страдательные причастия прошед. времени представлены преимущественно образованиями с суффиксом --, с суффиксом -- отмечено 12 примеров, одно причастие встретилось в двух формах: (гл. 30:18) — I (62:11). Полные и краткие страдательные причастия прошед. времени засвидетельствованы как с --, так и с --, причем если для полных причастий преобладают образования на --, то краткие формы отмечены преимущественно с --.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 5.2.1. Полные формы причастий (как действительных, так и страдательных), выполняющие, подобно прилагательным, атрибутивную функцию, имели ту же систему словоизменительных флексий, что и прилагательные.

Особого внимания заслуживает флексия Им. мн. ч. Для имен прилагательных, как уже отмечалось (см. 2.4.), в этой форме преобладает унифицированная флексия -/-I. Для членных причастий А. Фирсов сохраняет, как правило, нормативные цсл. флексии: муж. род -I (72), жен. род -I/- (2), сред. род - (1), хотя аналогия с прилагательными проявляется в том, что засвидетельствовано 23 примера причастий муж. рода с флексией -I/-, например: I (1), I (6), (1) и др.

5.2.2. В оформлении В. мн. ч. причастий А. Фирсов следует норме цсл.

языка: муж. род — флексия - (10), жен. род — - (2), сред. род — - (2), допустив лишь однажды отклонение от этой нормы: j (76:12).

5.2.3. Столь же безупречен А. Фирсов в оформлении Р. ед. ч. полных причастий жен. рода (-I/-) и муж. рода (-).

5.2.4. Унификация родовых флексий Им. мн. ч. кратких причастий отражена в ПсФ в меньшей степени, чем у кратких прилагательных (см. 2.5.): 67 примеров с цсл. флексией - (после твердого согласного) и 21 пример с флексией

-, причем 9 причастий отмечены с обеими флексиями: (3) — и др.

Краткие причастия жен. рода в форме Им. мн. ч. отмечены лишь с цсл.

флексией - (7 примеров), а краткие причастия сред. рода ни разу не встретились с цсл. флексией -, нами засвидетельствовано 7 примеров с флексией и 5 примеров — с флексией -.

5.3.1. Д е е п р и ч а с т и я генетически восходят к кратким аппозитивным действительным причастиям наст. и прош. времени, которые в результате утраты форм согласования с подлежащим превратились в подчиненное сказуемому слово, выражающее второстепенное по отношению к нему действие (см.: ПОТЕБНЯ 1958, 181—184). А. А. Потебня писал: «Кажется несомненным, что в конце XIV в. причастия действительные аппозитивные были уже только в книжном языке, а деепричастие, как вполне определившаяся часть речи, уже существовало, хотя и отличалось кое-чем от нынешнего» (ПОТЕБНЯ 1958, 186).

По наблюдениям исследователей в XVII в.

деепричастия употребляются в качестве особой глагольной формы как в текстах на деловом языке (см.:

ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 120—128; ПЕННИНГТОН 1980, 290—292; ЧЕРНЫХ 1953, 356—359; ПРИПАДЧЕВ 1978, 19), так и в книжно-литературных произведениях этого времени (см.: ФОМЕНКО 1963, 9; КОРОТАЕВА 1959, 61—62).

Деепричастие как особая глагольная форма выделено в «Грамматике»

1648 г., однако М. Смотрицкий определяет деепричастие следующим обраЛингвистическое исследование памятника 75 зом: Д I I, I I, ПI - (л. 198). Это определение, а также приводимые далее примеры «деепричастий» свидетельствуют о том, что это те же краткие причастия, изменяемые по родам и числам, но лишенные категории падежа и, что весьма важно, имеющие то же з н а ч е н и е, что и причастия (I I).

При анализе деепричастий в ПсФ, таким образом, следует обращать внимание как на то, с о г л а с у ю т с я ли исследуемые формы в р о д е и ч и с л е с подлежащим, так и на то, какую ф у н к ц и ю выполняют эти формы в предложении. Типичной «деепричастной» функцией является функция «второстепенного сказуемого».

5.3.2. Деепричастия н а с т. в р е м е н и образуются в исследуемом памятнике в основном от глаголов н е с о в е р ш е н н о г о в и д а при помощи суффиксов -/- и --/--/--.

Нами засвидетельствовано 50 образований на -/-, являющихся, по М. Смотрицкому, формами Им. ед. ч. муж. рода (л. 200). Три отмеченные формы соответствуют цсл. тексту Псалтыри: (55:2), (гл. 34:6), (гл. 17:4), причем две последние формы отмечены в глоссах ркп. А и принадлежат не основному писцу этой рукописи. Эти формы являются для языка ПсФ окказиональными аппозитивными краткими действительными причастиями наст. времени.

Остальные 47 примеров мы рассматриваем как д е е п р и ч а с т и я, хотя согласование в числе и роде отсутствует лишь для 14 форм58. Тридцать три формы на -/- ф о р м а л ь н о согласуются с подлежащим в роде (муж.) и числе (ед.), однако специфическая «деепричастная» функция этих форм, а также то, что в большинстве случаев они поддерживаются деепричастиями на

-c и -szy польск. текстов (в польск. языке формы на -c и -szy были неизменяемыми уже в XIV—XV вв., см.: КУРАШКЕВИЧ 1972, 160—162), свидетельствуют о том, что А. Фирсов употреблял эти формы как деепричастия, например: I, (106:42) — польск. Co widzc sprawiedliwi wesel si; j 0... 0 0I, j, (), I 0 (13:3) — chcc widzie jeliby by kto coby szuka Boga. Вот еще несколько примеров перевода польск. деепричастий, взятых без контекста: j (арг. 38) — польск. uciekajc; (88:27, 131:11 и др.) — mwic; (118:20 и др.) — pragnc; (30:14) — mylc; (146:4) — nazywajc и др. Большинство рассматриваемых деепричастий, таким образом, А. Фирсов употребил, переводя польск. текст.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Как уже отмечалось, большинство деепричастий наст. времени на -/образованы от глаголов несовершенного вида. В ПсФ, однако, засвидетельствовано 6 деепричастий на -/-, образованных от глаголов совершенного вида на -(). Это следующие формы: (70:20, 70:21) — польск.

nawrciwszy; (9:30) — uapiwszy; (гл. 105:20) — opuciwszy; польск. соответственно: zgotowawszy, sprawiwszy. Деепричастия на -/- от глаголов совершенного вида отмечены и в других произведениях XVII в., причем преимущественно от глаголов на -() (см.:

ЧЕРНЫХ 1953, 358; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 123; ФОМЕНКО 1963, 9).

В ПсФ отмечено 39 образований на -, являющихся, согласно предписаниям «Грамматики» 1648 г., формой мн. ч. «деепричастий» муж. и жен. рода, а также формой ед. ч. «деепричастий» сред. рода (л. 200). Анализ этих форм свидетельствует о том, что 5 из них выполняют в предложении атрибутивную функцию, а одна форма — субстантивную и являются поэтому причастиями59.

С н е с о г л а с о в а н н ы м употреблением форм на - в ПсФ отмечено 11 примеров, большинство из которых поддерживается польск. деепричастиями, например: (17:11 — bdc), I (68:4 — woajc), mwic), (ркп. А 118:20 — pragnc), (арг. 100:1 — okazujc) и др.

Остальные формы на - (21) формально согласуются с подлежащим, однако их функция «второстепенного сказуемого» не позволяет нам считать их краткими аппозитивными причастиями. Отметим, что многие формы поддерживаются деепричастиями польск. текстов, например: I (67:26, 80:3 — bijc), (136:1 — wspominajc), j (32:3 — piewajc), (125:6 — niosc) и др.

По наблюдениям исследователей, книжные образования на -/- в памятниках письменности долгое время выполняли генетически исконную функцию согласованных причастий, в то время как формы с рус. суффиксом

-/- засвидетельствованы в этих же памятниках с «деепричастным» значением (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 355)60. В ПсФ засвидетельствована лишь одна форма на -: (7 раз), которая почти во всех контекстах поддерживается польск. деепричастием bdc.

Тот факт, что большинство деепричастий, засвидетельствованных в исследуемом памятнике, поддерживается деепричастиями польск. текстов Псалтыри, свидетельствует о том, что и в данном случае А. Фирсов ориентировался на польск. тексты. Однако засвидетельствованные в ПсФ деепричастия наст. времени обнаруживают тенденцию к сохранению согласования с подлежащим в форме числа и — в меньшей степени — рода, что не мешает нам рассматривать эти образования как деепричастия в силу их синтаксической функции «второстепенного сказуемого».

3. Лингвистическое исследование памятника 77 5.3.3. Деепричастия п р о ш е д. в р е м е н и засвидетельствованы в ПсФ с суффиксами -() и -(). По наблюдениям исследователей, образования на -() были характерны для памятников, близких к живой речи, в то время как формы на -()() встречаются, как правило, в книжно-литературных произведениях XVII в. (см.: ЧЕРНЫХ 1953, 358; ЛОПУШАНСКАЯ 1967, 124—126; КОТКОВ 1974, 278—280; ПЕННИНГТОН 1980, 291—292; НИКИФОРОВ 1952, 272).

Формы на -(), согласно предписаниям «Грамматики» 1648 г., являются «деепричастиями» ед. ч. жен. рода (л. 200 об.). В ПсФ засвидетельствовано 4 образования с суффиксом -(), не согласованных в роде и числе с подлежащим и соответствующих польск.

деепричастиям на -szy:

(гл. 92:1) — obokszy si; (40:7) — wyszedszy; (77:6) — podrostszy; (125:6) — przyszedszy.

Образования на -(), согласно норме «Грамматики» 1648 г., являются «деепричастиями» ед. ч. муж. рода (л. 200 об.). В ПсФ отмечено 10 таких форм, из которых 5 формально согласуются с подлежащим, а 4 формы поддерживаются деепричастиями польск. текстов: (101:14), (77:65) — польск. podpiwszy; (7:6), Ё (123:3) — польск.

rozgniewawszy si; (л. 42, 85:14), (л. 7), j (30:12) — польск. wyznawszy; (арг. 102:14) — польск. ukazawszy.

От глагола засвидетельствовано деепричастие в следующем контексте: 0,... (арг. 63:2). В польск.

тексте этой форме соответствует деепричастие uciekszy.

Деепричастием также, по-видимому, следует считать форму, которая, согласуясь формально с подлежащим в числе и роде, выполняет в предложении предикативную функцию, на что указывает, в частности, наличие союза, соединяющего эту форму со спрягаемой глагольной формой:

, w. Подобное соединение склоняемых действительных причастий в функции «второстепенного сказуемого» со спрягаемыми глагольными формами в качестве однородных членов предложения встречается и в более ранних книжно-литературных памятниках письменности — в Успенском сборнике, в Новгородской, Суздальской и Ипатьевской летописях, и свидетельствует о восприятии древнерусскими книжниками этих форм как предикативных образований (см.: ГОРШКОВА и ХАБУРГАЕВ 1981, 356).

Анализ употребления А. Фирсовым деепричастий свидетельствует, таким образом, прежде всего о его стремлении п е р е в о д и т ь польск. деепричастия, а также о стремлении использовать при образовании деепричастий книжные формы на -/- (47), - (33), -() (4), - (1); формы деепричастий, свойственные живой речи, он использует в меньшей степени, это: раз) и 10 форм на -(). Формальная ориентация на норму «ГраммаПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) тики» 1648 г., получившая отражение в исследуемом памятнике (60 примеров формально согласованы с синтаксическим субъектом в числе и роде), в данном случае, на наш взгляд, не показательна, так как А. Фирсов использовал о г р а н и ч е н н ы й набор форм61. Все это позволяет предполагать, что основной установкой А. Фирсова было переводить неизменяемые польск. деепричастия деепричастиями, используя с этой целью книжные формы. Случаи нарушения согласования отражают факт живой речи, в которой деепричастия являлись уже застывшими формами62.

Основными синтаксическими функциями деепричастий в ПсФ являются функция «второстепенного сказуемого» и обстоятельственная функция. В функции «второстепенного сказуемого» засвидетельствовано большинство деепричастий, например:, w,, I (9:13), w, w, j (9:30),, j, j w (30:12) и др. Засвидетельствованы также случаи употребления деепричастия с о б с т о я т е л ь с т в е н н ы м з н а ч е н и е м, например:, (34:21),, w, I : j, w w j... (34:14), 0j s, w j (40:7).

Незначительным количеством примеров представлено с о е д и н е н и е д е е п р и ч а с т и я с г л а г о л ь н ы м с к а з у е м ы м с помощью сочинительного союза, широко употреблявшееся в XVII в. в памятниках делового характера (см.: КОРОТАЕВА 1959, 65; ПОЛЯКОВА 1968, 12). Помимо уже цитированного примера (см.: 5.3.3.) нами отмечен еще один пример союзной связи деепричастия и глагола: (в ркп. Б и В: ) j w, j (17:34).

6. Выводы

Описание некоторых звеньев морфологической системы «простого словенского» языка ПсФ, представленное выше, позволяет сделать следующие выводы.

В морфологической системе исследуемого памятника можно выделить ряд форм, последовательно употребленных А. Фирсовым исключительно или преимущественно в соответствии с нормами кодифицированного «Грамматикой» 1648 г. цсл. языка.

Это:

1. Форма Р. ед. ч. существительных муж. рода на - (флексия - засвидетельствована 16 раз и употреблена А. Фирсовым либо этимологически правильно, либо под влиянием польск. текстов).

3. Лингвистическое исследование памятника 79

2. Форма М. ед. ч. тех же существительных на -j (флексия - в этой позиции засвидетельствована в тех же случаях, что и в Р.).

3. Звательный падеж существительных.

4. Употребление форм двойств. ч. (лишь для существительных, обозначающих части тела, существующие в паре).

5. Р. ед. ч. адъективных слов муж. и сред. рода на - и жен. рода на

-/-I.

6. Форма Им. ед. ч. местоимения 1-го л., а также форма Р. ед. ч. личных и возвратного местоимений,,.

7. Форма Р. ед. ч. неличных местоимений жен. рода на - (,, и др.).

8. Оформление действительных причастий наст. времени при помощи суффиксов -/- и -/-.

9. Форма 2 л. повелительного наклонения на -.

Нормативный характер перечисленных выше цсл. форм, четко противопоставленных в XVII в. рус. формам, позволяет расценивать их как релевантные для А. Фирсова признаки цсл. языка, последовательное употребление которых придавало «простому» языку ПсФ «книжный» характер63.

Особо отметим еще некоторые формы: это цсл. флексия - в Д. мн. ч.

существительных муж. рода, нормативный характер которой в ПсФ можно объяснить также поддержкой аналогичной польск. флексией, а также случаи, когда «Грамматикой» 1648 г. в качестве варианта нормы цсл. языка кодифицирована рус. по происхождению форма, которой А. Фирсов отдает предпочтение. Это: флексия - в Р. мн. ч. существительных жен. рода (, j и др.); формы Д. и М. ед. ч. прилагательных жен. рода на - (, и др.); формы на - в Им. мн. ч. существительных муж. рода с основой на мягкий согласный (, I и др.).

Остальные звенья морфологической системы представлены в языке ПсФ цсл.-рус. вариантами, вследствие чего их следует квалифицировать как нерелевантные для А. Фирсова признаки книжного языка.

Это:

1. Им. мн. ч. существительных муж. рода типа склонения на *- (с цсл.

флексией - засвидетельствовано 20 имен и 41 имя отмечено с флексией -, отражающей твердое произношение конечного согласного основы, свойственное живой великорус. речи).

2. Р. мн. ч. существительных муж. рода с основой на *-/-j (с разговорной флексией -/- отмечено 41 слово, с цсл. флексией - — 16 слов). То обстоятельство, что «Грамматикой» 1648 г. формы на - кодифицированы в качестве варианта форм на - для имен с основой на заднеязычный согласный, а также то, что замена флексии - на - в Р. мн. ч. была характерна для никоновских справщиков, не позволяет объяснять преимущественное Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) употребление А. Фирсовым флексии -/- исключительно влиянием разговорной речи.

3. В Тв. и М. мн. ч. существительных муж. рода засвидетельствованы как старые (цсл.), так и новые (унифицированные) флексии, причем старые флексии встречаются значительно чаще.

4. Существительные с основой на заднеязычные согласные отмечены в определенных формах как с результатами, так и без результатов 2-й палатализации, при этом наиболее последовательно результаты палатализации представлены в Им. мн. ч. муж. рода (22 слова — со свистящими, 9 — с заднеязычными), в остальных случаях обе формы свободно варьируются (jj — j, j — j).

5. В Им. и В.-Им. мн. ч. прилагательных и неличных местоимений муж.

рода наряду с цсл. флексией -/-I встречается разговорная флексия -.

6. Непоследовательно отражена категория одушевленности в формах мн. ч. существительных несреднего рода (В.-Р. одушевленных существительных отмечен 92 раза, В.-Им. — 110 раз).

7. Форма инфинитива (360 примеров на - и 103 примера на -).

8. Форма 2 л. ед. ч. наст. времени глаголов (на - 104 примера, на

- — 102).

Наряду с нормативными цсл. формами и формами, представленными цсл.-рус. вариантами, в языке ПсФ можно выделить также нейтральные формы, характерные для книжно-литературных произведений и противопоставленные как цсл., так и рус. формам, — это унифицированная форма Им.-В.

мн. ч. прилагательных и определительных местоимений на -/-I (в цсл. — родовые флексии Им. и В., в рус. — унифицированная флексия -/-).

Нормативными для языка ПсФ рус. формами являются:

1) форма буд. сложного времени с вспомогательным глаголом ;

2) форма прошед. времени на --, которая существенно отличает язык ПсФ от языка книжно-литературных произведений XVII в.

Полагаем, однако, что легитимация этих разговорных форм в «простом»

языке А. Фирсова стала возможной в связи с общей установкой переводчика по отношению к польск. языку, а именно: наличие формы, характерной для живой великорус. речи, в польск. литературном языке (в данном случае — в тексте Псалтыри) позволяло А. Фирсову использовать ее в качестве нормы своего «простого» языка. В формах сложного буд. и прош. времени на -- поэтому не следует, на наш взгляд, усматривать лишь влияние живой речи, так как н и о д н а другая морфологическая черта великорус. языка, как уже отмечалось, не получила в этом памятнике п о с л е д о в а т е л ь н о г о о т р а ж е н и я, что свидетельствует о том, что у А. Фирсова вовсе не было установки писать на рус. языке.

3. Лингвистическое исследование памятника 81 Анализ морфологического строя свидетельствует, таким образом, о том, что он не определялся в языковом сознании А. Фирсова негативно по отношению к цсл. языку, а характеризовался определенным набором признаков, позволявших переводчику квалифицировать свой «простой» язык как «словенский». Такой характер отношения переводчика к цсл. языку сближает морфологический строй ПсФ с текстами на «упрощенном» цсл. языке.

Часть 2 Синтаксис

Приступая к анализу синтаксического строя ПсФ, отметим, что синтаксический строй цсл. Псалтыри отличался особым архаизмом, и А. Фирсов, желая упростить язык Псалтыри j, безусловно, должен был видоизменить ее синтаксическую структуру. По мнению А. В. Исаченко, п о н я т н о с т ь т е к с т а в большей степени обусловлена его синтаксической структурой, чем значением отдельных слов (см.: ХЮТЛЬ-ВОРТ 1978, 187—190), поэтому нас будет интересовать не только то, насколько существенно изменил А. Фирсов синтаксический строй цсл. Псалтыри, но и то, за счет каких языковых средств он это делал.

1. Подлежащее

Не задаваясь целью описать все способы выражения подлежащего, характерные для языка ПсФ, остановимся лишь на тех моментах, которые существенно отличают его от цсл. языка традиционного текста Псалтыри.

1.1. Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что А. Фирсов старательно избегает архаичных полных форм Им. ед. ч. муж. рода действительных причастий наст. времени на - и прошед. времени на -, которыми насыщен цсл. текст Псалтыри, в том числе — субстантивированных причастий на -/-, являющихся в предложении подлежащим64. Субстантивы на -/- А. Фирсов последовательно заменяет: 1) либо существительными, 2) либо полной формой действительного причастия наст. времени на --, 3) либо описательными конструкциями, состоящими из местоимений, и глагола, беря в этом случае за образец польск. тексты. Вот некоторые примеры замен:

1) цсл., I — ПсФ w I (93:2); цсл. 0I ПсФ w I (83:7);

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование)

2) цсл., ПсФ I, I w (128:7); цсл. - — ПсФ w I (142:2 — ркп. А; ркп. Б-Г: );

3) цсл. I j — ПсФ w, j (14:6) — польск. Ktry tak czynie nie bdzie poruszon na wieki; цсл., J 0 0 ПсФ w w (90:1) — польск. Ten ktry mieszka w pochroce Nawyszego; цсл., — ПсФ w, w (93:10) — польск. Iali ten ktry karze narody nie bdzie kara и др.

1.2. Как известно, характерной особенностью цсл. синтаксиса было преобладание определенно-личных предложений над личными двусоставными предложениями с подлежащим в форме местоимений 1-го и 2-го лица обоих чисел (см.: ВОНДРАК 1915, 1), хотя — по свидетельству К. В. Басенко — двусоставные предложения с личными местоимениями в роли подлежащего отмечены в памятниках с XII в. (см.: БАСЕНКО 1960, 6). По наблюдениям исследователей, «многочисленные памятники литературного языка, относящиеся к XVII в., говорят о том, что нормой для книжной речи было определенно-личное предложение, хотя двусоставные предложения уже не составляют исключения» (ИГ 1978, 211).

В синтаксической структуре ПсФ преобладают двусоставные предложения, в том числе — предложения с личными местоимениями 1-го и 2-го лица в роли подлежащего. Мы уже отмечали, что господствующей формой прошед. времени в ПсФ является форма на --, не содержащая имплицитно выраженного указания на лицо. В связи с этим А. Фирсов, заменяя формы аориста (преимущественно), перфекта и имперфекта цсл. текста Псалтыри универсальной формой прошед. времени на --, видоизменяет одновременно и синтаксическую структуру предложений, вставляя необходимые по смыслу местоимения. Большинство двусоставных предложений с личными местоимениями в роли подлежащего, которые засвидетельствованы в ПсФ, соответствуют именно тем определенно-личным предложениям цсл. текста Псалтыри, в которых главный член выражен глаголом в форме аориста и перфекта. Например: цсл. j — ПсФ J (12:5); цсл.

jj — ПсФ j (34:11); цсл. — ПсФ 0 j (40:13) и др.

Определенно-личные предложения цсл. текста Псалтыри с главным членом, выраженным формой глагола в наст. (буд.) времени, содержащей указание на лицо, А. Фирсов также часто заменяет двусоставными предложениями

3. Лингвистическое исследование памятника 83 с личными местоимениями в роли подлежащего. Например: цсл.

0 — ПсФ, w 0 (26:8); цсл. ПсФ (50:15); цсл. - — ПсФ (138:18).

В исследуемом памятнике, таким образом, широко используются двусоставные предложения с подлежащим, выраженным личным местоимением, что является прежде всего следствием изменений в морфологической структуре текста — основной формой прошедшего времени является форма на --, которая не содержит указание на лицо. Случаи употребления личных местоимений в роли подлежащего при сказуемом, выраженном формой наст. или буд. времени глагола, засвидетельствованы преимущественно в позициях, когда на местоимение падает логическое ударение.

2. Глагольное сказуемое

Глагольное сказуемое в ПсФ может быть выражено глаголом во всем многообразии его категорий и форм. Мы отметим лишь те способы выражения глагольного сказуемого, которые проникли в исследуемый памятник в результате корреляции с переводимыми польск. текстами.

Имеются в виду прежде всего искусственные для великорус. языка конструкции, состоящие из форм наст. или прошед. времени глагола j и отглагольного существительного в форме В. или М. пад. с общим значением того действия, которое выражено отглагольным существительным. Например: 0... j I (арг. 26:1) — то есть «уповает»;

j (арг. 42:2) — то есть «надеется возвратиться»; j (87:6) — то есть «не помнишь»

и др. Нами засвидетельствовано 6 таких конструкций с отглагольным существительным в форме М. пад., 13 конструкций с существительным в форме В. пад., а также 2 конструкции с формой Р. пад. при отрицании. Почти все анализируемые конструкции соответствуют аналогичным конструкциям польск. текстов. Ср. соответственно: Dawid… majc ufanie w Bogu… majc nadziej wrci si, ktrych nie masz w pamici.

Конструкция «j + В. пад. отглагольного существительного», обозначающая действие или состояние по значению существительного, встречается в восточнославянских памятниках письменности XI—XVI вв. (см. примеры из Изборника 1076 г., летописей, ВМЧ, приведенные в ДРС, т. 6, 229), однако в более позднее время она не засвидетельствована. То обстоятельство, что примеры конструкции «j + В. или М. пад. отглагольного существительного» в ПсФ не столь уж редки, не позволяет нам отнести ее к явлениям окказиональным. Думается, что в языковом сознании А. Фирсова польск.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) синтаксическая конструкция контаминировала с цсл. формой сложного буд.

времени с вспомогательным глаголом j65, что придавало этой конструкции высокий стилистический статус.

–  –  –

3.1. Согласно цсл. норме, предписанной «Грамматикой» 1648 г., в функции сказуемого могла выступать только и м е н н а я форма прилагательного и причастия, которая является обычной в книжно-литературных произведениях XVII в. (см.: ЛОМТЕВ 1956, 153—154; ДАНЕВИЧ 1961, 11; МЕДВЕДЕВА 1955, 14; АВЕРЬЯНОВА 1955, 14; СОЛОВЬЕВА 1954, 11).

Именная форма прилагательного и причастия является нормативной и для ПсФ, например: w (6:7);

(23:4); (34:6) и др.

Местоименная форма прилагательного и причастия встречается в ПсФ в функции сказуемого редко: в форме Им. пад. засвидетельствовано 8 раз прилагательное и 1 раз — причастие (только в ркп.

А и Г), например:

II,... J...

0 I (ПАФ: 181); w, 0 I (9:21) и др. Несколько раз засвидетельствовано местоименное прилагательное в форме Тв. пад. — в стихах, переведенных с польск. языка, например: j, 0 0w w (4:4) — Wiedcie i dziwnym uczyni Pan witego swego (Б-99); w uczyni go ja te pierworodnym. Характерно, что в югозападнорус. текстах религиозного содержания подобные конструкции часто встречаются уже в XV—XVI вв. и являются, по мнению Т. П. Ломтева, «отражением польского литературного влияния, поскольку эти памятники складывались в атмосфере влияния польск. языка» (ЛОМТЕВ 1956, 151). Для ПсФ Тв. пад. прилагательного в составе сказуемого является о к к а з и о н а л ь н ы м р у с и з м о м, поддержанным польск. текстами.

3.2. Краткое страдательное причастие наст. времени на --, по свидетельству исследователей, встречается в составе сказуемого в текстах XVII в. редко и преимущественно в произведениях «высокого стиля» (см.: АВЕРЬЯНОВА 1955, 9; СОЛОВЬЕВА 1954, 12; ЛОМТЕВ 1956, 196—197)66.

В ПсФ засвидетельствовано 28 примеров употребления в составе сказуемого кратких страдательных причастий наст. времени, при этом лишь 3 раза эта форма соответствует традиционному тексту Псалтыри (47:4, 75:2, гл. 88:8 — в последнем случае форма принадлежит не основному писцу ркп. А). В остальных случаях А. Фирсов либо употребил причастие на -- сам, либо этой форме соответствует страдательное причастие проЛингвистическое исследование памятника 85 шед. времени на -n- польск. текстов, являющееся аналогом цсл. причастия на

--, например: I 0 YI... (ркп. Б-Г: ПАФ: 183); (43:23) — my… bywamy zabijani; 0 (17:47) — niech bdzie wywyszon Bog и др.

3.3. Как уже отмечалось, А. Фирсов стремился избавить свой перевод от архаичных полных форм Им. ед. ч. муж. рода действительных причастий наст. и прошед. времени на -/-. Эти формы в цсл. тексте Псалтыри очень часто являются составной частью именного сказуемого с нулевой связкой в наст. времени. Последовательная замена А. Фирсовым этой конструкции глагольным сказуемым свидетельствует о том, что в этой замене он видел один из способов упрощения языка Псалтыри, например: цсл. 0 — ПсФ (17:33); цсл. J I, — ПсФ w wI w w I, и мн. др.

Аналогичные конструкции с отрицанием А. Фирсов также последовательно заменяет описательными конструкциями, беря за образец конструкции польск. текстов, например: цсл. j 0 — ПсФ j w (13:4) — польск. nie masz adnego co by dobrze czyni; цсл. j — ПсФ j j (21:12) — польск. nie masz kto by ratowa и др.

3.4. Уже в древнерус. памятниках письменности XIII—XIV вв. встречаются единичные случаи употребления Тв. предикативного при глаголах в формах прошед. или буд. времени. По мнению исследователей, эта конструкция была известна живой великорус. речи XV—XVI вв. (см.: ЛОМТЕВ 1956, 114; СТЕЦЕНКО 1977, 37), отмечена она при глаголах и в «Грамматике» Г. Лудольфа (см.: ЛАРИН 1937, 120). В памятниках письменности XVII в. довольно часто встречаются конструкции с Тв. предикативным (см.: СОЛОВЬЕВА 1954, 8). Так, например, в сочинении Г. Котошихина Тв.

предикативный употребляется наравне с Им. предикативным (см.: СТЕЦЕНКО 1977, 37). Однако в книжно-литературных произведениях этого времени, в частности в рус. повестях второй половины XVII в. «оборот с творительным предикативным… был явлением настолько мало укрепившимся, что книжное влияние еще легко его парализовало» (ДАНЕВИЧ 1961, 11; см. также: АВЕРЬЯНОВА 1955, 9).

Для языка исследуемого памятника нормой является Им. пад. существительного в функции сказуемого при вспомогательном глаголе, например: 0 I, J, (17:3);

J 0 (29:11) и мн. др.

В ПсФ, однако, засвидетельствован 21 пример употребления Тв. предикативного при вспомогательном глаголе, почти исключительно в соотПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) ветствии с польск. Тв. пад., например: 0 (22:1) — Pan jest pasterzem moim; j 0, j (30:3) — bdz’ e mi… domem obronnym и др.

Поскольку в количественном отношении Им. пад. существительного при вспомогательном глаголе явно преобладает, случаи употребления А. Фирсовым Тв. предикативного можно рассматривать как окказиональные русизмы, поддержанные (почти во всех случаях) польск. текстами67.

3.5. Глагол-связка в форме наст. времени, хотя и встречается в составе именного сказуемого в произведениях XVII в. (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 13), однако «употребляется там, где язык близок к церковнославянскому или имеет книжный архаизованный характер. Таким образом, связка настоящего времени выступает в это время уже не как живая грамматическая категория, а лишь как стилистическое средство» (СОЛОВЬЕВА 1954, 5—6; см.

также: ИГ 1978, 77—78).

В ПсФ засвидетельствованы как примеры со связкой в наст. времени, так и без связки, причем примеры со связкой часто встречаются в ПсФ там, где в цсл. тексте связки нет, но она присутствует в польск. тексте. Например: ПсФ I 0, 0 (24:10) — цсл. I 0 0 — польск. Wszystki cieszki Paskie s miosierdzie i prawda; ПсФ 0 (28:3) — цсл. 0 — польск.

Pan jest nad wodami wielkimi и др. Подобных примеров в исследуемом памятнике много, что позволяет полагать, что и в данном случае польск. текст послужил для А. Фирсова своеобразным образцом, однако на этот раз — не для упрощения языка (синтаксиса), а для его искусственной архаизации68.

4. Согласованное определение

В роли согласованного определения в цсл. языке могли использоваться как краткие, так и полные формы адъективных слов (прилагательных, причастий, некоторых числительных и местоимений). Уже для ранних древнерус. памятников письменности характерно преимущественное употребление в функции согласованного определения м е с т о и м е н н ы х ф о р м (см.: ИГ 1978, 164). В книжно-литературных памятниках письменности XVII в. краткие формы прилагательных и причастий все еще спорадически встречаются в функции согласованного определения — преимущественно в кругу тех памятников, которые отличались особой «книжностью» (см.: ДАНЕВИЧ 1961, 10—11; ГОЛУБЕВА 1952, 6—7; МЕДВЕДЕВА 1955, 4; ДОРОЖКИНА 1980, 10—11).

4.1. В ПсФ краткие качественные и относительные прилагательные в атрибутивной функции встречаются редко, преимущественно — в стихах, соЛингвистическое исследование памятника 87 ответствующих каноническому цсл. тексту Псалтыри. Они засвидетельствованы в следующих формах в ед. ч.: Им. пад. (2), Р. пад. (3), В. пад. (16), М. пад. (2); во мн. ч.: В. пад. (2). Вот некоторые примеры:... w цсл.); w... (118:43);, - j j (100:1 = цсл.) и др. Нормой же для ПсФ в качестве согласованного определения является местоименная форма качественных и относительных прилагательных, например: 0, j I (4:9), j w w j w (47:8) и мн. др. О нормативности именно местоименных форм в атрибутивной функции свидетельствуют, в частности, случаи замены А. Фирсовым кратких форм полными в стихах, оставленных почти без изменения в цсл. виде, например: цсл. 0 (42:1) — ПсФ w 0 w sw; цсл. - 0I (51:10) — ПсФ w, 0I (51:9) и др.

Достаточно часто встречаются в функции согласованного определения краткие формы притяжательных прилагательных, например: w 0j I (гл. 46:6); j j 0 (76:12) и др.

4.2. Краткие формы причастий встречаются в ПсФ в функции согласованного определения еще реже, чем краткие формы качественных и относительных прилагательных. Нами засвидетельствовано всего 4 случая в ед. ч., например: (36:25); 0...

, (104:31) и несколько примеров атрибутивного употребления форм мн. ч. на - (см. примеч. 59).

В остальных случаях согласованные определения, выраженные причастиями, представлены полными формами, например: 0...

(48:13); j, (34:8) и др. Отметим, что архаичные цсл. членные формы Им. ед. ч. муж. рода действительных причастий наст. времени засвидетельствованы лишь 3 раза — в стихах, заимствованных из цсл. текста Псалтыри: w 0 (ркп. А, в ркп. Б-Г: I) 0 (127:4); 0 0 w Iw I0j (134:21); 0 0, (ркп. А, в ркп. Б-Г: ) j j (143:1). Однако общей установкой А. Фирсова было не употреблять эти формы, так как во всех остальных случаях он заменяет эти формы цсл. текста Псалтыри формами на --/

--, например: w j I I (21:14) — цсл.

j ; j I (ркп. Б-Г; в ркп. А: ) I0j (124:1) — цсл. I0j и др.

Анализ употребления кратких и полных форм адъективных слов в ПсФ в функции согласованного определения свидетельствует о том, что нормативПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) ной для А. Фирсова была полная форма этих слов. Краткие формы встречаются редко, преимущественно — в контекстах, заимствованных из цсл. текста Псалтыри. Краткие притяжательные прилагательные выполняют в ПсФ часто атрибутивную функцию. Это объясняется тем, что в XVII в. они не утратили именных форм словоизменения.

5. Падежные и предложно-падежные конструкции

Описание падежных и предложно-падежных конструкций, засвидетельствованных в ПсФ, будет носить выборочный характер. Нас будут прежде всего интересовать те регулярно встречающиеся в ПсФ конструкции, которые существенно отличают синтаксис нашего памятника от синтаксиса цсл.

текста Псалтыри, а также те конструкции, которые были значимыми в XVII в.

в плане противопоставления «книжного» и «некнижного» языков. За основу описания мы будем брать п а д е ж н у ю ф о р м у и м е н и, с которой эти конструкции засвидетельствованы в ПсФ.

5.1. Родительный падеж

5.1.1. При глаголах восприятия (типа: с м о т р е т ь, с л ы ш а т ь, с л у ш а т ь, в и д е т ь и др.) в современном рус. литературном языке возможна лишь форма В. пад. прямого объекта. Однако данные памятников письменности XI—XVIII вв. свидетельствуют о том, что в этот период при глаголах восприятия были возможны как формы В., так и Р. пад. прямого объекта. В XVII в. форма Р. пад. наиболее последовательно сохраняется при глаголах, j, в то время как глаголы j,, засвидетельствованы преимущественно с формой В. пад. прямого объекта (см.:

ПОПОВА 1969, 30—31; ИГ 1978, 346—347; ПЕННИНГТОН 1980, 306).

Материал ПсФ в целом отражает описанную выше дистрибуцию форм В.

и Р. пад. при глаголах восприятия: глаголы и j управляют Р. пад., например: jw (55:7), w (77:1) и др. С формой В. пад. лишь один раз отмечен глагол j:

(90:8, ркп. А)69.

С формой В. пад. отмечены глаголы j,, j: j 0, I (50:10); (16:2);

0 (15:8) и др. Только один раз глагол j засвидетельствован с формой Р. пад.: w j (34:17).

5.1.2. В отрицательных предложениях форма Р. пад. известна с древнейших времен и является общеславянской чертой (см.: ИГ 1978, 347). Однако в цсл. тексте Псалтыри при отрицании иногда употребляется форма В. пад, коЛингвистическое исследование памятника 89 торую А. Фирсов часто заменяет формой Р., например: цсл.

0 j (15:10) — ПсФ 0 j; цсл.

(39:11) — ПсФ и мн. др.

Поскольку Р. пад. при отрицании был в произведениях XVII в. преобладающей падежной формой (см.: ПОПОВА 1969, 40), А. Фирсов, заменяя В. пад.

Р., следовал существовавшей книжной традиции.

Формы и при отрицании, по свидетельству З. Д. Поповой, «были в XVII в. стилистическими вариантами: форма В. пад. использовалась в церковной литературе, форма Р. пад. — в светской… Впрочем, и в житийных произведениях уже началось конкурирование этих форм в качестве дублетов» (ПОПОВА 1969, 43). А. Фирсов последовательно использует в этих случаях форму Р. пад.: j w jw (37:8), w (48:18) и др.

5.1.3. Для обозначения пространственных отношений, связанных с началом пути, в ПсФ засвидетельствованы конструкции с предлогом, обозначающим начало пути внутри названного объекта, и с предлогом (), обозначающим начало пути на поверхности названного объекта. Этими конструкциями, являющимися нормативными для современного рус. литературного языка, А. Фирсов последовательно заменяет конструкцию « + Р. пад.» цсл.

текста Псалтыри.

Конструкция « + Р. пад.» поддерживается в ПсФ аналогичной польск.

конструкцией и не закреплена за глаголами с приставкой -70, например: ПсФ w (18:6) — цсл.

w — польск. …wychodzi z onice… (Б-32); ПсФ j (30:5) — цсл. j — польск. …z sieci и др.

Конструкция « + Р. пад.» в пространственном значении встречается в древнерус. памятниках письменности чаще, чем конструкция « + Р. пад», поскольку «у нее было значение высокого предмета, которого не было у дублетной формы „ + Р. пад.“» (ИГ 1978, 375). В цсл. тексте Псалтыри конструкция « + Р. пад.» регулярно употребляется с существительными и, а существительные и отмечены лишь с предлогом.

А. Фирсов последовательно заменяет в этих конструкциях предлог предлогом (), беря за образец польск. конструкцию, например: ПсФ, 0 (3:5) — цсл., 0 — польск. …z gry…; ПсФ (51:6) — цсл.

... — польск. …z przybytku и др.

В исследуемом памятнике, таким образом, широко используются в пространственном значении конструкции « + Р. пад.» и «() + Р. пад.», заменяющие цсл. «универсальную» конструкцию с предлогом ; при этом польск. тексты выполняют «подсказывающую» роль.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 5.1.4. Для обозначения пространственной смежности А. Фирсов использует конструкцию « + Р. пад.», засвидетельствованную 20 раз. Заслуживает внимания как то обстоятельство, что А. Фирсов 13 раз заменяет этой конструкцией конструкцию с предлогом цсл. текста Псалтыри (этот предлог отмечен в ПсФ лишь один раз — в стихе, оставленном без изменения в цсл. виде — 33:8), так и то, что в 19 из 20 отмеченных примеров эта конструкция поддерживается аналогичной польск. конструкцией с предлогом okoo, например: ПсФ j... (17:12) — польск.

uczyni sobie… przybytek okoo siebie (цсл.: ); ПсФ j tym ktrzy mieszkaj okoo nas (цсл.: и др.

Исследователи отмечают, что конструкция « + Р. пад.» широкого распространения в древнерус. языке не имела (см.: ИГ 1978, 367—368; ЛОМТЕВ 1956, 295). Предлог () дан в «Грамматике» Г. Лудольфа среди предлогов, управляющих Р. пад. (см.: ЛАРИН 1937, 42); это позволяет полагать, что конструкция « + Р. пад.» употреблялась в живой великорус.

речи XVII столетия. Этот предлог отмечен также в письмах царя Алексея Михайловича (см.: ПОПОВА 1969, 118). В таком случае эту конструкцию в ПсФ следует расценивать как р у с и з м, поддержанный польск. языком.

Один раз в ПсФ отмечена со значением пространственной смежности конструкция «j + Р. пад.» — в глоссе, восходящей к тексту Псалтыри из Б-63: j j (136:1, ркп. Б-Г) — podle rzek. Эта конструкция известна и древнерус. памятникам письменности (см.: ЛОМТЕВ 1956, 294—295).

5.1.5. Особый интерес представляет конструкция « + Р. пад.», обозначающая либо место, куда направлено движение — с заходом в него (14 примеров) и замещающая в этом значении конструкцию « () + В. пад.»

цсл. текста Псалтыри, либо обозначающая о б ъ е к т - а д р е с а т (33 примера) и замещающая в этом значении конструкцию « + Д. пад.».

Конструкция « + Р. пад.» со значением п р е д е л а движения или действия встречается в древнейших славянских памятниках письменности (см.:

ГЕРОДЕС 1963, 358; ИГ 1978, 365—366; ЛОМТЕВ 1956, 314—315). Значение простой н а п р а в л е н н о с т и (без указания на предел) отмечается у этой конструкции лишь в древнечешском и польск. языках (см.: ГЕРОДЕС 1963, 358).

В подавляющем большинстве примеров конструкция « + Р. пад.» со значением направленности действия в какое-то место поддерживается аналогичной конструкцией польск. текстов Псалтыри, например: w, j (9:30) — uapiwszy go cignie do sieci swojej;

(131:7) — wnidmy do mieszkania и др. Полагаем, что конструкция « + Р. пад.» со значением направленности действия в какое-то место является в нашем памятнике о к к а з и о н а л ь н ы м п о л о н и з м о м.

3. Лингвистическое исследование памятника 91

Конструкция « + Р. пад.» со значением о б ъ е к т а - а д р е с а т а является в ПсФ более частотной. Она также находит поддержку в польск. текстах:

(7:9) — zbierzy si do ciebie; 0 (17:42) — woali do Pana и др. Обращает на себя внимание, однако, то обстоятельство, что в 10 примерах А. Фирсов употребил эту конструкцию сам, не опираясь на польск. текст: 0 (арг. 30:2) — woa ku Panu; tedy ku tobie Panie woaem и др. В то же время не все конструкции «do + Р. пад.» польск. текстов А. Фирсов переводит аналогичной конструкцией, ср.: (4:4) — woaem do niego.

В исследуемом памятнике, таким образом, конструкция « + Р. пад.» со значением о б ъ е к т а - а д р е с а т а является менее частотным в а р и а н т о м конструкции « + Р. пад.», что не позволяет расценивать ее как окказионализм.

Ее можно было бы считать п о л о н и з м о м или же интерпретировать иначе.

Эта конструкция хорошо известна текстам, написанным в Юго-Западной Руси, что, по мнению некоторых исследователей, «объясняется особенностью местных говоров» (ЕЛИСЕЕВА 1969, 168). Известна конструкция « + Р. пад.» и великорус. памятникам письменности, преимущественно деловым документам, в которых она встречается с середины XV в. — в грамотах митрополита Ионы в Литву и Казань (см.: ЗОЛТАН 1987, 67, 68).

Эта конструкция засвидетельствована и в ответном послании Ивана Грозного к Стефану Баторию (см.:

ЗОЛТАН 1983, 337—338). Поскольку на дипломатический язык Московской Руси оказал влияние язык западнорус. дипломатии, не исключено, что эта чуждая живой великорус. речи конструкция могла являться принадлежностью письменной традиции канцелярского языка, ее своеобразной нормой. В таком случае столь частое использование А. Фирсовым конструкции « + Р. пад.»

со значением объекта-адресата позволяет предполагать, что он был знаком с традицией употребления этой конструкции в великорус. «приказном» языке.

5.1.6. В ПсФ засвидетельствовано 16 примеров употребления конструкции «() + Р. пад.» в п р и ч и н н о м значении. По свидетельству исследователей, эта конструкция отмечается в великорус. памятниках с XV в., причем лишь в тех из них, которые отражают разговорную речь (см.: ИГ 1978, 385).

Для того же круга памятников характерна эта конструкция и в XVII в. (см.:

ПОПОВА 1969, 123).

В большинстве случаев (14 примеров) конструкция «()/ + Р. пад. причины» поддерживается в ПсФ аналогичной конструкцией польск. текстов:

j (арг. 72:13) — Ani si te gorszyli z rzeczy przeciwnych; jI w 0 (118:104) — Dostaem sobie rozumienia z rozkazania twego и др. Польск. конструкция, таким образом, поддерживает в данном случае конструкцию, свойственную живой великорус. речи71.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование)

5.2. Дательный падеж

Специального рассмотрения заслуживает конструкция « + Д. пад.»

с объектным значением, засвидетельствованная в ПсФ 7 раз. Эта конструкция была характерна древнерус. памятникам письменности, однако к XVII в. была в основном вытеснена конструкцией с Р. пад. (см.: ЛОМТЕВ 1956, 415).

Конструкция « + Р. пад.» засвидетельствована в ПсФ 21 раз, то есть она является более частотной, а следовательно — и нормативной, например: j w (7:7); и др.

Все примеры употребления предлога с Д. пад. засвидетельствованы только в аргументах к псалмам и последовательно находят поддержку в польск. конструкции «przeciwko + Д. пад.», например:... w арг. 29:6); jI 0I (арг. 145:6) — okazuje dobro sw przeciw utrapionym и др.

Польская синтаксическая конструкция, таким образом, поддерживала устаревшую древнерус. конструкцию.

5.3. Винительный падеж

5.3.1. Второй В. пад., широко употреблявшийся в ранних древнерус. памятниках письменности, в памятниках XVII в. был уже почти полностью вытеснен Тв. предикативным, а случаи употребления второго В. пад. в это время, по наблюдениям Т. П. Ломтева, «носят яркий отпечаток литературнокнижных традиций» (ЛОМТЕВ 1956, 218). Засвидетельствованы примеры употребления второго В. пад. и в книжно-литературных произведениях конца XVII в., являющихся переводом с польск. языка (см.: ГАЛЬСТЕР 1976, 35).

В ПсФ отмечено лишь 4 примера употребления второго В. пад. имени существительного, 3 примера с кратким прилагательным и 2 примера с кратким страдательным причастием. Вот некоторые из них: w (104:20); J 0 (ркп. А, гл. 90:1); 0 w (77:70). Столь редкое употребление конструкции со вторым В. пад.

весьма показательно для произведения, написанного на «простом» языке.

5.3.2. Основной конструкцией для выражения делиберативного объекта при глаголах чувства, мысли и речи была на протяжении XI—XVII вв. конструкция « + М. пад.». В текстах, отражающих живую речь, встречается также конструкция « + В. пад.».

В ПсФ основной в указанном значении является конструкция « + М. пад.», например: w w 0, w (26:4);

s w j (40:6) и др.

3. Лингвистическое исследование памятника 93 Конструкция « + В. пад.» является для языка ПсФ окказиональным русизмом, так как отмечено всего 3 примера этой конструкции (70:11, 72:11 и 91:12), например: 0 (70:11).

5.3.3. В ПсФ засвидетельствовано 18 примеров употребления конструкции « + В. пад.» в значении средства или посредника действия. Эта конструкция отмечается в памятниках письменности с XV в. (см.: ИГ 1978, 372), она характерна и для произведений XVII в. — примеры с этой конструкцией отмечены в «Житии» Аввакума, в рус. повестях XVII в., а также в грамотах (см.: ЛОМТЕВ 1956, 407). Все засвидетельствованные в ПсФ примеры употребления этой конструкции соответствуют польск. конструкции «przez + В. пад.», например: j s j I (гл. 21:13) — Przez cielce, lwy i psy rozumie okruciestwo i gniew nieprzyjaci; 0 j (107:8) — Przyrzek Bog przez witobliwo swoj и др.

5.3.4. К числу постоянных замен, осуществляемых А. Фирсовым в цсл.

тексте Псалтыри, относится замена формы Д. пад. формой В. пад. объекта при глаголе ; ср.: цсл. 0, 0 — ПсФ 0, 0 (7:10); цсл.

— ПсФ (66:5) и др.

5.4. Творительный падеж

5.4.1. В употреблении падежной формы при глаголах (), и под. между памятниками XVII в., по наблюдениям исследователей, обнаруживается стилистическое разграничение, при этом форма Р. п а д. с р е д с т в а н а п о л н е н и я встречается преимущественно в книжно-литературных произведениях (см.: ИГ 1978, 358—359).

В ПсФ при перечисленных выше глаголах засвидетельствовано 10 примеров употребления формы Р. пад. и 13 примеров с формой Тв. пад. Характерно, что А. Фирсов часто меняет в цсл. тексте форму Р. пад. на форму Тв., например: цсл. j 0 (104:39) — ПсФ j цсл. (147:3) — ПсФ w и др.

Непоследовательность А. Фирсова в замене формы Р. пад. формой Тв. пад. средства наполнения, возможно, свидетельствует о том, что для него этот признак был нерелевантным показателем языковой системы произведения.

5.4.2. Заслуживает внимания также замена предложно-падежной формы при глаголе : вместо конструкции «() + М. пад.» цсл. текста Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Псалтыри А. Фирсов в 5 из 6 засвидетельствованных примеров употребляет форму Тв. пад.: цсл. j (51:3) — ПсФ s (51:2); цсл. j (43:9) — ПсФ 0 и др.

Лишь один раз А. Фирсов сохранил цсл. конструкцию:... j (9:24).

5.4.3. В ПсФ засвидетельствовано 4 примера конструкции « + Тв. пад.»

в причинном значении. Эта конструкция встречается в великорус. памятниках письменности с XVI в., причем «наиболее свободное употребление присуще этой форме в деловых документах. Возможное использование ее в книжной речи носит характер устойчивых формул (за помощию божией)»

(ИГ 1978, 388). В ПсФ все 4 примера конструкции « + Тв. пад.» в причинном значении находят поддержку в аналогичной польск. конструкции, например: I 0I (59:14, 107:14) — za pomoc Bo; j j j (арг. 119:5) — za ktrych przyczyn musia mieszka midzy narody.

5.4.4. Для обозначения осуществления действия среди людей и животных уже в древних памятниках письменности фиксируется конструкция « +

М. пад. мн. ч.» (см.: ЛОМТЕВ 1956, 313). В ПсФ для выражения этого значения также преимущественно употребляется эта конструкция, например:

w (17:50); w... wj (76:15) и мн. др. Однако нами отмечено 10 случаев замены конструкции « + М. пад. мн. ч.» цсл. текста Псалтыри конструкцией « () + Тв. пад. мн. ч.», которая в большинстве случаев поддерживается аналогичной польск. конструкцией, например: crki krlewskie s midzy panienkami twymi и др.

Думается, что в рассматриваемом значении конструкция « + Тв. пад. мн. ч.» является п о л о н и з м о м, который поддерживался в языковом сознании А. Фирсова широко распространенной в книжном языке аналогичной конструкцией со значением среды, отдельных лиц или предметов, среди которых совершается действие. Отметим, что в ПсФ подавляющее большинство примеров употребления предлога / засвидетельствовано с Тв. пад.: с формой Р. пад.

отмечен лишь один пример:

(82:5). Если принять во внимание свидетельство Г. Лудольфа о закрепленности конструкции с Тв. пад. за цсл. языком, а конструкции с Р. пад. — за «русским языком» (см.: ЛАРИН 1937, 5), а также то, что в произведении Г. Котошихина предлог чаще встречается с Р. пад. (24 примера), чем с Тв. (11 примеров) (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 320), то следует полагать, что А. Фирсов в употреблении этой конструкции следовал книжной традиции.

3. Лингвистическое исследование памятника 95

6. Оборот «дательный самостоятельный»

«Дательный самостоятельный» был широко распространенной в книжном языке XI—XVII вв. конструкцией, которая встречается очень часто в канонических текстах, поучениях, житиях, исторических произведениях, повестях и летописях. В то же время в памятниках, отражающих живую речь, «дательный самостоятельный» отсутствует (см.: ИГ 1978, 417; СТЕЦЕНКО 1977, 127—128)72.

В ПсФ конструкция «дательный самостоятельный» не встретилась ни разу; более того — оборот с «дательным самостоятельным» цсл. текста Псалтыри А. Фирсов последовательно заменяет либо придаточным предложением (2 примера), либо самостоятельным предложением (1 пример). Ср.: цсл.

j — ПсФ I J (77:30);

цсл. J, — ПсФ w 0

<

7. Сложноподчиненное предложение

В структуре сложноподчиненного предложения большая роль принадлежит средствам связи главного и придаточного предложений, устанавливающим смысловые отношения между обеими частями сложного предложения.

Состав используемых в XVII в. подчинительных союзов и союзных слов в произведениях различных жанров был разным: текстам на деловом языке был свойствен вполне определенный набор союзов, в то время как в книжнолитературных произведениях состав средств связи был иным. Некоторые союзы и союзные слова были в это время характерны как для тех, так и для других произведений, то есть были стилистически нейтральными. В цсл. тексте Псалтыри использовался ограниченный набор подчинительных союзов и союзных слов, при этом многие из них были многозначными, что усложняло понимание смысловых отношений между частями сложного предложения, а в конечном итоге — понимание текста. Именно поэтому нами будут рассмотрены лишь союзные сложноподчиненные предложения. Поскольку нас будут интересовать нормативные для языка ПсФ формы, главное внимание мы уделим наиболее частотным союзам и союзным словам.

–  –  –

Сложноподчиненные определительные предложения в ПсФ присоединяются к главному при помощи вопросительных местоимений (208), (71), (1), (1) и указательных местоимений,, (152).

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 7.1.1. Вопросительное местоимение, по мнению исследователей, является наиболее употребительным средством связи в сложноподчиненных предложениях в произведениях XVII в. разных жанров (см.: ЛОМТЕВ 1956, 561; ПЕННИНГТОН 1980, 344); по наблюдениям других исследователей, определительные конструкции с были характерны преимущественно для языка деловых памятников (см.: ИГ 1979, 76).

В ПСФ засвидетельствованы как предложения с постпозитивной определяемой частью (198), так и с препозитивной (10).

Наиболее характерными являются такие конструкции с постпозицией придаточного предложения, в которых придаточное предложение расположено после определяемого имени главного предложения (95 примеров):

0 j (1:1); I j w 0I 0, (45:5) и др.

Характерны для ПсФ определительные конструкции с субстантивированным местоимением в роли определяемого слова главного предложения. Этими конструкциями, соответствующими конструкции «ten… ktry»

польск. текстов, А. Фирсов очень часто заменяет субстантивированное причастие цсл. текста Псалтыри, например: цсл. ПсФ... j, - — польск. abowiem Panie nie opuszczasz tych ktrzy szukaj ciebie; цсл. ПсФ, (14:3) — польск. Ten ktry chodzi w doskonaoci и др.

Конструкции с плеонастическим местоимением и конструкции, в которых в главном предложении отсутствует определяемое слово, в ПсФ встречаются редко73.

Конструкции с препозицией придаточного предложения с союзным словом в ПсФ немногочисленны — их всего 1074, например:

0, sw (96:10);...

(ПАФ: 181) и др.

7.1.2. В ПсФ засвидетельствован 71 пример определительных предложений с союзным словом, причем лишь 20 из них отмечено во всех рукописях ПсФ. Остальные примеры встретились лишь в ркп. Б-Г, в которых местоимение замещает местоимение ркп. А (преимущественно — в формах мн. ч.)75.

Определительные придаточные предложения с союзным словом отмечены как в постпозиции по отношению к главному предложению (69 примеров), так и в препозиции (2 примера).

Наиболее частотными являются конструкции с субстантивированным указательным местоимением в роли определяемого слова главного предложения, например: j j, w 0 (10:3); Лингвистическое исследование памятника 97

I j, j (64:6) и др. Засвидетельствованы также примеры с субстантивированными местоимениями и в роли определяемого слова главного предложения, например:

j j, (91:8); w I, (ркп. Б-Г) (126:1).

Конструкции с именем существительным в роли определяемого слова главного предложения также часто встречаются в памятнике (27 раз), например: I, j (17:44) и др.

Остальные конструкции с союзным словом менее характерны для языка ПсФ76.

7.1.3. Местоимения и в определительных конструкциях засвидетельствованы в ПсФ по одному разу: w, w (24:12); (58:8). Последняя конструкция была характерна для текстов на «приказном» языке (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 346—350).

7.1.4. Определительные конструкции с местоимениями,, в функции союзных слов в XVII в. встречаются преимущественно в произведениях книжно-литературного характера (см.: ЛОМТЕВ 1956, 551; ИГ 1979, 94—95).

В исследуемом памятнике засвидетельствовано 152 определительные конструкции с этими местоимениями77, причем и здесь преобладающими являются конструкции с постпозицией придаточной части по отношению к главному предложению, например: 0 I, w 0 0 I (ПАФ: 183); 0 j I, w j (40:10) и др. Отметим, что несколько раз А. Фирсов нарушил согласование местоимений,, в роде и числе с определяемым именем главного предложения, например: 0jI, w I (арг. 15:5); J 0I (арг. 35:2) и др. Подобные несогласованные формы союзных слов,, в произведениях XVII в. встречаются часто;

они свидетельствуют о том, что авторы употребляли их как служебную, неизменяемую часть речи для связи определительного придаточного предложения с главным (см.: ИГ 1979, 100—101).

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что А. Фирсов часто заменяет субстантивированное причастие цсл. текста Псалтыри придаточным предложением или конструкцией «,...», например: цсл.

0j j (2:4) — ПсФ 0, j ; цсл. 0 0, (80:11) — ПсФ 0 0,. Такого рода замены настолько многочисленны, что следует полагать, что А. Фирсов в них видел один из способов упрощения языка Псалтыри.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование)

7.2. Дополнительные предложения

В ПсФ засвидетельствованы следующие союзы и союзные слова, присоединяющие придаточное дополнительное предложение к главному: (131), (3), (4), (2), (39), (91), (7), (5), (5), (2); наречия (14), (3), h (2).

7.2.1. Наиболее частотными и самыми характерными для ПсФ изъяснительными союзами являются цсл. союзы,,,, засвидетельствованные в общей сложности 140 раз. По наблюдениям исследователей, уже к XV в. эти союзы в изъяснительном значении встречаются лишь «в памятниках с сильной церковной традицией, а также в частях летописей конфессионального характера» (КУЗНЕЦОВА 1979, 21). В XV—XVII вв. единичные примеры этих союзов отмечены лишь в произведениях нескольких авторов: Курбского, Аввакума, Ивана Грозного, Ивана Пересветова (см.: ИГ 1979, 118); это свидетельствует о том, что в употреблении изъяснительного союза в качестве одного из основных средств связи в дополнительных предложениях А. Фирсов не следовал существовавшей в XVII в. в е л и к о р у с. книжной традиции (в цсл. тексте Псалтыри основным изъяснительным союзом является союз ).

Однако традиция широкого использования изъяснительного союза в XVII в. была — в югозападнорус. произведениях, в которых, по-видимому, под влиянием польск. языка он был широко употребителен. Примеры с союзом () встречаются и в «Грамматике» И. Ужевича (см.: ГУ 1643, 66а).

Большинство засвидетельствованных в ПсФ примеров с изъяснительными союзами,, поддерживается союзом i (e) польск. текстов Псалтыри, например: 0 w 0 w, 0 w j (8:5) — Co jest czowiek i na tak pamitasz: albo syn czowieczy i go nawiedzasz — ср. цсл. 0,, 0 0,. Следует, однако, отметить, что А. Фирсов порой употребляет союз сам, без поддержки польск. текстов, о чем достаточно наглядно свидетельствуют некоторые примеры из Предисловия и аргументов: w _ (арг. 48:8) — польск. Ukazujc jako jest rzecz prna ufa w nich czowiekovi; YI...

... w,, (ПАФ: 183) и др.

Союз засвидетельствован в ПсФ в дополнительных предложениях всего 2 раза, например: 0, (гл. 43:24). Оба раза этому союзу соответствует польск. союз eby (Б-99). Союз встречается в памятниках великорус. письменности крайне редко, в то время как в югозападнорус. памятниках XV—XVII вв. он отмечается довольно часто и является полонизмом (см.: ИГ 1979, 131).

3. Лингвистическое исследование памятника 99 Широкое употребление А. Фирсовым союза, таким образом, сближает «простой» язык его Псалтыри с югозападнорус. «простой мовой». Эту близость можно объяснить однотипностью корреляции ПсФ и текстов на «простой мове» с польск. языком, основанной на исконности этого союза для всех славянских литературных языков. Изъяснительный союз, на наш взгляд, не является «чистым» полонизмом; это архаичный для XVII в. церковнославянизм, широкое употребление которого «санкционировалось»

вполне актуальным как в XVI—XVII вв., так и в настоящее время польск.

союзом i (e).

7.2.2. Союз был самым употребительным изъяснительным союзом в древнерус. памятниках письменности раннего периода; в более позднее время (XV—XVII вв.) этот союз отсутствует лишь в памятниках деловой письменности, являясь в то же время характерной принадлежностью книжно-литературных произведений (см.: ИГ 1979, 118; КУЗНЕЦОВА 1979, 21). В цсл. тексте Псалтыри, как уже отмечалось, союз является основным средством связи придаточного дополнительного предложения с главным. Союз был полифункциональным — он использовался в качестве средства связи в изъяснительных, причинных, временных, целевых, сравнительных и некоторых других предложениях. А. Фирсов, возможно, с целью избежать многозначности средств связи, которая затрудняла понимание текста, последовательно употребляет союз лишь в сложноподчиненных предложениях сравнения, в то время как в причинных предложениях он столь же последовательно заменяет этот союз союзом, а в дополнительных предложениях — союзом.

В нашем памятнике союз в изъяснительном значении засвидетельствован всего 7 раз, причем в 5 примерах он находит поддержку в цсл. тексте, а в двух случаях — в польск. тексте. Например: w (102:14) — цсл., ; (Б-Г: ) 0 I (гл. 18:5) — польск.

To jest i na niebie prawie jest wypisano jako na ksigach moc i chwaa Boa.

7.2.3. Изъяснительно-модальный союз с п о б у д и т е л ь н ы м значением был в XVII в. характерным средством связи в книжно-литературных произведениях; в текстах делового и бытового характера он был полностью вытеснен союзом (см.: ИГ 1979, 124—125), не засвидетельствованным в ПсФ ни разу.

Союз в этом значении засвидетельствован в ПсФ 91 раз — преимущественно при глаголах с побудительным значением:,,,, и некоторых других. Большинство примеров отмечено в аргументах к псалмам (77), и все они соответствуют польск.

союзу aby с тем же значением, например:

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) (арг. 33:4) — Wzywa kadego aby to czyni; 0, w w (арг. 34:1) — si modli Panu aby broni sprawiedliwoci jego и др.

7.2.4. По свидетельству исследователей, самым употребительным изъяснительным союзом в великорус. произведениях является, начиная с XV в., союз, который был, видимо, свойствен живой разговорной речи. Во многих памятниках деловой письменности союз является единственным изъяснительным союзом, а в памятниках книжно-литературного характера он употребляется наряду с другими изъяснительными союзами (см.: ИГ 1979, 119; КУЗНЕЦОВА 1979, 19—28).

В ПсФ союз в изъяснительном значении не засвидетельствован ни разу; в то же время отмечено 39 примеров с с о ю з н ы м с л о в о м.

Придаточные предложения с вопросительно-относительным местоимением в качестве союзного слова были хорошо известны древнерус. памятникам письменности разных жанров; однако, если в деловой письменности это союзное слово не имело семантических дублетов, то в памятниках с книжным характером языка, в том числе в летописях, в качестве союзных слов использовались и другие местоимения (см.: ИГ 1979, 140).

В отмеченных в ПсФ предложениях с относительным подчинением, оформленных при помощи союзного слова, почти половина примеров (19) содержит в главном предложении соотносительное слово — местоимение или. Большинство дополнительных придаточных предложений этого типа находится в постпозиции по отношению к главному предложению (15), например: 0, (23:1); 0 j j w I (58:11) и др. В препозиции к главному предложению нами отмечено лишь 4 примера:, w w и др.

В исследуемом памятнике отмечено также 20 примеров дополнительных предложений с относительным подчинением, в которых в главном предложении отсутствует определяемое слово, например: j 0, w w (102:14) и др.

Столь широкому употреблению определительных предложений с относительным подчинением исследуемый памятник обязан, на наш взгляд, польск. текстам78, в которых конструкции типа «to… co» встречаются часто, так как большинство засвидетельствованных в ПсФ примеров находит поддержку в польск.

текстах, например:

(арг. 51:8) — okazuje co z td za poytek ma и др.

7.2.5. В качестве союзных слов в относительных предложениях А. Фирсов использует также местоимения (5), (5) и (2). Такие конструкции в великорус. памятниках письменности встречаются редко (см.:

3. Лингвистическое исследование памятника 101 ИГ 1979, 148). В ПсФ конструкции с местоимениями,, в качестве союзных слов засвидетельствованы преимущественно в аргументах к псалмам (10) и поддерживаются аналогичными польск. конструкциями, например: I (арг. 57:12) — Ukazuje jaki poytek z td sprawiedliwi wzi maj; w j (арг. 31:1) — wyznawa… ktrymby jej obyczajem dosta mia.

7.2.6. Придаточные дополнительные предложения, присоединенные к главному при помощи наречий, встречаются в ПсФ редко; нами засвидетельствованы предложения с союзными словами (14), (3), j (2), например: j (68:3); w 0 0 w j (арг. 47:2) и др.

7.3. Предложения времени

В качестве средства связи придаточного предложения времени с главным предложением А.

Фирсов использует следующие союзы и союзные слова:

(160), (10), (1), (1), (18), (6), h (2), j (1).

7.3.1. Преобладающее большинство предложений времени оформлено в ПсФ при помощи союза. Этот союз — по происхождению цсл. — был в XVII в. характерной принадлежностью «книжного» языка: он является основным временным союзом в произведениях С. Полоцкого, С. Медведева, К. Истомина (см.: КОРОТАЕВА 1964, 89), в то же время для языка деловых документов он не характерен (см.: ЛОМТЕВ 1956, 509; КОРОТАЕВА 1964, 89).

Обращает на себя внимание тот факт, что А. Фирсов довольно последовательно заменяет союз (особенно — в составе конструкции «инфинитив + Д. пад.») цсл. текста Псалтыри союзом, одновременно изменяя и саму конструкцию, например: цсл. 00дь, (4:4) — ПсФ 0, и мн. др. Столь последовательно осуществляемая А. Фирсовым замена, по-видимому, не была случайной: союз, очевидно, казался А. Фирсову архаичным в большей степени, чем.

7.3.2. Союзы и встретились в ПсФ по одному разу. Союз встречается уже в памятниках древнерус. периода (в Синайском патерике, в летописях), однако был в это время малоупотребительным (см.: ИГ 1979, 190).

В XVII в. он получил более широкое распространение, причем без жанровых ограничений, так как отмечается как в языке деловых документов, так и в языке книжно-литературных произведений и сочинений С. Полоцкого, С. Медведева, К. Истомина (см.: КОРОТАЕВА 1964, 93—95). В произведении Г. Котошихина засвидетельствовано 26 примеров с этим союзом; по мнению А. ПенПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) нингтон, союз был в XVII в. стилистически нейтральным (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 361). В ПсФ этот союз засвидетельствован в контексте: j... (93:8) — в цсл..

Столь же нехарактерным для ПсФ является временной союз, имевший в XVII в. широкое распространение в деловых памятниках и тех произведениях светского характера, которые отражали черты разговорной речи (см.: КОРОТАЕВА 1964, 85—86; ИГ 1979, 181). По свидетельству А. Пеннингтон, союз был наиболее характерным временным союзом в «административном русском языке» XVII в. и в произведении Г. Котошихина он засвидетельствован 189 раз (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 360—361). В т е к с т е ПсФ союз с временным значением не засвидетельствован ни разу; один раз он отмечен в этом значении лишь в глоссе ркп. Б и В: w

I (ПАФ: 181), поясняющей следующий текст Псалтыри:

j w I, j w: j,,.

7.3.3. Старославянские по происхождению временные союзы и были широко распространены в древнерус. памятниках письменности и имели значение «до того времени как», «пока не…», ограничивающее «действие главного предложения моментом, когда наступает действие придаточного, и временем, в течение которого происходит действие придаточного» (КОРОТАЕВА 1964, 104). В XVII в. эти союзы продолжали употребляться преимущественно в религиозных текстах, переводной литературе, а также у некоторых авторов: С. Полоцкого, С. Медведева, Аввакума (см.: КОРОТАЕВА 1964, 103—104; ИГ 1979, 193).

Союз встретился в ПсФ 18 раз, а союз — 6 раз. Оба союза были книжными, поэтому не вполне понятно, почему А. Фирсов 6 раз заменил союз цсл.

текста Псалтыри союзом, например:

цсл. I (56:2) — s и др.

7.3.4. Союзы j и j встречаются в ПсФ редко. Первый из них встречается в памятниках письменности XVII в. как делового, так и книжно-литературного характера (см.: ИГ 1979, 197). В ПсФ союз j отмечен дважды, например: j 0 s: I (61:4).

Союз j не известен древнейшим памятникам цсл. языка, это «старорусская форма» (КОРОТАЕВА 1964, 105). В XVII в. этот союз широко известен деловому языку, встречается он и в памятниках книжнолитературного характера. В ПсФ союз j засвидетельствован один раз, он замещает союз цсл. текста Псалтыри: 0 j (103:33, в польск.

тексте оба раза — pki).

3. Лингвистическое исследование памятника 103

7.4. Целевые предложения

7.4.1. Сложноподчиненные предложения цели оформлены в ПсФ почти исключительно при помощи союза, засвидетельствованного в этой функции 126 раз. Этот союз был широко распространен в целевых предложениях в древнерус. памятниках письменности разных жанров, хотя в памятниках делового характера он встречается значительно реже. В книжно-литературных произведениях XVII в. союз употреблялся наряду с получившим широкое распространение целевым союзом, не засвидетельствованном в ПсФ.

Обращает на себя внимание прежде всего то, что А. Фирсов стремился к однообразию средств связи в целевых предложениях, заменяя союзы с целевым значением, цсл. текста Псалтыри также книжным союзом, например: цсл.... h, 0 ПсФ... j, w () 0. h и др.

Многочисленна группа замен бессоюзных целевых предложений с инфинитивом цсл. текста Псалтыри придаточными целевыми предложениями с союзом 79, например: цсл.... 0 (39:15) — ПсФ... 0, ; цсл. 0, 0...

(66:2,3) — ПсФ 0...

и др.

7.4.2. Союзы и в целевом значении встречаются в древнерус. памятниках письменности редко (см.: ИГ 1979, 223, 225). Единичными примерами они представлены и в ПсФ: w, w, j (9:30); -.

(арг. 68:14:23) — ср. польск. modlc si, aby by wybawion a iby te jego przesladownicy w niewecz obroceni byli.

7.5. Предложения условия

Подавляющее большинство предложений условия оформлено в ПсФ при помощи союза (37), (7); незначительным количеством примеров представлены условные предложения с союзом (4), который является основным условным союзом в цсл. тексте Псалтыри. Следует отметить, что в ПсФ ни разу не засвидетельствован типичный для произведений XVII в. на деловом языке условный союз (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 354; ИГ 1979, 244; КОРОТАЕВА 1964, 141).

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) 7.5.1. Появление союза в памятниках великорус. письменности иногда связывается с югозападнорус. или польск. влиянием, поскольку условные предложения с этим союзом впервые отмечаются в произведениях XVI в., причем только у авторов (И. Пересветова и А. Курбского), связанных с традициями югозападнорус. и польск. письменности (см.: ПЛОТНИКОВА 1954, 228). В XVII в., особенно во второй его половине, сфера употребления условных предложений с союзом значительно расширяется; мы находим этот союз в сочинениях А. Суханова, в челобитных Аввакума, письмах Г. Котошихина, а также в некоторых текстах делового характера (см.: КОРОТАЕВА 1964, 166—167; ИГ 1979, 242; ПЕННИНГТОН 1980, 356). Характерно, что союз был помещен Г. Лудольфом среди других союзов в его «Грамматике» (см.: ЛАРИН 1937, 42), а об употребительности этого союза в живой речи свидетельствуют записи разговоров, приведенных Г. Лудольфом80 (см.: ЛАРИН 1937, 57, 61, 76). Это обстоятельство, подтверждающее распространенность союза в живой великорус. речи конца XVII в., а также фактические данные родственных славянских языков, позволяют исследователям считать, что условные конструкции с союзом развивались в рус., польск. и чешском разговорных языках самостоятельно, параллельно и взаимовлиянием не связаны, однако в великорус. письменном языке они появились под влиянием «простой мовы» (в «Грамматике» И. Ужевича союз дан среди других союзов — см.: ГУ 1643, л. 53 об.) или польск.

языка (см.:

ПЛОТНИКОВА 1954, 264; ИГ 1979, 241). Думается, что материал ПсФ подтверждает это мнение, так как лишь 20 из 44 засвидетельствованных в этом памятнике условных предложений с союзом () находят поддержку в конструкциях с союзом jeli польск.

текстов Псалтыри, например:

J, (27:1) — jeli mi si ozowiesz, bd rwnym tym co zstpuj do grobu и др. В остальных 24 случаях А. Фирсов употребил условный союз сам — в польск. тексте ему соответствуют конструкции gdyby by или bych by, например: s 0j, 0 (65:18) — Bych by myli co zego w sercu mym… и др.

Таким образом, в употреблении союза () в предложениях условия А. Фирсов, на наш взгляд, следовал традиции живой великорус. речи конца XVII в., а польск. язык лишь поддерживал эту традицию81.

7.5.2. Союз, являясь почти единственным условным союзом в ПсФ, замещал в этой позиции союз цсл. текста Псалтыри. Этот союз не был характерен для живой речи, однако вплоть до XVII в. являлся самым распространенным условным союзом в памятниках книжно-литературного характера. В XVII в. союз встречается лишь в текстах, претендовавших на статус «высокой книжности»82, — таких как Сказание Аврамия Палицина, Иное

3. Лингвистическое исследование памятника 105 сказание, Апофегмата, а также в сочинениях С. Полоцкого, С. Медведева, К. Истомина (см.: КОРОТАЕВА 1964, 135—137).

В ПсФ союз в условных придаточных предложениях засвидетельствован всего 4 раза, при этом 2 раза в Предисловии: I I Y, jw...,...

... Y : w 0, Y 0 (ПАФ: 187).

–  –  –

Придаточные уступительные предложения в ПсФ оформляются преимущественно при помощи книжного союза (20), засвидетельствовано также 5 примеров с разговорным союзом.

7.6.1. Союз был самым распространенным средством связи уступительных придаточных предложений с главным в книжно-литературных произведениях и совсем не встречается в текстах делового характера (см.:

ИГ 1979, 262—264).

В ПсФ уступительные конструкции с союзом () отмечены 20 раз, в том числе 2 раза в Предисловии, например:

0 I Y J w j (ПАФ: 185).

7.6.2. Свойственный живой разговорной речи, уступительный союз () первоначально употреблялся лишь в памятниках письменности делового характера, однако уже с XVI в. он встречается и в книжно-литературных произведениях, преимущественно в тех, в которых отражались черты разговорного языка, — Сатиры о пьянстве, пословицы XVII в. и др. (см.: ИГ 1979, 264). Примеры с уступительным союзом отмечены также у Г. Лудольфа (см.: ЛАРИН 1937, 54, 58, 69, 70).

В ПсФ союз отмечен 5 раз, при этом лишь в трех примерах (45:4, 67:14, 108:4) он засвидетельствован в качестве единственного уступительного союза, в двух же случаях А. Фирсов употребил оба союза рядом: w,, w w (45:3),, j (93:18).

Как видим, и в оформлении уступительных придаточных предложений А. Фирсов стремился использовать один союз, выбрав книжный союз.

–  –  –

Сложноподчиненные предложения места представлены в ПсФ небольшим количеством примеров с союзными словами наречного происхождения — разговорного союза J (8) и книжного J (6).

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Союз J, по наблюдениям исследователей, не употреблялся в памятниках делового характера, а в XVII в. он довольно редко встречается и в книжно-литературных произведениях, в которых более распространенным становится свойственный разговорной речи союз J (см.: ИГ 1979, 268—269).

А. Фирсов, видимо, не дифференцировал оба союза и мог употребить их в тексте рядом, например: J w w j, w J w... J h, w J _... J j h, w w. J J j, w -, J (ПАФ: 187). Возможно, А. Фирсов чередовал эти союзы с целью избежать повторения.

7.8. Предложения причины

Сложноподчиненные предложения причины засвидетельствованы в ПсФ со следующими союзами: (382), (29), (29), (8) и (6).

Этот набор союзов отражает разнообразие средств связи в причинных конструкциях, возможное в книжно-литературных произведениях XVII в. При этом характерный для делового языка и живой разговорной речи союз в ПсФ не засвидетельствован.

7.8.1. Основным причинным союзом в ПсФ является цсл. по происхождению союз, который в XVII в. мог восприниматься не только как книжный, но и как стилистически нейтральный союз (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 364). Установка на употребление союза была у А. Фирсова вполне сознательной, так как он последовательно заменял им «универсальный»

цсл. союз, а также — значительно реже — союзы и цсл. текста Псалтыри, например: цсл. j 0... (1:6) — ПсФ j 0...; цсл. 0, ПсФ 0, и мн. др.

7.8.2. Еще два цсл. причинных союза — и — засвидетельствованы в ПсФ по 29 раз. Эти союзы отмечены как в соответствии с цсл. текстом Псалтыри, так и вместо союза. Обращает на себя внимание немалое количество примеров, когда в причинных конструкциях, следующих одна за другой, А. Фирсов в одной из них заменяет союз цсл. текста союзом а в другой — союзом или, видимо, с целью избежать повторения, например: 0,. w I 0 (53:8:9);

I. w ()... w (9:3:4:5) и др. Эти примеры могут свидетельствовать о том, что в ПсФ причинные союзы, и стилистически равноправны.

3. Лингвистическое исследование памятника 107 7.8.3. В ПсФ засвидетельствовано 9 примеров со словом, из них лишь один можно квалифицировать как выделительно-усилительную частицу: w 0, 0 - (118:102). Остальные 8 примеров мы рассматриваем как причинные конструкции с союзом. Эти конструкции особенно широко употреблялись в ситуациях, когда необходимо привести аргумент, ввести в текст цитаты (см.: ИГ 1979, 285). В ПсФ такие конструкции засвидетельствованы трижды, например: w I 0I... w 0j j.

w 0 0 v ; j w I 0I.

w 0... 0 v0I ; I (ПАФ: 183).

В остальных отмеченных примерах союз употреблен в соответствии с цсл. текстом Псалтыри, например: w 0, w j, w (24:11) и др.

7.8.4. Универсальный цсл. союз засвидетельствован в ПсФ всего 6 раз, при этом лишь 3 раза — в т е к с т е, остальные 3 примера отмечены в глоссах ркп. А, принадлежащих не основному писцу этой рукописи (гл. 4:9, гл. 46:10, гл. 142:3). Вот пример из текста: 0 0, w, w w (134:3) — в этом примере А. Фирсов один раз заменил союз союзом, а во второй раз — нет, возможно, чтобы не повторяться.

7.9. Сравнительные предложения

В сравнительно-сопоставительных предложениях А. Фирсов использовал следующие союзы: (109), (4), (29) и (6).

7.9.1. Союз, как уже отмечалось, был в цсл. языке полисемантичным и использовался в качестве средства связи в сложноподчиненных предложениях разного типа. В сравнительных предложениях этот союз в XVII в. широко употреблялся, однако в текстах на деловом языке он встречается редко (см.: ИГ 1979, 361) — так, например, у Г. Котошихина засвидетельствовано в функции сравнительного союза всего 5 раз (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 372—373). А. Фирсов, как мы видели, довольно последовательно заменяет союз цсл. текста Псалтыри в дополнительных, причинных и др. предложениях другими союзами, оставляя его — столь же последовательно — в сравнительно-сопоставительных предложениях.

Сравнительно-сопоставительные конструкции с, засвидетельствованы в ПсФ преимущественно без соотносительных слов в главном предложении (97 примеров с и 3 примера с ), например:

w w (1:3) и др. С корреляПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) том в главном предложении засвидетельствовано лишь 13 примеров;

отметим, что в этих случаях (12) и (1) являются с о ю з н ы м и с л о в а м и, так как коррелят подчеркивает обстоятельственное значение этих слов (см.: ИГ 1979, 349). Например: w, w j, j 0 (47:9) и др.

7.9.2. Как уже отмечалось, в ПсФ 29 раз встретилась сравнительная конструкция с союзом, указывающим на гипотетичность сравнения или на его метафорический характер. Подобные конструкции встречаются в XVII в. довольно редко: либо в текстах религиозного содержания, либо там, где «в целях придания языку возвышенного, приподнято-торжественного характера автор прибегает к искусственной книжности и архаизации языка» (ИГ 1979, 377). В текстах на деловом языке сравнительные конструкции с союзом почти не встречаются; в произведении Г. Котошихина, например, такая конструкция засвидетельствована лишь один раз (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 373).

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что употребление этого союза иногда находит поддержку в польск.

текстах, например:

I0 I j (гл. 9:15) — miasto zowi crk jakoby pd miejsca. Однако в большинстве случаев А. Фирсов употребил союз сам (в цсл. и польск. текстах употреблен союз, jako), что могло бы свидетельствовать о том, что употребление этого союза в образных и гипотетических сравнительных конструкциях является принадлежностью индивидуального стиля А. Фирсова. Например: w, w j I I (21:14).

7.9.3. Редко встречаются в ПсФ сравнительные конструкции с союзными словами и. Местоименное наречие в роли компаративного союза или союзного слова встречается в памятниках XVII в. редко — в контекстах религиозного содержания (см.: ИГ 1979, 363). В ПсФ союзное слово засвидетельствовано 6 раз — в составе сравнительно-сопоставительных конструкций с коррелятом в главном предложении, например: w, w jj w (57:10).

Характерный для делового языка и встречающийся в произведениях художественной литературы XVII в. компаративный союз (см.: ИГ 1979, 362—363; ПЕННИНГТОН 1980, 371) в исследуемом памятнике засвидетельствован лишь 1 раз — в ркп. Б: j j,, 0 (118:85).

7.9.4. Все отмеченные в ПсФ с р а в н и т е л ь н о - с о п о с т а в и т е л ь н ы е конструкции оформлены при помощи книжного союза, который засвидетельствован 12 раз, например: j, (39:6); 0 0, (62:4).

3. Лингвистическое исследование памятника 109

7.10. Некоторые выводы

Установка А. Фирсова на упрощение цсл. языка Псалтыри hw заметно отразилась на синтаксическом строе его Псалтыри.

Весьма характерно, в о - п е р в ы х, что А. Фирсов отказывается прежде всего от тех синтаксических элементов цсл. текста Псалтыри, которые затрудняли понимание текста. Это особенно наглядно проявилось в заменах средств связи в сложноподчиненных предложениях, так как переводчик стремился избежать многозначности средств связи, характерной для цсл. текста Псалтыри, путем устранения (полного или частичного) полисемантичности цсл.

союзов:

союз сохраняется лишь в сравнительно-сопоставительных конструкциях, а союз преимущественно используется в уступительных конструкциях.

В о - в т о р ы х, А. Фирсов использует в качестве основного средства связи, как правило, стилистически нейтральные в XVII в. союзы и союзные слова, предпочитая их традиционно употребляемым в Псалтыри средствам связи (например, в определительных конструкциях союз употребляется чаще, чем, а в причинных конструкциях частотность союза значительно превышает частотность конструкций с союзами,, ). Основной арсенал используемых А. Фирсовым подчинительных союзов и союзных слов имел в XVII в. широкое употребление в книжно-литературных произведениях, что позволяло А. Фирсову упрощать цсл. язык Псалтыри за счет цсл. же по происхождению союзов, сближая тем самым подчинительные конструкции Псалтыри с книжно-литературным языком второй половины XVII в. В - т р е т ь и х, особого внимания заслуживает роль польск. языка в отборе А. Фирсовым союзных средств связи в сложноподчиненных предложениях. «Поддерживающей ролью» польск. языка мы объясняем использование А. Фирсовым в качестве основного средства связи в дополнительных предложениях союзов,,, а также замену субстантивированных причастий и причастных оборотов цсл. текста Псалтыри конструкцией «...

(, )». В - ч е т в е р т ы х, в ПсФ не засвидетельствованы союзы, свойственные в XVII в. и с к л ю ч и т е л ь н о разговорной речи и деловому языку (,, и др.), редко употребляются союзы,,, которые несут на себе отпечаток разговорного субстрата.

Анализ синтаксического строя ПсФ позволяет сделать следующие выводы:

1. Основные синтаксические черты ПсФ сближают ее с книжно-литературными произведениями второй половины XVII в. (это: употребление в функции сказуемого именной формы прилагательных и причастий; нормативность в атрибутивной функции полных форм адъективных слов; нормаПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) тивность Им. предикативного; употребление Р. пад. при отрицании; «книжный» набор основных союзов и союзных слов).

2. От некоторых книжных элементов А. Фирсов последовательно отказывается (это: конструкции «дательный самостоятельный»; «инфинитив + Д. пад.»; второй В. пад.).

3. Благодаря «поддерживающей роли» польск. языка нормативными для ПсФ становятся как некоторые архаичные синтаксические явления (составное именное сказуемое с глагольной связкой в формах наст. времени;

изъяснительный союз ), так и конструкции, свойственные живой великорус. речи (« + Р. пад.»; условный союз ) и деловому языку (« + Р. пад.», конструкция «... »).

Таким образом, существенно видоизменив синтаксический строй цсл.

Псалтыри, А. Фирсов не выходит в целом за рамки «книжных» традиций второй половины XVII в. Нормативными же «некнижными» синтаксическими конструкциями являются в ПсФ лишь те, которые поддерживались польск. языком.

Часть 3 Лексика

По нашим подсчетам в ПсФ содержится чуть свыше 3,5 тысяч слов (включая слова служебные, а также имена собственные; краткие и полные формы прилагательных считаются отдельными словами). Сравнение Словника ПсФ со «Справочным и объяснительным словарем к Псалтыри» П. Гильтебрандта (см.: ГИЛЬТЕБРАНДТ 1898), в котором учтены почти все слова цсл.

текста Псалтыри83, позволяет констатировать, что лишь около 50 % лексики ПсФ совпадает с лексикой цсл. текста Псалтыри. А. Фирсов, таким образом, п о ч т и н а п о л о в и н у обновил лексический состав цсл. Псалтыри84. Нас будет интересовать прежде всего та лексика, за счет которой А. Фирсов «упростил» язык Псалтыри. Интерес представляет также та лексика, от которой А. Фирсов последовательно отказывается. Выяснение обоих моментов кажется нам важным для определения языковой установки переводчика.

Поскольку цсл. Псалтырь была лишь одним из пособий, которыми пользовался А. Фирсов, весьма важной задачей является определение характера ориентации переводчика на польск. тексты Псалтыри и выяснение степени насыщенности ПсФ лексическими полонизмами.

При анализе лексического состава ПсФ, таким образом, нас будут интересовать следующие моменты: выявление и определение характера лексических замен в цсл. тексте Псалтыри; установление степени насыщенности лексики ПсФ русизмами, полонизмами и нейтрально-книжными словами.

3. Лингвистическое исследование памятника 111

1. Лексические замены

1.1. При сопоставлении текста ПсФ с цсл. текстом Псалтыри обращают на себя внимание многочисленные лексические замены, многие из которых, впрочем, осуществлялись А. Фирсовым непоследовательно. Одни из них, безусловно, отражают стремление переводчика сделать язык Псалтыри более доступным для понимания и заключаются в з а м е н е а р х а и ч н ы х с л о в более понятными синонимами. Осуществляя такие замены, А. Фирсов не особенно заботился о стилистическом статусе выбираемых им синонимов, так как в качестве замещающих устаревшие слова А. Фирсов использует как слова из древнерус. лексического фонда, так и слова просторечные; при этом некоторые синонимы были «подсказаны» переводчику польск. текстами. Вот некоторые примеры: вм. (104:30), «кузнечики» вм.

(104:33), вм. (104:39), (cieciwa) вм.

«колчан» (10:3), (czelu) вм. (57:7), вм.

j (72:2), (gole) вм. (17:37), вм. (15:6), вм. I (39:16, 69:4), вм. (141:1), I вм. I (30:14), (lod), (mga) вм. (147:6, 148:8),, (kocio) вм. (59:10, 107:10), j (sie) вм. (140:10) и др.

Приведенные выше замены могли диктоваться объективной причиной — непонятностью значения этих слов.

1.2. Особый интерес, однако, представляют те лексические замены, которые А. Фирсов осуществлял, видимо, исходя из своих я з ы к о в ы х установок, так как заменяемые в этих случаях слова нельзя отнести к архаизмам. В заменах такого рода можно усматривать индивидуальное представление А. Фирсова о «простых словенских словах без украшения» (то есть «русизмах»), противопоставленных «славянизмам»85. Лексические различия между цсл. и рус. языками вполне осознавались книжниками XVI—XVIII вв., однако определялись во многом интуитивно, вследствие чего одно из двух в равной степени «словенских» слов могло соотноситься с «русским» языком, а другое — с цсл. (например, и ).

Рассмотрим сначала те слова цсл. текста Псалтыри, от которых А. Фирсов либо последовательно отказывается, либо заменяет их очень часто.

К числу р е г у л я р н ы х замен относится употребление наречия (37) вместо цсл., не засвидетельствованного в ПсФ ни разу. Сознательность этой замены особенно наглядно проявляется в тех случаях, когда цсл.

стих в целом оставляется А. Фирсовым без изменений (33:2, 104:4 и др.).

Г. Лудольф противопоставляет эти слова как «славянское» () и «русское»

() (см.: ЛАРИН 1937, 116), а в Рук. л. (см.: АВЕРЬЯНОВА 1964) оба слова даются без помет.

Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) Столь же последователен А. Фирсов в замене цсл. словосочетанием (9:22, 41:6, 41:10 и др.) и (2:1, 21:2, 42:2 и др.)86.

Очень часто заменяет А. Фирсов наречие j наречием (77:29, 78:8, 91:6 и др.), в том числе в тех случаях, когда других замен в цсл. стихе совсем или почти нет (103:1, 106:38 и др.). Хотя А. Фирсов осуществлял эту замену непоследовательно (наречие j отмечено 15 раз), высокая частотность наречия (47 употреблений) свидетельствует о предпочтении переводчиком именно этого слова.

Характерна для А. Фирсова замена цсл. (3) существительными (67:31, 75:4, 77:9 и др.) и (17:35, 17:40, 88:44, 139:8), которые в количественном отношении встречаются в нашем памятнике чаще: — 6 раз, — 7 раз. Оба слова широко употреблялись в древнерус. памятниках письменности, преимущественно в летописях (см.: ДРС I, 186; II, 310);

в ПсФ существительное иногда «подсказывалось» переводчику польск. словом bitwa (например, 88:44).

Старательно избегает А. Фирсов также употреблять существительное I, заменяя его словами (13 раз), (117:15), (51:6) и (83:11). Все слова — за исключением последнего — встречаются и в цсл. тексте Псалтыри. Существительное употреблено А. Фирсовым, видимо, под влиянием paace польск. текста.

Слово «предмет, которому поклоняются язычники» А. Фирсов почти регулярно заменяет существительным, засвидетельствованным 9 раз. Слово «идол» отмечается в цсл. текстах с XIII в. (см.: СРЕЗНЕВСКИЙ I, 197—198), а в ПсФ оно поддерживается польск. bawan, ср.: bawanowi litemu — (105:19); rzezanym bawanom — j (105:36, 105:38). Слово отмечено в ПсФ лишь 1 раз (96:7).

Весьма характерны для А. Фирсова частые замены слов с корнем словами с корнем -: на (15:7, 103:35, 133:1

и др.), на (53:8, 85:5), I на (33:15, 34:12, 36:27 и др.), а также последовательная замена цсл. на (13:4, 36:3, 51:5), (13:1). Однако в большинстве случаев А. Фирсов все же оставляет в тексте цсл. слово, вследствие чего слова с корнем - более частотны, чем слова с корнем -, ср.: (52) — (10), (29) — (8), I (23) — (32). Приведенные выше примеры весьма показательны, так как слова с корнем - могли ассоциироваться в языковом сознании А. Фирсова с «русизмами» — как, например, у автора Рук. л. (см.: АВЕРЬЯНОВА 1964, 39). При этом многие из них были «подсказаны» переводчику польск. текстами (dobry).

Стремлением избегать лексической многозначности и «подсказывающей» ролью польск. текстов следует, видимо, объяснять последовательную

3. Лингвистическое исследование памятника 113 замену цсл. в значении «народ, люди» словом — польск.

nard (9:21, 17:44, 17:50 и др.). За словом А. Фирсов оставляет значения: «иноплеменники, язычники» (во мн. ч. — 14 раз), «часть тела» (34) и «средство общения» (19).

Весьма многочисленны также примеры замены словосочетания j словосочетанием (74:2, 78:13, 99:4 и др.).

Во всех случаях замена осуществлена под влиянием польск. wysawia Boga, причем несколько раз А. Фирсов даже употребил в этом словосочетании глагол (56:10, 70:22).

Под влиянием польск. текста осуществлены многочисленные замены существительного цсл. текста Псалтыри словом I (6:5, 25:3, 30:22 и мн. др.). Хотя оба слова в значении «сострадание, сочувствие» встречаются уже в древнейших цсл. памятниках письменности (см.: ДРС IX, 151— 152, 155), в тексте Псалтыри использовалось лишь слово. Однако в польск. языке существительное mio помимо значения «милосердие» имело не свойственное рус. языку значение «любовь» (см.: ССП IV, 262—265), в то время как существительное miosierdzie употреблялось преимущественно в значении «сострадание, сочувствие» (см.: ССП IV, 255—257). Семантическое отталкивание от значения польск. слова mio, видимо, и привело к частым заменам цсл. на I, которое во всех случаях поддерживается польск. miosierdzie (54). Чаще, однако, А. Фирсов оставлял слово без изменения (оно засвидетельствовано 101 раз).

Многие лексические замены в ПсФ, как мы уже отмечали выше, были «подсказаны» переводчику польск. текстами Псалтыри. При этом некоторые из таких замен, строго говоря, не изменяют стилистический статус заменяемого слова (оба слова употребляются в цсл. тексте Псалтыри), но нарушают свойственные этим парам слов с м ы с л о в ы е различия. Это, например, замена существительного словом, —, Так, существительные и имели в цсл. тексте Псалтыри семантические различия, идущие от греческого текста и заключавшиеся в том, что осмыслялась как божественное начало, а — как человеческое (см.: УСПЕНСКИЙ 1983, 49, 112—113), вследствие чего позиции обоих слов в цсл.

тексте Псалтыри были строго закреплены, ср.:

I, (84:12). Однако в польск. языке в семантическое противопоставление со словом prawda вступало слово sprawiedliwo (ср.: Prawda si narodzi z ziemie, a sprawiedliwo wyjrzy z nieba), за которым в основном и было закреплено значение божественного начала (см.: ССП VIII, 367—368). Существительное prawda, таким образом, в польск. текстах Псалтыри употреблялось в тех позициях, где в цсл. — Употребляя слово как в соответствии с цсл. текстом Псалтыри, Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) так и в соответствии с польск. текстами, переводчик замещает в последнем случае цсл. (5:10, 11:2, 30:6 и др.). А. Фирсов, видимо, был далек от мысли дифференцировать значения слов и. Более того, полагаем, что в его языковом сознании эти слова противопоставлялись не в семантическом, а в с т и л и с т и ч е с к о м отношении — в том же смысле, что и у Г. Лудольфа: см. его замечание о том, что является «славянизмом», а — «русизмом» (см.: ЛАРИН 1937, 116). Употребляя преимущественно «русизм» (159) ( — 11 раз), А. Фирсов тем самым реализовывал свою программу, направленную на упрощение языка Псалтыри.

Смысловые различия того же порядка были свойственны в цсл. тексте Псалтыри глаголам и. В польск. текстах, однако, оба значения «покрывались» одним глаголом — wsta (powsta), вследствие чего А. Фирсов часто меняет на (9:20, 9:33, 16:3 и др.). Если последний глагол отмечен в нашем памятнике 41 раз, то глагол засвидетельствован лишь 4 раза: 3 раза в глоссах ркп. А, принадлежащих постороннему лицу (1:5, 11:6, 16:13), и 1 раз в ркп. Б-В (67:2, в ркп. А и Г — ).

К рассматриваемым явлениям следует, видимо, отнести многочисленные замены (19 раз) существительным слова цсл. текста Псалтыри (16:2, 18:10, 96:2 и др.). Если в цсл. языке в значении «приговор, решение»

употреблялось как слово (см.: СРЕЗНЕВСКИЙ III, 608), так и (см.:

СРЕЗНЕВСКИЙ III, 603—607), то в польск. языке это значение выражалось лишь словом sd (см.: ССП VIII, 125—131), что и привело А. Фирсова к столь частым заменам. Замечательно, что из 19 отмеченных в ПсФ употреблений слова 11 принадлежат постороннему лицу, правившему текст ркп. А.

Этот «справщик» либо в глоссах (18:10, 47:12, 118:13 и др.), либо непосредственно в тексте (96:8, 104:5, 118:20 и др.) заменяет им слово.

Поскольку в основе семантических противопоставлений лексических пар —, — можно усматривать различие между подлинной (высшей) и эмпирически наблюдаемой реальностью (см.: УСПЕНСКИЙ 1983, 49), в замене слов, соотносимых с божественным началом (, ), словами, относящимися к реальной действительности (, ), можно усматривать — помимо ориентации переводчика на польск. язык — также индивидуальное представление А. Фирсова о «славянизмах» и «русизмах».

Итак, анализ лексических замен, осуществляемых А. Фирсовым с большей или меньшей регулярностью, позволяет констатировать, что р е г у л я р н ы м и в ПсФ являются преимущественно те замены, которые регулярно «подсказывались» польск. текстами ( —, — и др.).

3. Лингвистическое исследование памятника 115 Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что если замещаемые А. Фирсовым слова являются специфически книжными, то слова, употребляемые вместо них, представлены в большинстве случаев как в книжном языке, так и в живой речи. Замечательно, что в принципе такое же понимание «русских» слов было отмечено Л. С. Ковтун у Максима Грека и Нила Курлятева, которые, называя свой перевод Псалтыри 1552 г. «русским», «имели в виду не происхождение слов и форм, а то, насколько приняты они у русских»

(КОВТУН 1975, 80). Индивидуальное представление А. Фирсова о «простых словенских» словах, таким образом, нельзя считать оригинальным — оно отражает языковые представления книжников XVI—XVII вв. и заключается в том, что совпадающие элементы цсл. и рус. языков воспринимались на Руси как «свои» — они «оказывались в сознании русских людей в одном ряду с русизмами, а не церковнославянизмами» (КОВТУН 1975, 113)87. К числу индивидуальных явлений поэтому следует относить не принцип противопоставления «словенской» и «простой словенской» лексики у А. Фирсова, а конкретные примеры лексических замен, среди которых оказываются и полонизмы.

Таким образом, под «простыми обыклыми словенскими» словами ПсФ следует понимать в первую очередь слова нейтрального лексического фонда, общие для рус. и цсл. языков88. Что же касается специфически разговорных слов и форм, не характерных для книжного языка, то они и для «простого»

языка А. Фирсова в целом не свойственны и относятся к числу явлений окказиональных. Это — редкие примеры слов с фонетическими признаками русизмов (о них мы будем говорить ниже), а также небольшое количество просторечных слов: (арг. 40:6), j (103:33), j (142:3), (93:18, 113:15) и некоторые другие.

1.3. Сказанное выше по отношению к лексическим заменам, осуществленным А. Фирсовым в цсл. тексте Псалтыри, наглядно подтверждается так называемыми «произвольниками», то есть стилистически противопоставленными л е к с и ч е с к и м и в а р и а н т а м и перевода, один из которых вынесен на поля рукописи89.

В XVII в. составление «произвольников» было неотъемлемой частью лексической работы переводчиков и исправителей церковных текстов, причем если в предшествующий период основной задачей «произвольников»

было выявить значение слова или оборота речи путем сопоставления синонимичных слов и выражений, то в XVII в. составители «произвольников»

часто сопоставляли цсл. и рус. лексику (см.: КОВТУН 1963, 317). Замечательно, что о «произвольниках» А. Фирсов упоминает в Предисловии к своей Псалтыри (этот фрагмент Предисловия, как уже отмечалось, восходит к Предисловию Нила Курлятева к переведенной Максимом Греком в 1552 г. Псалтыри):, I j, w j Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование)., I, :

. :

j w, j, wj (ПАФ: 185).

Если «произвольники», направленные на т о л к о в а н и е отдельных слов и стихов текста Псалтыри, характерны для обоих вариантов ПсФ, то «произвольники», представляющие собой л е к с и ч е с к и е в а р и а н т ы п е р е в о д а, представлены подавляющим большинством примеров лишь в ркп.

Б-Г — то есть в п е р в о м в а р и а н т е ПсФ, что подтверждает наше мнение об этом варианте как о более раннем. Поскольку «произвольники» составлялись при предварительной, черновой работе над переводом или правкой богослужебных книг, а потом предлагались справщику на выбор по его «произволению» (см.: КОВТУН 1963, 286), следует полагать, что ркп. Б-Г представляют собой списки с чернового варианта ПсФ. Ркп. А в таком случае является окончательным, отредактированным переводчиком текстом Псалтыри, и почти полное отсутствие во втором варианте «произвольников» — лексических вариантов позволяет предполагать, что автором уже был сделан выбор между семантически тождественными, но стилистически отличающимися «произвольниками».

Ниже приведем список «произвольников», которые можно рассматривать как синонимы (иногда — не в основном, а в частном значении). Слова приводятся в последовательности: текст — глосса; подтитловые написания раскрываются; в скобках даются пометы: цсл. — означает, что данное слово соответствует традиционному цсл. тексту Псалтыри; помета польск. означает, что однокоренное слово засвидетельствовано в одном из польск. текстов (или в нескольких из них), при этом конкретный польск. текст указывается лишь в тех случаях, когда как текст ПсФ, так и глосса к нему восходят к польск. текстам, но разным; А — означает, что глосса принадлежит постороннему лицу в ркп. А.

(цсл.) — (польск.) — 17:6; (цсл.) — (польск.) — 54:16 (Б-Г), 29:4 (А, В, Г), 30:18 (А, В, Г), 87:4 (Б-Г), 93:17 (Б-Г);

(цсл.) — (польск.) — 76:17 (В, Г), 134:6 (А, В, Г); (цсл.

) —, (польск.) — 13:2 (А); (цсл. ) — 17:40 (Б-Г); (цсл.) — — 33:11 (Г); (цсл.) — — 84:2 (Б-Г); (цсл.) — — 101:1 (А), 103:1; (цсл.) — — 1:1 (А); (цсл.) — — 33:19 (Б-Г); — j — 67:10 (Б-Г); I — (польск.) — 106:8 (Б-Г); (цсл.) — — 143:1; (цсл.) — jI — 106:18 (Б-Г); (Б-99) — I (Б-63) — 103:26 (Б-Г); jI — (польск.) — 16:15 (Б-Г); (цсл.) — j — 144:13 (Б-Г);

3. Лингвистическое исследование памятника 117 jj — j (цсл.) — 87:18 (А); (польск.) — 29:2 (Б-Г); (А, цсл.) — — 137:9 (А); (цсл.) — (польск.) — 107:6 (Б-Г); (цсл.) — j (польск.) — 99:1 (Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 31:9 (А);

(польск.) — I (цсл.) — 112:5 (Б-Г); j (цсл.) — j 10:5 (Б, В); (польск.) — (цсл.) — 18:7 (Б-Г);

(цсл.) — I 104:19 (А, В, Г); (польск.) — (цсл.) — 27:1 (А);

— j (цсл.) — 43:13, (польск.) — 43:13 (В, Г);

(цсл.) — — 28:2, — j (польск.) — 115:10 (В, Г); Iцсл.) — (польск.) — 108:6 (А, Б-Г); (цсл.) — j — 12:2 (А, В, Г); (цсл.) — — 25:8 (Б-Г);

(польск.) — — 44:5 (В, Г); I (цсл.) — I — 134:4 (БГ); j (польск.) — jI — 60:6 (Б), 118:101 (Б);

(цсл.) — (польск.) — 107:9 (Б-Г); — — 42:3; цсл.) — 64:14 (Б-Г); (польск.) — — 17:9 (А); (цсл.) — (польск.) — 17:9; j (БГ) — (цсл.) — 118:9 (Б-Г); — I (польск.) — 34:26 (Б-Г);

j — I (польск.) — 34:17 (Б-Г); I (цсл.) — (польск.) — 73:13 (Б, Г), 148:7; j (цсл.) — — 20:20 (Б-Г);

(цсл.) — (польск.) — 107:10 (Б-Г), 107:11 (Б-Г); — В, Г); (цсл.) — I — 140:4 (А);

(цсл.) — — 30:24 (Б-Г); (цсл.) — j — 25:1 (Б-Г);

j (цсл.) — (польск.) — 137:1 (А), 104:1 (Б-Г); цсл.) — j (польск.) — 10:6; (цсл.) — I (польск.) — 108:17 (Б-Г); (цсл.) — J — 44:17 (Б-Г);

(цсл.) —, jI (польск.) — 131:1; j — I (цсл.) — 107:9 (А); (цсл.) — (польск.) — 149:5; (цсл.) — j (польск.) — 146:10 (Б-Г); — (цсл.) — 30:21 (Б-Г); I (польск.) — (цсл.) — 143:2 (А); (цсл.) — jI — 118:130 (Б-Г); I (цсл.) — I (польск.) — 143:7 (Б-Г);

(цсл.) — (польск.) — 128:1 (Б-Г); (цсл.) — j (польск.) — 30:25 (Б-Г); (цсл.) — j (польск.) — 1:1, 33:9 (В, Г), 139:12; (польск.) — (цсл.) — 113:5 (А);

(цсл.) — (польск.) — 140:5; (цсл.) — (польск.) — 146:4 (А); — (цсл.) — 25:1 (Б-Г); (Б-Г) — 143:8 (Б-Г); j (цсл.) — (польск.) — 113:8 (Б-Г);

I (цсл.) — (польск.), — 33:7 (Б-Г), 139:13;

(Б-Г, цсл.) — (польск.) — 101:7 (Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 118:61 (Б-Г); (польск.) — (цсл.) — 25:6 (А);

j (польск.) — (цсл.) — 103:11 (Б-Г); (цсл.) — Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование), j (польск.) — 112:1 (А, Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 7:8 (Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 148:10 (А); — (цсл.) — 106:13 (Б-Г); j (цсл., Б, В) — j — 18:2 (Б, В); I — I (цсл.) — 34:3 (Б-Г); (цсл., Б-Г) — Б-Г); (цсл.) — I (польск.) — 9:24 (А, В, Г);

(цсл.) — (польск.) — 17:6 (Б-Г); I (польск.) — j (цсл.) — 18:14 (Б-Г); — (польск.) — 108:23 (БГ); (цсл.) — I (польск.) — 43:15 (Б-Г); jI (цсл.) — j (польск.) — 26:1 (Б-Г); (цсл.) — — 118:140;

(польск.) — (цсл.) — 106:14 (Б-Г); — польск.) — 147:7 (В, Г); — (цсл.) — 58:3 (Г);

(цсл.) — (польск.) — 23:9 (Б-Г), 148:2 (Б-Г), 150:2 (Б-Г);

(цсл.) — (польск.) — 103:21 (Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 33:5 (Б-Г); (цсл.) — (польск.) — 17:5 (А);

(цсл.) — — 30:11 (Б-Г); (Б-Г) — 118:129 (БГ); I (польск.) — (цсл.) — 39:10; I (цсл.) — I — 145:3 (Б-Г); (цсл.) — — 11:2; (цсл.) — — 139:6 (Б-Г); (цсл.) — j — 87:19 (А, Б-Г); (цсл.) — — 36:30 (А, Б-Г); (польск.) — (цсл.) — 142:6; I — Б-Г); — — 28:8 (Б-Г);

I (польск.) — I (цсл.) — 71:4 (Г) — (цсл.) — 101:18 (А); (цсл.) — — 115:7 (А); (цсл.) — — 18:8 (Б-Г); I (цсл.) — I — 30:19 (В, Г); (цсл.) — (польск.) — 30:2 (Б-Г); I (цсл.) — j — 150:1 (Б-Г);

I (польск.) — — 106:6 (Б-Г); — — 21:23 (А, БГ); j — (цсл.) — 111:1 (А); I (цсл.) — — 143:11 (А); «народ» (цсл.) — (польск.) — 46:2 (Г), 116:1 (А, В, Г).

Приведенный список «произвольников» позволяет сделать следующие выводы:

1. В подавляющем большинстве примеров «произвольник», восходящий к цсл. тексту, находится в т е к с т е ПсФ (следовательно, в ркп. А он лишен лексического варианта), а «произвольник», вынесенный на поля, восходит, как правило, к польск. текстам (при этом полонизмов среди таких «произвольников» мало, в большинстве своем это слова нейтрального лексического фонда, «подсказанные» польск. текстами).

2. Поскольку в большинстве случаев одним из «произвольников» является слово цсл. текста Псалтыри, мы можем рассматривать такие слова в рамках описанного выше противопоставления «славянизмов» и «русизмов». Характерно при этом, что значительная часть таких «произвольников» с о в Лингвистическое исследование памятника 119 п а д а е т с л е к с и ч е с к и м и з а м е н а м и, осуществленными А. Фирсовым в цсл. тексте Псалтыри. Так, например, редкая замена в тексте цсл.

словом (6:6) совпадает с частым глоссированием цсл. словом — в соответствии с польск. grb (54:16, 87:4, 93:17 и др.), а уже упоминавшаяся замена цсл. словом также соответствует «произвольникам» —.

Таким образом, анализ «произвольников» свидетельствует как о большой лексической работе, проделанной переводчиком, так и о том, что значительная часть «произвольников»-синонимов в окончательный вариант Псалтыри вошла не в качестве словарных примечаний, а в качестве лексических замен в тексте Псалтыри. Последнее обстоятельство подтверждает нашу гипотезу о том, что протограф ркп. Б-Г являлся предварительным, черновым вариантом перевода.

Анализ осуществленных А. Фирсовым лексических замен в тексте Псалтыри и «произвольников» позволяет сделать вывод, что бльшая часть лексических замен была сделана не по причине непонятности, архаичности заменяемых слов, а в силу вполне осознаваемой переводчиком установки на о т к а з о т с п е ц и ф и ч е с к и к н и ж н о й л е к с и к и; при этом упрощение осуществлялось в основном за счет нейтральной лексики, которая часто «подсказывалась» польск. текстами Псалтыри. Что же касается специфически разговорных форм и слов, маркированных как р у с и з м ы, то они встречаются в ПсФ редко. Рассмотрим некоторые из них.

2. Лексика с «формальными» приметами церковнославянского и русского языков «Формальными» приметами цсл. и рус. языков считаются те приметы, которые позволяют относить одно из слов к числу славянизмов, а другое — к числу русизмов на основании взаимно противопоставленных фонетических или словообразовательных признаков. К ф о н е т и ч е с к и м приметам цсл. языка относятся: неполногласие, противопоставленное полногласию рус. языка; сочетание -- на месте праславянского *dj, противопоставленное рус. ; написание -- на месте праславянского *tj, противопоставленное рус. ; начальное - в некоторых словах, противопоставленное рус. -. К числу с л о в о о б р а з о в а т е л ь н ы х примет цсл. языка следует отнести глаголы с префиксом

-, противопоставленные однокоренным рус. глаголам с префиксом -.

2.1. В некоторых исследованиях недавнего времени наблюдается скептическое отношение к представлению о книжной исключительности неполногласия. Традиция книжного употребления неполногласных форм была настолько древней, что такие слова, как,,, и др. не восПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) принимались в XVII в. как стилистически маркированные: это были «нейтрально-книжные слова» (ТАРКОВСКИЙ 1975, 99). «Их стилистический ореол значительно потускнел, привлечение их в текст обычно не может быть объяснено какими-либо стилистическими устремлениями; они свободно сочетаются в рамках одного предложения с соответствующими полногласными образованиями» (КУТИНА 1953, 13).

Разделяя подобное мнение о «нейтрально-книжном» характере неполногласных форм в произведениях XVII в.90 (ср.: ШУМИЛОВА 1979, 33), отметим, что п о л н о г л а с н ы е дублеты этих форм продолжали оставаться в это время стилистически маркированными, свидетельствуя об ориентации автора или переводчика произведения на разговорный язык.

В ПсФ засвидетельствовано 13 слов с корневым полногласием; все они встретились по 1 разу и большинство из них имеет в тексте более частотные варианты с неполногласием, например: ; — (1), (5); — (1), I (2); — (1), I (4); (А) — (1, Б-Г), (1), (6); — А) — (Б-Г), (6).

Редкое употребление, а также преимущественно вариативный характер полногласных форм свидетельствуют о том, что для языка ПсФ они являются окказионализмами. Единственным исключением являются слова с корнем ()-, последовательно употребляемые А. Фирсовым в полногласном варианте: (8), (1), (3), (2), вероятно, потому, что неполногласные варианты этих слов были в XVII в. уже совсем неупотребительными.

Нормой же для ПсФ является неполногласная лексика: (1), (1), (4), (1), (19), «часть тела» (29), (63), и др.

Преимущественно в неполногласном варианте представлены также слова с приставкой -: (3), () (6), (1), и др. С приставкой - засвидетельствовано всего 4 глагола, три из которых имеют варианты с неполногласием: (1) — (2), (1); (Б) — (В, Г); А, В) — (1, Б, В).

2.2. Как известно, написание и произношение -- на месте общеслав. *dj становится нормой цсл. языка после второго южнославянского влияния; нормативные же для предшествующего периода написания с -- объявляются некнижными и причисляются к русизмам. «Таким образом, слово, которое ранее соответствовало норме церковнославянского языка, противопоставляется теперь церковнославянскому и воспринимается

3. Лингвистическое исследование памятника 121 как специфический русизм» (УСПЕНСКИЙ 1983, 58). Следует полагать, что в конце XVII в. написание слов с -- и -- было существенным в плане противопоставления книжного языка разговорному, о чем, в частности, свидетельствует, по мнению А. А. Шумиловой, как написание в подавляющем большинстве случаев в Минее 1693 г. -- на месте общеслав. *dj, так и наличие гиперкорректных форм типа,, и др. (см.:

ШУМИЛОВА 1979, 24—26, 33).

В ПсФ преобладают слова с сочетанием --, например: (3), I (4) и др. Однако русизмы с -- встречаются в ПсФ довольно часто (26 примеров), преимущественно в ркп. А и Г и, за исключением слова (34:14), только в качестве вариантов цсл. форм с --, например: (25) — (1, А);

(6) — (13), (7) — (1) — I (6).

2.3. Написание с на месте общеслав. *tj встретилось нам всего один раз:

(24:12), нормативными же являются написания с --: j (2), (5), (2), (12) и др.

2.4. Нормативными для исследуемого памятника являются слова с начальным -: (63), (2), (1), (2), (4) и др. Исключением является лишь один раз встретившееся краткое прилагательное (101:28).

2.5. В ПсФ в большом количестве засвидетельствованы глаголы с префиксами -/- и -. Существовавшее долгое время мнение о цсл. происхождении всех глаголов с префиксом - было значительно поколеблено исследованием Б. М. Ляпунова, противопоставившего в генетическом плане два структурно-семантических типа глаголов с - — локально-выделительный и полноты, исчерпанности действия и доказавшего, что глаголы 2-го типа были исконно свойственны рус. языку (см.: ЛЯПУНОВ 1929, 754—765). Исследование Г. И. Белозерцева, имевшее целью выявить характер взаимоотношения образований с локальными приставками - и - в различных типах древнерус. литературного языка XI—XVII вв., показало, что между этими образованиями существовала «стилистическая противопоставленность функционального характера, которая проявлялась… в закрепленности их за определенными сферами употребления» (БЕЛОЗЕРЦЕВ 1966, 15) и в целом почти адекватно отражала языковые установки автора произведения91.

В ПсФ засвидетельствовано 32 глагола (95 употреблений, в том числе — причастий и деепричастий) с префиксом - и 48 глаголов (279 употреблений) с префиксом -/-. С локально-выделительным значением отмечено 23 глагола (78 употреблений) с префиксом - и 22 глагола (201 употребление) с префиксом -/-. Со значением исчерпанности действия отмечено 9 глаголов (17 употреблений) с префиксом - и 26 глаголов (78 употреблеПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) ний) с префиксом -/- (в ряде случаев значение глаголов с этими префиксами не удается определить однозначно). Глаголы с префиксом -, таким образом, встречаются в ПсФ очень часто. Попытаемся объяснить этот факт.

Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что некоторые глаголы с префиксом - являются п о л о н и з м а м и. Это глаголы: j, (3), (7),

92. Эти глаголы встретились, как правило, по одному разу, поэтому их следует считать о к к а з и о н а л ь н ы м и п о л о н и з м а м и.

Следует отметить, однако, что многие глаголы с префиксом -, известные древнерус. и великорус. памятникам письменности, на основании чего их следует считать р у с и з м а м и, т а к ж е поддерживаются в ПсФ аналогичными польск. глаголами. Например: глагол «вывести за пределы чего-л.» (ДРС — Новг. I лет.): (67:23) — wyprowadz, wyprowadzi; (ДРС — Новг.

I лет.):

(арг. 10:2) — wyganiali; (ДРС — Ник. лет.): (88:35) — wyszo.

Эти и многие другие примеры свидетельствуют о том, что столь широкому употреблению глаголов с префиксом - ПсФ во многом обязана польск. текстам и польск.

языку, которому неизвестны глаголы с префиксом *iz- (см.:

ОСТРОМЕНЦКА-ФРОНЧАК 1976, 101—116).

Таким образом, в использовании А. Фирсовым глаголов с префиксом мы наблюдаем уже установленную ранее по отношению к некоторым морфологическим формам и синтаксическим конструкциям закономерность, отражающую характер ориентации переводчика на польск. язык: русизм, поддержанный нормой польск. языка, становится в переводе н о р м о й или в а р и а н т о м н о р м ы (как в данном случае). Характерно при этом, что польск.

глаголы с префиксом wy-, неизвестные великорус. языку, А. Фирсов все же старается переводить глаголом с префиксом -: например, в ПсФ не засвидетельствовано ни одного примера с *, а только (102), которым А. Фирсов последовательно переводит польск. глагол wybawi.

Столь частое использование А. Фирсовым глаголов с префиксом -, наличие в тексте дублетных образований (с префиксами - и -), а также случаи их употребления в тексте рядом (например: 0,... s w, — 43:3) позволяют полагать, что префиксы - и - А. Фирсов стилистически не дифференцировал, возможно, в силу характера его ориентации на польск. язык.

–  –  –

Значительный пласт лексики ПсФ составляют отвлеченные существительные с суффиксами - (-, -), -, - и названия лиц по дейЛингвистическое исследование памятника 123 ствиям (nomina agentis) с суффиксом -. Как известно, большое количество новообразований с этими старославянскими по происхождению суффиксами появилось после второго южнославянского влияния — с целью заменить собственно рус. лексемы (см.: УСПЕНСКИЙ 1983, 56). Эти неославянизмы значительно пополнили лексический состав цсл. языка. Вторым толчком к появлению новообразований с этими суффиксами явилось так называемое «третье южнославянское влияние» — опосредованное западнорус. языком влияние польск. языка, которое он оказывал в XVI—XVII вв. на великорус. книжный и деловой языки и в результате которого в лексический состав рус.

языка вошло значительное количество новообразований с этими суффиксами (см.:

ШАНСКИЙ 1959, 127; БИРЖАКОВА и др. 1972, 288). Отвлеченные имена на

-, -, - «расценивались книжниками XVII в. как особо литературные и всячески культивировались» (КУТИНА 1953, 14); в то же время в XVII в.

расширяется сфера их употребления (см.: ПОРОХОВА 1969, 26—27)93.

3.1. Существительные с суффиксом -

Существительные с суффиксом - зафиксированы в древнейших старославянских памятниках письменности, однако продуктивность этих образований была в старославянском языке небольшой (см.: ШАНСКИЙ 1959, 117—118). По свидетельству Н. М. Шанского, продуктивность суффикс впервые получает в письменности Юго-Западной Руси XIV—XVI вв., где он стал одним из самых распространенных суффиксов отвлеченности. Так, в исследованных Е. Ф. Карским двух западнорус. переводах Псалтыри, выполненных в XVI и XVII вв., засвидетельствовано 85 слов на - (см.: ШАНСКИЙ 1959, 123).

В XVII в. образовательная модель на - становится продуктивной и в Московской Руси, что связано с тем влиянием, которое в это время оказывал на литературный язык Московского государства литературный язык ЮгоЗападной Руси. Это опосредованное западнорус. языком польск. влияние сказывается как в появлении в великорус. памятниках письменности XVII в.

(прежде всего — переведенных с польск. языка и текстах делового характера) заимствованных слов на -, так и в большом количестве собственных новообразований: «Конец XVII в. можно считать датой начала той исключительной продуктивности суффикса -ость в русском языке, которая отмечается для современного русского литературного языка» (ШАНСКИЙ 1959, 128).

В ПсФ засвидетельствовано 55 отвлеченных существительных на примера), из которых лишь 17 встречаются в цсл. тексте Псалтыри. Обращает на себя внимание то, что большинство слов на - впервые отмечается ДРС (КДРС) в памятниках XVI—XVII вв., например: «влажПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) ность, сырость» (1) — Травн. Любч.

XVII~1534; j (2) — XVII в.:

Дон. д., ДАИ II; (1) — Курб. Пис., XVII~XVI вв.; (1) — Алф. XVII в.; (1) — Чюд. Серг. Аз., 1654, ДАИ, 1668;

(4) — Требник, XVI в.; (9) — Травн. Любч. XVII~1534 и др.

Среди существительных на -, засвидетельствованных в ПсФ, есть такие, которые отмечаются ДРС (КДРС) впервые в текстах XVI—XVII вв., являющихся переводом с польск. языка, либо у авторов, язык которых насыщен полонизмами (таких, как А. Курбский), а в нашем памятнике поддерживаются польск. существительными на -o: (1) — wielmono (Козм.

1670 г.; С. Кохман дает более раннюю фиксацию этого слова — 1488 г. — в великорус. дипломатической корреспонденции и считает его полонизмом, см.: КОХМАН I, 45—46); «всякий домашний скот и пища, предназначенная для употребления» (3) — ywno (Назир. XVI в., Курб. Ист.

XVII~XVI вв., к числу полонизмов относит это слово С. Кохман — см.:

КОХМАН 1969, 132—134); (1) — gorco (Назир., XVI в.); mono (Козм. 1670 г.; Рим. д. 1688 г.); (6) — nie- winno (Артакс. д. 1672 г.); (1) — szeroko (Назир., XVI в., Курб. Ист.). Некоторых существительных на -, находящих поддержку в польск. текстах, в материалах КДРС либо нет совсем, либо они впервые фиксируются в произведениях XVIII в.: (2) — nisko, (1) — omyno, (2) — skryto, (1) — ciszko.

Названные выше существительные на - являются, таким образом, п о л о н и з м а м и, что подтверждается как материалами ДРС (КДРС), так и польск. текстами Псалтыри. К числу полонизмов следует, на наш взгляд, отнести еще следующие слова: (3) — wysoko, j (5) — wiadomo, (8) — gboko, j «умеренность» (1) — miarno (см.: КОХМАН 1973, 94; КОХМАН I, 44—45; КОХМАН 1975, 85—86).

Существительные на - встречаются в XVII в. прежде всего в таких памятниках, «для которых характерна живая связь с церковнославянской стихией», в то время как в грамотках-письмах XVII в. они «буквально единичны» (см.: ПРОКОПОВИЧ и др. 1974, 126, 131). Полагаем поэтому, что все засвидетельствованные в ПсФ имена на - — в том числе и полонизмы типа,,,, (за исключением чуждых великорус. языку слов,,, не имевших в рус. языке производящих эти существительные прилагательных) — следует расценивать как к н и ж н ы е образования. Они в языковом сознании А. Фирсова были «своими», а не «чужими»94.

Существительными на - А. Фирсов заменяет слова на -, -,

-, - и др. цсл. текста Псалтыри, например: вм.

(15:7, 25:2, 50:12), (21:15, 39:9); вм. (94:4); Лингвистическое исследование памятника 125 вм. (68:3); вм. (18:7); вм.

(9:9); вм. (72:6); j вм. j (4:7, 96:11, 111:4);

вм. (17:21) и др. Некоторые новообразования на - являются словообразовательными вариантами отвлеченных существительных на

-, -, отмеченных и в цсл. тексте Псалтыри: (3) — (10), (8) — (3), (1) — (1), (1) — (1).

–  –  –

Отвлеченные существительные на -, подобно образованиям на -, были известны древнейшим старославянским памятникам письменности, однако продуктивность их была невелика. В конце XVII—XVIII вв. продуктивность этой словообразовательной модели активизировалась, хотя и в меньшей степени, чем продуктивность модели на - (см.: МАЛЬЦЕВА и др.

1975, 75—78).

В ПсФ засвидетельствовано 36 отвлеченных существительных на примеров), из которых лишь 9 встречаются в цсл. тексте Псалтыри.

Многие из отмеченных в ПсФ имен на - являются поздними образованиями и впервые фиксируются ДРС (КДРС) в памятниках XVI—XVII вв., например: j (3), (2), (2), (2), (1), (1), (1), j (14), а слово (1) в материалах КДРС не встречается вообще. Некоторые из отмеченных слов являются, по мнению исследователей, полонизмами:, j,, 95.

Полонизм j «наследственное владение» (14) заслуживает особого рассмотрения. Тринадцать раз это слово поддерживается польск.

dziedzictwo96. Этим словом А. Фирсов заменяет цсл. I (46:5, 60:6, 93:5

и др.), отмеченное в ПсФ 4 раза. Факт высокой частотности слова j в ПсФ не позволяет расценивать его как явление окказиональное: А. Фирсов употребляет его чаще, чем слово jI, отмеченное 12 раз (при этом в ркп. А — 9 раз).

Хотя существительное j фиксируется КДРС лишь во второй половине XVII в., однокоренное ему слово j (польск. dziedzic) «наследник, наследственный правитель» уже с середины XV в. встречается в собственно великорус. грамотах, вышедших из канцелярии митрополита Ионы, в составе титула великого князя j «наследник» и является заимствованием из западнорус. языка (см.: ЗОЛТАН 1987, 47—50)97. Выражение j входило в состав полного царского титула еще и при Петре I (см.: ЗОЛТАН 1987, 47). Факт вхождения слова Псалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) j в великокняжеский титул придавал ему, видимо, высокий стилистический статус. Так же могло восприниматься и слово j, которое в таком случае входило в один стилистический ряд со славянизмами.

Безусловный интерес представляет факт употребления А. Фирсовым слова «государство», отмеченного в ПсФ дважды: j I 0j I, (ПАФ: 181); j j I s 0 (гл. 109:6). Оба раза А. Фирсов употребляет это слово самостоятельно. В ДРС впервые фиксируется в «Уложении» 1649 г. А. Золтан, однако, приводит примеры употребления этого слова в середине XV в. и убедительно доказывает, что слово является семантическим латинизмом и распространилось в Московской Руси под влиянием западнорус. языка (см.: ЗОЛТАН 1987, 41—43). Отметим, что великорус. слово засвидетельствовано всего 1 раз — в ркп. Б-Г: wI 0 (арг. 101:23)98.

3.3. Существительные с суффиксом -I

В ПсФ засвидетельствовано 222 слова на -I (-I, -I) (1012 примеров), из которых 92 отмечены и в цсл. тексте Псалтыри. Большинство слов (помимо тех, которые встречаются и в цсл. тексте Псалтыри) в материалах КДРС впервые отмечается преимущественно в произведениях на цсл. языке, например: jI, I, jI, I, I, I и др. Некоторые существительные впервые фиксируются в конце XVI— XVII вв. — преимущественно в текстах делового характера, например: I, jI, I. Десять существительных либо не засвидетельствованы в КДРС, либо впервые отмечены в памятниках XVIII в.: I, I, I, jI, I, I, I, I.

Встречаются среди имен на -I и полонизмы: I (3) = польск.

wybawienie, jI (1) — zamieszanie, I (1) — rozerwanie, I «нёбо» (2) — podniebienie, I (1) — przyrodzenie, jI (1) — witanie, I (1) — spustoszenie. Все эти слова поддерживаются в ПсФ польск. словами и в ССП имеют более раннюю фиксацию, чем в КДРС.

Широко используя образования на -I99, А. Фирсов заменял ими следующие слова цсл. текста Псалтыри: I вм. (103:19); I вм. (39:2); I вм. I (95:2); I вм. - I (3:3); I вм. (25:5, 67:31, 73:2); (105:17, 105:18, 110:1); I вм. (43:25) и др. В то же время некоторые из имен на

-I имеют в ПсФ более частотные словообразовательные варианты: Лингвистическое исследование памятника 127

–  –  –

Существительные nomina agentis с суффиксом - праславянского происхождения (см.: БЕРНШТЕЙН 1972; ХЮТЛЬ-ВОРТ 1972); в ранних памятниках рус. деловой письменности имена на - отсутствуют, а в говорах они не представлены отличными от литературных образованиями (см.: ПРОКОПОВИЧ и др. 1974, 11), что свидетельствует об их книжном характере.

Х. Кайперт (см.: КАЙПЕРТ 1970) убедительно доказал, что продуктивность суффикса - значительно возросла во время второго южнославянского влияния. По наблюдениям исследователей, во 2-й половине XVII в. в великорус. письменности наблюдается рост новообразований на - (см.: ПРОКОПОВИЧ и др. 1974, 21), при этом определенная группа этих образований проникла из польск. языка (см.: МЕЛЬНИКОВ 1967, 104).

В ПсФ засвидетельствовано 26 существительных nomina agentis на пример), из которых только 5 отмечены в цсл. тексте Псалтыри. Большинство слов впервые фиксируется КДРС в ранних памятниках письменности:,, j,, и др.

Два слова впервые отмечаются в памятниках XVII в.: j (Козм., 1670 г.; Аз. пов.) и (ДАИ Х, 1682 г.); 2 существительных в материалах КДРС отмечаются впервые в памятниках XVIII в.:, j, а слово в КДРС не засвидетельствовано вообще.

Особо отметим существительное I «враг» (польск. nieprzyjaciel), засвидетельствованное в нашем памятнике 109 раз, в то время как употребляемое в цсл. тексте Псалтыри слово встретилось только 70 раз. В материалах КДРС слово I впервые отмечается в памятниках XV в.

(Польск. д. I и Библ. Ген. 1499 г.), в XVI в. оно фиксируется в полонизированных текстах (Назир., Курб. Пис.), а в памятниках XVII в. встречается очень часто — преимущественно в переводах с польск. языка и деловых документах. Материалы КДРС, а также наблюдения исследователей, отмечающих большую распространенность существительных I и I в старобелорус. памятниках (см.: ПРОКОПОВИЧ и др. 1974, 61), позволяют предполагать в слове I полонизм, опосредованный западнорус.

языком. Столь широкое употребление А. Фирсовым слова I вызвано, возможно, тем, что внешний облик этого слова ничем не «выдавал» своего заимствованного характера, более того — однокоренное ему слово Iбыло известно уже древнейшим памятникам цсл. письменности (первая фиксация — по материалам КДРС — Изб. Св. 1076 г.) и было довольно упоПсалтырь 1683 года в переводе Аврамия Фирсова (исследование) требительным в древнерус. письменности (см.: ВИНОГРАДОВА 1977, 21). В силу этого слово I можно было бы рассматривать как ф у н к ц и о н а л ь н ы й с л а в я н и з м.

Анализ засвидетельствованной в ПсФ лексики с книжными суффиксами и префиксами позволяет сделать вывод, что переводчик использовал большое количество неославянизмов, неологизмов и полонизмов с этими аффиксами, тем самым существенно видоизменив лексический состав Псалтыри. То обстоятельство, что среди рассмотренных выше образований встречается большое количество новообразований, лишь подтверждает актуальность описанных выше словообразовательных моделей в письменности XVII в.

Поскольку многие полонизмы, описанные нами выше, «вписывались» в культивировавшиеся в XVII в. словообразовательные модели, некоторые из них можно, на наш взгляд, отнести к числу функциональных славянизмов.

Значительно большую часть полонизмов, отмеченных в ПсФ, составляют, так сказать, собственно полонизмы, рассмотрению которых посвящен следующий раздел исследования.

4. Полонизмы

4.1. Исследование польско-русских языковых контактов в области лексики, начатое Я. К. Гротом (см.: ГРОТ 1899), активизировалось в конце 1950-х гг.;

с тех пор появился целый ряд исследований, посвященных анализу западных лексических элементов (в том числе — польск.) в произведениях разных жанров допетровской эпохи (см.: ИЛЬЕНКО 1958; ТАМАНЬ 1953; ТАМАНЬ 1961; КОХМАН 1967; КОХМАН I—IV; КОХМАН 1975; МЕЛЬНИКОВ 1967;

СОБИК 1969; ЛИМИНГ 1976; БАСАЙ 1979; ЗОЛТАН 1987 и др.). Хотя авторы этих исследований дают порой противоречивую оценку степени влияния польск. языка на рус. язык допетровской эпохи, все они отмечают большую роль западнорус. языка как языка-посредника в проникновении полонизмов в великорус. язык. Это, по мнению некоторых исследователей, не позволяет говорить о многих из них как о полонизмах, а вынуждает считать их западнорусизмами, так как «на протяжении XV— XVI вв. русским языком в преобладающем большинстве случаев были заимствованы только те полонизмы, которые до появления их в великорусских памятниках были уже прочно усвоены западнорусским языком» (ЗОЛТАН 1987, 6). Наиболее ощутимый пласт лексических полонизмов («западнорусизмов») исследователи находят в великорус. документах делового характера, что, по мнению А. Золтана, связано с непрерывностью традиции использования западнорус. языка в качестве языка московской дипломатии начиная с первой половины XV в.

(см.:

3. Лингвистическое исследование памятника 129 ЗОЛТАН 1987, 101). Длительное влияние западнорус. делового языка на деловой язык Московской Руси привело к тому, что к XVII в. значительная часть слов польск. происхождения настолько прочно вошла в лексический состав великорус. делового языка (особенно — языка Посольского приказа), что воспринималась как его характерная особенность (см.: ПЕННИНГТОН 1980, 385; УСПЕНСКИЙ 1983, 98; ЖИВОВ и УСПЕНСКИЙ 1983, 157—159).

В связи с этим то обстоятельство, что А. Фирсов считается по традиции переводчиком Посольского приказа, а также то, что считать его выходцем из Юго-Западной Руси у нас нет оснований100, вызывает особый интерес к характеру лексических полонизмов в его «простом» языке, а именно: являются ли регулярно употребляемые А. Фирсовым полонизмы принадлежностью лексической системы великорус. делового языка? Положительный ответ на этот вопрос мог бы послужить косвенным подтверждением мнения о А. Фирсове как о переводчике Посольского приказа.

4.2. Выше — при анализе суффиксально-префиксальных образований в ПсФ — нами уже были рассмотрены полонизмы (с префиксом - и суффиксами -, -, -I, -). Большая часть полонизмов с этими аффиксами была засвидетельствована в ПсФ по 1—2 раза и последовательно находит поддержку в польск. текстах, вследствие чего эти полонизмы можно отнести к числу явлений окказиональных.



Pages:     | 1 || 3 |
Похожие работы:

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №5 (37) ЛИНГВИСТИКА УДК 811.161.1 + 811.111 DOI 10.17223/19986645/37/1 А.А. Алексеева ОТЗЫВЫ ПАЦИЕНТОВ РОДИЛЬНЫХ ДОМОВ НОВОСИБИРСКА И ЛОНДОНА: РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ОЦЕНКИ (НА МАТЕРИАЛЕ САЙТОВ FLAMP.RU И NHS.UK) В статье анализирую...»

«Ребёнок усваивает основные цветообозначения достаточно рано, в старшем дошкольном возрасте, наследуя их от окружающих людей в процес­ се общения со взрослыми и наблюдения за окружающей дейст...»

«характер их фонетического, словообразовательного и семантического освоения в говорах. Данная лексическая группа показывает словообра­ зовательные возможности диалектной лексики и позволяет увидеть не­ которые особенности...»

«УДК 811.351.22 К ВОПРОСУ ОБ АНКЛУХСКОМ И АМУХСКОМ ДИАЛЕКТАХ ДАРГИНСКОГО ЯЗЫКА И.А. Курбанов, кандидат филологических наук, профессор кафедра методики преподавания английского языка и перевода БУ ВО "Сургутский государственный университет", Россия Аннотация. Даргинский язык, образ...»

«Г. В. Улазаева. Слова категории состояния в составе личного или безличного предложения (на материале русского и бурятского языков) БУРЯТОВЕДЕНИЕ УДК 811.161.1‘36 doi: 10.18101/1994-0866-2016-5-3-11 СЛОВА КАТЕГОРИИ СОСТОЯНИЯ В СОСТАВЕ ЛИЧНОГО ИЛИ БЕЗЛИЧНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ (на материале русского и бурятского языков) © Улазаева Гал...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО "Тверской государственный университет" Кафедра филологических основ издательского дела и литературного творчества Филологический факультет (наименование кафедры, факультета...»

«13 Структура многоязычных проектов 13.1 Использование языков в WinCC flexible 13.1 13.1.1 Работа в системе с использованием нескольких языков Проекты WinCC flexible на нескольких языках С помощью WinC...»

«Ч.2.Александр Николаевич К 80-летию со дня рождения Александр Николаевич Баскаков родился 17 сентября 1932 г. в семье Н.А. и Н.В.Баскаковых. В 1949 г. он закончил среднюю школу и поступил в МГИМО на факультет восточных языков по специальности турецкий язык. Александр Николаевич пошел по стопам отца не только в...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №1 1984 БУХАРИН В. И. ВВОДНЫЕ СЛОВА В АСПЕКТЕ АКТУАЛЬНОГО ЧЛЕНЕНИЯ Известно, что вводные слова являются одним из главных средств вы­ ражения субъективной модальности, понимаемой как оценочное отноше­ ние говорящего к содер...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт филологии и журналистики Кафедра журналистики Дворцова Н.П.СТРАТЕГИИ ИЗДАНИЯ ХУДОЖЕСТВ...»

«Гусейнова Т. В. Российско-Таджикский (славянский) университет Душанбе, Республика Таджикистан Guseynova T. V. Russian-Tajik (Slavonic) University Dushanbe, the Republic of Tajikistan О социолингвистических и дидактических проблемах преподавания русского языка в республике Таджикистан Sociolinguistic...»

«Йог Раманантата Упражнения йоги для глаз http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=148538 Аннотация Эта книга невелика по объему, но ценна по содержанию, поскольку автор рассказывает, как простыми упражнениями йоги восстановить и поддержать хорошее зрение в течение всей жизни. О самых сложных проблемах, св...»

«morphological and stylistic level and its target direction. The said article is the research of issues of a translator linguistic competence and its’ role in forming of the competitive translation domain professional in 21st century. The examples, set in the aforementioned article ha...»

«Савельева Елена Сергеевна Когнитивно-семантический потенциал номинативных знаков родства и дружбы и его реализация в разных типах русского дискурса и языковом сознании носителей русского языка 10.02.01 – русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой...»

«ЯРОВЕНКО ДАРЬЯ СЕРГЕЕВНА Т.Л. ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК – ПЕРЕВОДЧИК ФРАНЦУЗСКОЙ ДРАМАТУРГИИ (ТЕАТР РОСТАНА) Специальности: 10.01.01 – русская литература; 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (европейская и американская литературы) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт филологии и языковой коммуникации Кафедра русского языка, литературы и речевой коммуникации 45.03.01 Филология УТВЕРЖДА...»

«УДК 81’373.7 A. B. Ролик Рефлексивные структуры обыденного сознания и их отражение в переводе (на материале немецкого перевода поэмы Н. В. Гоголя Мертвые души) У статті розглядаються особливості функціонування...»

«1 ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ИЗДАНИЕ Балтийские волны ЖУРНАЛ Финляндского русскоязычного литературного объединения Хельсинки 2011 Главный редактор Соломон Кагна http://solomonkagna.ucoz.ru Редакционный совет Александр Илойнен Полина Копылова Марина Крошнева, кандидат филологических наук,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Кемеровский государстве...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Учебно-методическое объединение по гуманитарному образованию ДАЮ аместитель Министра образования Беларусь / А.И.Жук страционный № ТД^, Щ /тип. ВВЕДЕНИЕ В СПЕЦФИЛОЛОГИЮ (РОМАНСКУЮ) Типовая уче...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.