WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Кремшокалова Марина Чафленовна Когнитивно-дискурсивная парадигма благопожеланий и проклятий как малых жанров устной речи (на ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«КАБАРДИНО-БАЛКАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Х.М. БЕРБЕКОВА»

На правах рукописи

Кремшокалова Марина Чафленовна Когнитивно-дискурсивная парадигма благопожеланий и проклятий как малых жанров устной речи (на материале кабардино-черкесского языка) 10.02.02 – языки народов Российской Федерации (кавказские языки) Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук

Научный консультант – доктор филологических наук профессор Габуниа З.М.

Нальчик 2015

СОДЕРЖАНИЕ

Введение _____________________________________________________ 4 Глава 1. Жанры речи в парадигме современной лингвистической науки__________________________________________________________20

1.1. Жанр как объект лингвистики _______________________________ 20

1.2. Теория речевого жанра М.М.Бахтина __________________________ 26

1.3. Теория речевых актов Дж. Остина и Дж. Серля _________________ 34

1.4. Современные российские концепции теории речевых жанров______ 41



1.5. Различные подходы к пониманию жанра в современной зарубежной лингвистике ____________________________________________ ________49 Выводы по Главе 1 ______________________________________________ 60 Глава 2. Благопожелание и проклятие как особые жанры устно-речевого дискурса кабардино-черкесского языка ______________________________62

2.1.Устно-речевой дискурс и его характерные черты__________________ 62

2.2.Благопожелание как специфический жанр устно-речевого дискурса кабардино-черкесского языка ______________________________________ 81

2.3. История изучения хохов и проклятий кабардино-черкесского языка__98

2.4. Жанровые особенности проклятий ____________________________ 100

2.5. Тексты благопожеланий и проклятий как когнитивно-лингвистические артефакты_____________________________________________________ 107 Жанровая личность как культурно-текстовый транслятор 2.6.

благопожелания и проклятия _____________________________________ 113 Выводы по Главе 2 ______________________________________________ 122 Глава 3.Благопожелания и проклятия в кабардинском застольном дискурсе ______________________________________________________ 126

3.1. Гостеприимство как важнейшая часть культуры и формат реализации застольного дискурса ___________________________________________ 126

3.2. Важнейшие функции застольного дискурса _____________________ 138 Благопожелания и проклятия в контексте 3.3.

застолья_________________________ ______________________________146 Выводы по Главе 3 _____________________________________________ 153 Глава 4. Жанровая картина мира в благопожеланиях и проклятиях _____ 156

4.1. Общая характеристика жанровой картины мира в благопожеланиях и проклятиях __________________________________________________ 156

4.2. Бог как ценностная доминанта в благопожеланиях и проклятиях___ 164





4.3. Концепт «дом (семья)» в жанровой картине мира ________________ 169

4.4. Жанровая репрезентация ценности «дети» ______________________ 178 Выводы по Главе 4 _____________________________________________ 186 Глава 5. Оптативная модальность в благопожеланиях и проклятиях ___ 188

5.1. Оптативность как категория современной лингвистики___________ 188

5.2. Когнитивные составляющие категории оптативности ____________ 191

5.3. Лексические средства репрезентации оптативности _______________ 194

5.4. Грамматические модели оптативной модальности _______________ 200 Выводы по Главе 5 ____________________________________________ 226 Глава 6. Дейктические средства в благопожеланиях и проклятиях ______ 229 параметры исследования дейксиса

6.1.Лингвистические ______________________________________________________________ 228

6.2. Дейксис лица и его репрезентация в благопожеланиях и проклятиях ______________________________________________________________ 232

6.3. Маркеры пространственного дейксиса в благопожеланиях и проклятиях _________________________________________________ 239

6.4. Временной (темпоральный) дейксис в благопожеланиях и проклятиях _______________________________________________________________ 245 Выводы по Главе 6 _____________________________________________ 249 Заключение ___________________________________________________ 252 Библиография _________________________________________________ 259

Введение

Устно-речевой дискурс в культуре младописьменных народов играет важнейшую роль, поскольку обладает способностью соединять все правила поведения, аккумулирует знания и опыт народа, регулирует коммуникативные отношения в социуме и транслирует значимые смыслы.

Традиционно в представлении носителей языка сохраняются определенные модели речевого поведения, которые признаны и приняты носителями данной культуры как оптимальные, правильные, необходимые и в связи с этим кодируются как этикетные.

В когнитивном сознании проработаны некие алгоритмы реализации не только самого языка, но и социального взаимодействия, обеспечивающие благоприятные условия межличностных отношений. Устно-речевой дискурс во многом проецирует определенную характеристику культурной модели поведения, создает некий стереотип, отличающий его от коммуникации в рамках других лингвокультур. Например, можно говорить об эмоциональноэкспрессивном типе коммуникации испанской и латино-американской культур, медлительно-выжидательном типе речевого поведения прибалтийских народов, позитивно-вежливой коммуникации в японской и китайской культурной реальности, открыто-душевном - в русском речевом общении.

Устно-речевой дискурс рассматривается нами как одна из самых древних форм человеческого бытия и трансляции культурных смыслов.

Именно в нем можно найти отражение всех накопленных и отобранных народом ракурсов мировидения, его содержания, а также проекции своеобразного ощущения порядка жизни. В связи с этим можно утверждать, что интерес современных лингвистов к речевой практике – «это не очередной всплеск моды, а действительно настоятельнейшая потребность» [Шмелева 2004:30].

Обращение в работе к устным жанрам определяется тем положением, что именно в данных текстах, на наш взгляд, больше всего можно наблюдать характерные черты культуры народа, его когнитивное сознание и ценностные приоритеты. В каждом жанре устно-речевого дискурса можно найти отголоски мышления и положений о «должном», «нужном», «уместном», «красивом» и «правильном», сложившиеся в результате тщательного отбора из многих представлений, которые веками шлифовались в культуре народа.

Здесь выявляется соединение тех взглядов и ценностей, которые относятся к разным эпохам, различным этапам культурного развития, и практически все ключевые концепции конфессиональных систем, через которые проходит народ в своем развитии. Во многом такое накопление культурных слоев объясняется тем, что «устная речь – многообразное, исторически складывающееся явление» [Рождественский 1996:27].

Особо следует оговорить значимость речевых жанров для народов, не имевших в течение продолжительного времени своей письменности. В отличие от культуры письменной, в которой регламентировано функционирование разных форм письменной и устной речи, в бесписьменных и младописьменных языках отмечается синкретизм и нагруженность разговорных текстов. Устные жанры обслуживают все формы жизнедеятельности, включая познавательные, эмпирические области знания, носящие характер научных обобщений, проецируют прагматические жизненные установки, переданные как морально-нравственные ценности, художественные и эстетические каноны и некоторые другие ракурсы мировосприятия.

Вспомним в этой связи, что античная (древнегреческая и древнеримская) философская мысль развивалась изначально именно в устноречевой практике. Важнейшие доктрины и концепции, представления о мире и месте человека в системе природных и социальных взаимоотношений были выражены великими учеными задолго до создания письменности. Благодаря устным коммуникациям и системе образования в виде частных школ удалось сохранить накопленный интеллектуальный потенциал, представленный потом в научных трактатах известных ученых - Платона, Аристотеля и их последователей. Аналогичным образом устно-речевой дискурс сохранил медицинские, астрономические, математические, исторические и другие знания, позже оформленные в письменные тексты. Риторические правила и рекомендации, составленные по отношению к разным видам речи (жанрам речи), тоже ориентированы на устные выступления. Ораторское искусство начало развиваться в Древней Греции благодаря софистам – учителям риторики, которые обучали искусству устных выступлений. Умение убеждать в публичных выступлениях - вот основная, первоначальная цель риторики. Именно устные речи прославили Демосфена, Горгия, Цицерона и многих других великих ораторов античности. Значительно позже все научные мысли стали перекладываться на писчие материалы и таким образом передаваться от поколения к поколению. Человек как единственный хранитель накопленного знания и исторического опыта постепенно стал терять свои позиции, уступив место другим средствам передачи информации.

Но, несмотря на такие исторические сдвиги и изменения информативного значения, устно-речевой дискурс остается одним из ключевых фрагментов социальных взаимоотношений. Он продолжает доминировать в коммуникативных формах бытия и имеет широкий спектр функционирования в речевой практике. В связи с данными обстоятельствами нам представляется, что обращение к изучению устно-речевого дискурса как некого конгломерата когнитивного сознания народа и свода ценностной картины мира является одной и первоочередных задач современной лингвистической науки. В этом мы видим актуальность данной проблематики, которая призвана определить многие неисследованные модели и когниции культурного сознания.

Гипотеза исследования сводится к тому, что устно-речевые жанры кабардино-черкесского языка, характеризующиеся своеобразным репертуарным составом, проецируют национальное мировидение, представленное в особых моделях этнического речевого поведения, что обусловлено как когнитивными, ценностными составляющими, так и культурно-цивилизационными факторами. В благопожеланиях и проклятиях нашли отражение сложные механизмы организации дискурсивного пространства текста, его ситуативные локально-темпоральные составляющие.

Устно-речевой дискурс, представленный в культуре каждого народа широким спектром разнообразных жанров, структурируется на общечеловеческие универсальные (беседа, сообщение и т.п.) и специфические национальные, не имеющие аналогов в другой культурной реальности. В генристических работах в большей степени акцентируются речевые жанры, которые лексически выделены языком и типизированы им.

Так, например, многие исследователи отмечают специфический жанр «small talk», маркированный английским языком и означающий нечто среднее между докладом и беседой, неофициальную «болтовню», но серьезно. Во многих славянских культурах нет эквивалентного жанра, и в связи с этим в научной литературе не встречаем перевода данного термина. В силу этого обстоятельства некоторые авторы (в частности, В.В.Фенина, В.В.Дементьев и др.) используют его в английском варианте.

В кабардино-черкесском языке маркированным специфическим жанром можно назвать благопожелание с широким спектром ситуативного использования - хох. Дискурсивное пространство данного жанра достаточно многоаспектно, а ситуации использования его дают возможность соотнести его с различными жанрами устно-речевого дискурса русского языка – поздравлением, пожеланием, напутствием, благодарностью, тостом, приветствием, прощанием, соболезнованием, заклинанием и другими контекстно определяемыми поджанрами. В связи с такой многополярностью текстов хохов мы используем его как непереводимый в полном объеме своих значений термин, служащий номинатором единого для когнитивного сознания кабардинцев жанра.

Безусловным положением гуманитарной науки можно признать мысль А.Вежбицкой о том, что «речевые жанры …являются … одним из лучших ключей к культуре данного общества» [Вежбицкая 2007: 249]. Как бы продолжая эту идею, В.И.Карасик пишет, что «положение о том, что культура реализуется в определенных образцах и значимых смысловых последовательностях – текстах, вошло в аксиоматику культурологии. Из этого положения вытекает постановка весьма обширной исследовательской программы – поиск соответствий между типами культуры и типами текстов»

[Карасик 2003: 5].

Лингвокультурология, занимаясь вопросами изучения культуры через язык, в основном опирается на устойчивые фразы, которые могут в большей степени сохранить значимые культурные смыслы. В большинстве случаев материалом исследования являются фразеологизмы, пословицы и поговорки, которые вполне справедливо относятся к общемировоззренческим текстам, способным отражать особенности национального мировидения. В них образно, аргументированно и лаконично сконцентрировался целый комплекс культурных смыслов, накопленных народом в течение длительного периода своего существования. Выступая в качестве культурного знака, данные тексты воссоздают и передают картину мира в его ментальных концептуальных представлениях, являющихся частью языковой картины мира. Современная когнитивная лингвистика видит репрезентацию картин мира через лексические единицы и высказывания, которые называются «форматами знания» (Кубрякова Е.С.). Некоторые исследователи видят результат процесса познавательной деятельности в конкретных концептах и категориях (Болдырев Н.Н. и др.).

Вместе с тем мы вполне осознаем, что концептуальная картина мира, достаточно широко рассматриваемая в когнитивистике через призму определенных концептов, - это только один из фокусов рассмотрения, изучения культуры. Картина мира, в сущности, намного сложнее и многограннее, чем это представлено на сегодняшний день в лингвистической науке. Концептуальный анализ языковых единиц, прежде всего лексических, фразеологических и паремиологических, достаточно интенсивно развивающаяся область науки о языке, но сегодня исследования должны уже опираться на единицы сверхфразового уровня, микро- и макротексты еще и других жанров, что может привести к определенным итогам, обобщениям в этой области. В данном случае предлагается обратиться к устно-речевым жанрам различных модальностей, которые используются достаточно широко в коммуникативном культурном поле народа.

Репертуар речевых жанров в каждой национально-культурной традиции отличается как количественным составом, так и характером реализации самого жанра, способного передать «жанровую картину мира»

(Слышкин Г.Г.). При этом признается и то, что концептуальная картина мира (далее - ККМ) и жанровая картина мира (далее - ЖКМ) не только не противоречат друг другу, но и взаимодополняются, поскольку ориентированы на изучение содержательной стороны языка, оба в равной степени направлены на изучение вопросов общей семантизации и коррелируют друг другу. Более того, жанр, в той или иной степени представляющий концепт, сам по себе может выступать в качестве метаконцепта, в некоторых случаях реализующийся в виде оппозиции (например, благопожелание и проклятие). Таким образом, устно-речевая деятельность репрезентирует определенного типа модальную ценностную картину мира, которая находит свое отражение в определенных текстовых комплексах - речевых жанрах.

Предметом исследования в работе являются когнитивные составляющие кабардинских благопожеланий и проклятий и дискурсивные правила, регламентирующие прагматику данных текстов; оптативы, представляющие не только грамматическую, но и лексическую модальность;

шифтерные маркеры, дифференцирующие отношения участников коммуникации, а также ценностная жанровая картина мира кабардиночеркесского языка.

Материалом исследования послужили благопожелания и проклятия кабардино-черкесского языка, представленные в различных сборниках, этнографических и фольклорных исследованиях, а также личные записи.

Тексты благопожеланий и проклятий русского языка, применяемые в работе как фоновый материал, выбраны из паремиологических источников, сборников застольных речей, значительная часть иллюстративного материала взята нами из информационно-справочной системы «Национальный корпус русского языка» (основной и устный корпус).

Цель диссертационного исследования состоит в определении когнитивно-дискурсивных механизмов организации и функционирования текстов благопожеланий и проклятий с точки зрения параметризации их жанровых характеристик, проекции модальных и эмотивных составляющих, применения дейктических элементов и сфокусированного выстраивания жанровой картины мира.

Для реализации обозначенной цели в работе необходимо было решить следующие задачи:

охарактеризовать термин «жанр» как лингвистическую единицу, 1) достаточно широко используемую в современной генристике, определить его место в жанроведческой парадигме и дифференцировать понятия «жанр»

и «речевой акт» не только как единицы различных школ и направлений, но и как содержательно различающиеся категории;

обозначить тенденции исследования различных жанров, а также 2) терминологический аппарат, применяемый разными авторами в отношении жанров устно-речевого дискурса, акцентировать внимание на особенностях концептуальных подходов и принципов выявления жанров в российской и зарубежной научных парадигмах;

определить в репертуарном составе устно-речевых жанров 3) кабардино-черкесского языка место благопожеланий и проклятий, характеризуя их в качестве первичных древних жанров, а в некоторых случаях и как сакрального дискурса;

дифференцировать контекстно-ситуативную дистрибуцию 4) благопожеланий (хохов) и проклятий с учетом всех возможных интертекстовых и интержанровых метаморфоз их функционирования в кабардино-черкесском языке;

обнаружить специфические черты дейктических единиц в 5) изучаемых жанрах кабардино-черкесского языка с точки зрения персонификации участников общения, их актуальности/неактуальности в коммуникативном действии, а также отразить референциалы локальной и темпоральной семантики, их проекцию на будущее;

выявить компоненты, репрезентирующие экспрессивномодальные и оптативные значения, определяя особенности грамматических и лексических средств их передачи, определить роль перформативных, дескриптивных и констативных единиц в структуре оптатива;

разработать языковую модель категории желательности и 7) определить специфику структурно-языковой организации оптатива в инвариантной и вариативной реализации;

актуализировать ценностные приоритеты, представленные в 8) сакральных (древних) и современных текстах благопожеланий и проклятий кабардино-черкесского языка, обозначить основные составляющие жанровой картины мира, их динамику во времени;

дифференцировать картину мира в исследуемых жанрах с точки 9) зрения отражения ключевых принципов ценностных представлений, трансляции модуляций добра и зла, их оппозитивности в аспекте материального и духовного мира;

изучить средства и способы организации синергетической мощи 10) текстов благопожеланий и проклятий кабардино-черкесского языка, когнитивные механизмы ее передачи и особенности дискурсивной организации;

показать своеобразие функционирования благопожеланий и 11) проклятий кабардино-черкесского языка в устно-речевом дискурсе и их роль в аттрактном построении устного текста;

рассмотреть тексты благопожеланий и проклятий как инструмент 12) реализации одной из функций языка – магической.

Методологическую базу исследования составили исследования в области когнитивной лингвистики, дискурсивного анализа и жанроведения.

Работа над материалом проводилась методами дискурсивного анализа, комплексного семантико-прагматического анализа практического материала, контекстуального, когнитивного анализа, а также привлекались метод сопоставительного изучения языковых единиц и статистический метод.

Теоретической основой исследования послужили работы российских и зарубежных исследователей в области теоретического и прикладного языкознания. Концептуальный подход исследования опирается на теорию речевых жанров М.М.Бахтина, не занявшую, на наш взгляд, должного места в современной русской и зарубежной научной генристике. В качестве базовой методологии исследования применялась «жанровая анкета»

Т.В.Шмелевой, которая претерпевала некоторые трансформации по отдельным параметрам.

Исследование опирается на работы языковедов в области устноречевого дискурса (коллоквиалистики) К.А.Филиппова, (Е.А.Земской, М.В.Хитиной, М.А.Кобозевой, С.В.Андреевой, О.Б.Сиротининой, Ю.М.Скребнева и др.); жанроведения (А.Вежбицкой, Н.Д.Арутюновой, А.Д.

и Е.Я.Шмелевых, В.Е.Гольдина, В.В.Дементьева, К.Ф.Седова, Л.А.Капанадзе, И.Н.Борисовой, К.А.Долинина, Т.В.Тарасенко, В.А.Салимовского, С.Гайда, С.Деннингхауса, М.Холлидея, Дж. Мартина, Я.Ренкемы, М. ван Нуса, Н.Фейрклау, Дж.Свейлса, В.Батия и др.);

дискурсивного анализа (Т.А.ван Дейка, М.Фуко, В.Г.Борботько, В.И.Карасика, М.Л.Макарова, А.А.Кибрика, А.В. Олянича, Р.С.Аликаева и др.); когнитивной лингвистики (П.А.Бабушкина, Н.Н.Болдырева, Е.С.Кубряковой, Ю.С.Степанова, С.Г.Воркачева, Д.Б.Гудкова, В.А.Масловой, В.И.Карасика, И.А.Стернина, Н.Ф.Алефиренко, С.Г.Гришаевой, Л.Н.Поповой, Г.Г.Слышкина, В.В.Красных, Т.В.Евсюковой и др.); теории оптативной модальности (О.Есперсена, А.В.Бондарко, Т.И.Распоповой, Е.В.Алтабаевой, Е.Е.Корди, Н.М.Макеко, Р.Г.Шишикиной, М.К.Гусаренко, О.Б.Шестаковой и др.); теории дейксиса (К.Бюлера, Ч.Филмора, К.Бругманна, Ч.Пирса, Х.Дисселя, И.А.Стернина, Ю.Д.Апресяна, А.В.Алферова, Л.Ю.Иванова, Н.А.Сребрянской, С.Н.Курбаковой, С.О.Азиевой и др.); когнитивно-семиологической синергетики (Н.Ф.Алефиренко, И.А.Германа, Ю.С.Степанова и др.); речевого этикета (Н.И.Формановской, А.К.Байбурина, А.Л.Топоркова, В.Е.Гольдина, Б.Х.Бгажнокова, З.М.Габуниа, С.К.Башиевой, А.И.Геляевой и др.).

Научная новизна диссертационного исследования заключается в развитии теоретических основ научной генристики в аспекте когнитивнодискурсивного анализа конкретного жанра в рамках определенной лингвокультуры. Благопожелания и проклятия как первичные жанры устноречевого дискурса впервые становятся объектом комплексного лингвистического описания, поскольку в кабардино-черкесском языке данные жанры представлены только в этнографическом и фольклорном формате и не были объектом специального лингвистического изучения. В связи с этим можно говорить о том, что закладываются основы национального кабардино-черкесского жанроведения.

Как особые механизмы моделирования специфичных и синкретичных жанров вводится методология исследования семантико-синергетической организации текстов. В персонификации участников дискурса большую роль играют шифтерные указатели, которые в рассматриваемом материале проанализированы как особые маркеры, имеющие собственную организацию. В связи с данным обстоятельством проводится анализ дейктических средств в устно-речевых жанрах, намечается прагматика и аксиология их использования, что, по сути, является новым для данной области исследования. С точки зрения грамматической и лексической организации впервые анализируются средства и способы выражения модальной оптативности, которые имеют национальную маркированную схему, отличающую ее от подобных конструкций в других языках (в частности русского языка), а также преставлены наиболее продуктивные оптативные модели (лексические и грамматические) в кабардино-черкесском языке. В работе предпринята попытка представить жанровую картину мира в соотнесении с языковой и концептуальной картинами мира, выявлены общие парадигмальные особенности ЖКМ.

Для полного описания жанров благопожелания и проклятия в рамках устно-речевого дискурса в диссертационной работе вводятся и применяются некоторые новые термины. Для обозначения личности, являющейся транслятором благопожеланий или проклятий, предлагается понятие «жанровая личность», которое может функционировать в научных исследованиях наряду с широко известными терминами «языковая личность»

(В.В.Виноградов, Ю.Н.Караулов), «коммуникативная личность»

(В.И.Карасик, М.С.Саломатина) и «дискурсивная личность»

(С.Н.Плотникова, Л.Н.Синельникова). Поскольку в реализации жанра участвуют как отправитель, так и получатель речи, совместно организующие коммуникативное пространство жанра, термин «жанровая личность»

понимается нами достаточно широко, включая в свое семантическое поле всех участников общения. Данный термин также может использоваться в отношении личности, которая представлена в дискурсивном пространстве любого жанра. Под дискурствным пространством понимается совокупность всех факторов, которые обуславливают функционирование речевого высказывания.

В трактовке термина «речевой жанр» важную роль играют элементы жанровой реализации, диалоговые процессы, аксиология и эпистемиология участников жанрового события. В рассмотрении жанровых характеристик подчеркивается их ситуативность, контекстная обусловленность, что позволяет определять их как дискурсивно сложные жанры с различными параметрами. В исследовании приведены дифференциальные признаки жанра: риторичность, нарративность, фатичность, назидательность, дидактичность, синергетичность, магичность, ритуальность.

В исследовательском механизме использован и термин «синергема», под которым следует понимать единицу текстового уровня, способную служить средством передачи экспрессии и энергетической мощи текста, влияющую на вербальное воздействие (суггестивность) и обеспечивающую эффективность текста.

В данной работе термин «хох» впервые вводится в научное лингвистическое исследование как непереводимый, синкретичный номинатор жанра.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Жанры устной речи являются не только формами языкового существования, но и репрезентантами культуры народа и его менталитета. В них эксплицируются специфические элементы этнического мышления, представления о том, что моделируется в проекции на практическое применение, а что лакунируется как скрытый, непубличный культурный смысл.

2. Благопожелание в кабардино-черкесском языке предстает как синкретичный текст, репрезентирующий ценностные приоритеты, транслирующий смыслы, занимающие доминирующее место в системе культуры, а также в качестве ораторского жанра, имеющего воспитательное значение в аспекте морально-нравственных представлений.

3. В благопожеланиях и проклятиях сконцентрирована оптативность не только как грамматическое явление, но и как часть когнитивного сознания, переданная модальными лексико-грамматическими единицами. Желательные конструкции в разных языках не совпадают как по использованию модальных слов, так и по личным субъектно-объектным средствам их передачи. В данных жанрах наиболее ярко репрезентированы эмотивножелательные составляющие и механизмы их реализации, смоделированные в когнитивном сознании народа и отраженные в языковых конструкциях.

4. Оптативы-позитивы и оптативы-негативы, с одной стороны, противопоставляются друг другу как категории добра и зла, а с другой образуют единое пространство гармонично сосуществующих ментальных ценностей, что наиболее ярко проявляется в кабардинских застольных тостах, способных синкретично соединять оба жанра в единый текстовый комплекс.

5. Культурная специфика благопожеланий и проклятий в кабардиночеркесском языке определяется полилоговостью (в отличие от доминирующей диалоговости данных тестов в русском и других языках), обусловленной своеобразием адресации этих текстов Богу и трансляцией через воображаемую божественную оптативность собственных желаний.

Интертекстуальность и интердискурсивность являются 6.

характерными признаками благопожеланий и проклятий и, как следствие, приводят к интержанровости этих текстов в кабардино-черкесском языке. Во многих случаях благопожелания и проклятия являются компонентами других жанров устно-речевого дискурса, выступая как циркулярные тексты, вклинивающиеся в другие устно-речевые жанры и динамично развивающие их. В этой связи их можно рассматривать их как своего рода аттракторы устно-речевого дискурса.

7. Дейктические маркеры в жанрах разных языков имеют особенности, обусловленные как самим строем языка, так и культурными традициями, предшествующим опытом развития. Степень их абстрактности /конкретности, а также изолированное их использование или инкорпорирование в структуру других единиц имеют когнитивную обусловленность.

8. Благопожелания и проклятия обладают синергетической мощью, что способствует реализации магической функции языка посредством данных жанров устно-речевого дискурса. В связи с этим закономерно и логично рассматрение кратких текстов благопожеланий и проклятий как синергем устно-речевого дискурса кабардино-черкесского языка.

Теоретическая значимость исследования заключается в отражении различных подходов к исследованию речевых жанров и их классификации, соединении инструментальных механизмов и терминологических аппаратов существующих школ и направлений в российской и зарубежной лингвистике.

Жанр речи определяется сквозь призму контекстуального дискурса с допущением возможного его функционирования как интержанрового и интертекстового явления. Первичные устно-речевые жанры кабардиночеркесского языка предлагается рассматривать как проекторы когнитивного представления народа, его цивилизационного состояния, а также поведенческо-прагматических установок. В исследовании устных первичных жанров, в частности благопожеланий, учитывается их базисная роль в формировании художественного дискурса, способность вклиниваться в структуру других текстов, но вместе с тем они существуют самостоятельными текстовыми реалиями. В теории генристики данный аспект изучения малых устных жанров не рассматривался или намечался без достаточного акцентирования на нем внимания. Применяемая схема выявления жанровой картины мира дополняет существующие в когнитологии картины мира, но в то же время демонстрирует многообразие и многослойность культурных ценностей.

Практическая ценность диссертационного исследования видится в возможности использования материалов в учебном процессе по теории языка, лингвистическому дискурсу, теории коммуникации, современным концепциям отечественной и зарубежной лингвистики, спецкурсам по жанроведению, лингвокультурологии, а также по исследованиям в области кавказского языкознания. Предложенная методика исследования устноречевого дискурса может быть приложима к анализу других жанров речи (устных и письменных) кабардино-черкесского и других языков.

Апробация проходила в рамках теоретических и практических реализаций основных разделов работы. Результаты диссертационного исследования нашли отражение в монографическом исследовании «Благопожелания и проклятия как малые жанры устной речи (когнитивнодискурсивный анализ)», а также в 43 статьях, 17 из которых опубликованы в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК для публикации основных результатов научных исследований.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в материалах международной лингвистической конференции «Язык-ТекстДискурс» (Самара, 2009), международной научно-практической конференции «Теоретические и методологические проблемы национально-русского двуязычия» (Махачкала, 2009), международной научно-практической конференции «Слово и текст: коммуникативный, лингвокультурный и исторический аспекты» (Ростов-на-Дону, 2009), международной юбилейной научной конференции «Россия и Кавказ» (Владикавказ, 2009), международной научной конференции «Национальные образы мира в художественной культуре» (Нальчик, 2010), III международной научнопрактической конференции «Лингвистика в современном мире» (ТаганрогМосква, 2011), научно-практической конференции с международным участием «Традиции и инновации в лингвистике и лингвообразовании»

международной научно-практической конференции (Арзамас, 2011), «Коммуникация в поликодовом пространстве: языковые, культурологические и дидактические аспекты» (Санкт-Петербург, 2011), международной научнопрактической конференции «Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке» (Санкт-Петербург, 2011, 2013).

Структура работы предопределена поставленными целями и задачами и отвечает характеру исследования. Она подчинена отражению основных положений, вынесенных на защиту. Работа состоит из введения, шести глав, заключения, библиографического списка и указания использованных источников.

–  –  –

Понятие «речевой жанр» достаточно широко вошло в научный оборот.

Многие исследователи отмечают исключительную плодотворность этого термина и широкий спектр его применения в филологической науке.

По мнению И.М.Заславской, из множества направлений концепции жанра можно выделить две крупные группы:

1. Традиционные концепции, в основе которых лежит классическое определение жанра (от Аристотеля до Буало). Термин «жанр» происходит от латинского genus, являющегося фундаментальным понятием в логике Аристотеля и в его классификации сущностей, основанные на действительных отношениях между вещами в природе. В рамках традиционного подхода термин «жанр» понимается очень узко (только применительно к художественной литературе), как «жанр литературный», т.е. как исторически складывающийся тип литературного произведения.

Такое понятие речевого жанра родилось в исследованиях поэтического языка (в работах В.В.Виноградова, Ю.Тынянова, Б.Эйхенбаума, Б.Шкловского). Достаточно аксиоматичными можно считать следующие понимания жанра, представленные С.Ф.Овчаренко. Во-первых, это представление о нормативной функции жанра в процессе построения и восприятия художественных произведений, которое устанавливает своеобразные правила «жанровой игры». Во-вторых, это представление о единичном жанре как об определенном элементе системы жанров, имеющей своеобразную субординационную структуру. В-третьих, это представление о социокультурной детерминированности жанровых форм и жанровых систем.

В-четвертых, жанр осмысливается как элемент морфологии искусства, в литературоведении – как элемент генологии (т.е. жанроведения). В-пятых, жанр понимается как художественная форма особого рода, которая имеет своеобразные принципы построения соотношения с содержанием художественного произведения [см. Заславская 2007:153-154].

2. Другая точка зрения определяет жанр как своеобразную форму осмысления реальности и опирается на концепцию речевых жанров М.М.Бахтина и его последователей. Она представлена следующими направлениями: а) общие исследования по теории жанра (Н.Д.Арутюнова, Е.А.Земская, В.Е.Гольдин, Л.А.Капанадзе, Т.Г.Винокур и др.); б) исследования речевых жанров через общие и повторяющиеся признаки, которые соотносятся с нормой, т.е. речевой жанр функционирует как определенное ожидание для слушающих и модель осознания для говорящих, в которых изучаются высказывания-предложения, высказываниясверхфразовые единства, высказывания-тексты (В.В.Дементьев, Т.В.Шмелева, М.Ю.Федосюк и др.); в) исследования речевого жанра как модели, которая накладывается на действительность и служит инструментом научного описания (работы Т.В.Шмелевой и ее учеников).

С точки зрения литературоведения жанр понимается как «конкретная разновидность текстовых произведений, объединенных общей целеустановкой, сходными композиционными формами и тематической одноплановостью» [Чернявская 2005: 103]. В концепции речевого жанра М.М.Бахтин подчеркивает, что это одна из сложнейших узловых проблем филологии, которая «лежит на границах лингвистики и литературоведения, а также и тех почти совершенно еще не разработанных разделов филологии, которые должны изучать жизнь слова и специфическое использование языка во всех сферах общественной жизни и культуры» [Бахтин 1996:236].

Многие исследователи связывают понятие «жанр речи» с понятием «текст». Так, М.Ю.Федосюк понимает под речевыми жанрами «устойчивые тематические, композиционные и стилистические типы не высказываний, а текстов» [Федосюк, 1997: 104]. Автор противопоставляет жанры и те коммуникативные единицы, в семантике названий которых присутствует некий компонент, ставящий их в сложные отношения с общей системой культурных ценностей. По отношению к русской речи М.Ю.Федосюк признает только те жанры, которые содержат оценочный компонент и поддерживаются данной культурой. На основании изучения жанров, которые поддерживаются в одной культуре и не поддерживаются в другой, возможно провести типологию речевых культур.

Основными характеристиками жанра могут выступать ряд параметров, которые некоторыми исследователями используются в качестве дифференциальных признаков жанра. «Жанры речи – более крупные единицы, чем речевые акты. Они характеризуются более сложным строением, могут включать несколько иллокутивных сил. Каждый жанр имеет определенную композицию и тематическое строение» [Земская 1979:42].

В социолингвистическом понимании жанр рассматривается в его отношении к речевому событию, как форма речи, являющаяся частью того или иного события. Причем внимание акцентируется на том, что один и тот же жанр потенциально может входить в разные события.

При этом чаще всего приходится иметь дело со сложными речевыми событиями, которые, по мнению В.Е.Гольдина, отличаются от простых по следующим параметрам:

маркированные как явления общественного характера, обычно планируемые, контролируемые, специально организуемые, назначаемые на определенное время. «Строение таких событий имеет общественно закрепленный, институциональный, даже в значительной мере ритуализированнный характер (часть из них - вообще ритуалы), имя (имя события) вполне определяет ролевой состав, отношения и поведение участников сложного речевого события [Гольдин 1997:27].

Станислав Гайда определяет жанр как «культурно и исторически оформленный, общественно конвенциональный способ языковой коммуникации; образец организации текста. Этот термин также означает совокупность текстов, в которых определенный образец является актуализированным» [Гайда 1999:104]. По его мнению, установление жанровых образцов требует рассмотрения отношения «текст - общественнокультурный контекст» его функционирования. «Дело в том, что каждое высказывание выступает в культурно определенных условиях и может быть в разной степени детерминировано ими» [Гайда 1999:105]. Всякий жанр возникает из «собственного места в жизни народа, так что каждый жанр представляет собой формальное выражение религиозных народных верований. Определение жанров, таким образом, соответствует исследованию той народной почвы, из которой произросли религиозные идеи» [Верещагин 2000:68].

Речевой жанр может пониматься как некая ментальная модель, представляющая собой «специфический вид структурной организации памяти» [ван Дейк 1989:95]. В каждом языке формируется определенный набор речевых жанров, которыми владеют носители языка. При этом психолингвистические исследования показывают, что ребенок овладевает в онтогенезе не языком как системой, а речевыми жанрами. Таким образом, в каждой культурной реальности образуется своя жанровая компетенция.

Теория речевых жанров разрабатывается в рамках ряда направлений коммуникативно-функциональной лингвистики, а еще шире – гуманитарного знания: в лингвистической антропологии, социолингвистике, лингвопрагматике, когнитологии, в лингвистике текста, стилистике, риторике, поэтике, в культурологии, этнографии, фольклористике и др. В своем развитии данная область знания сталкивается с рядом проблем, которые предопределены спецификой предмета и проблематики дисциплины. «Это прежде всего трудности выявления комплекса системообразующих идей данного научного направления, которые могли бы лечь в основу дисциплинарной парадигмы и тем самым наметить особую исследовательскую программу, интегрирующую сосуществующие в этой области подходы» [Салимовский 2002:53].

Главным препятствием к настоящему лингвистическому изучению жанров В.В.Дементьев считает многообразие жанров и их вариативность.

«Даже если представить, что кем-то будет составлен полный список РЖ, при любой попытке применить его к речежанровому многообразию на практике, такой список будет немедленно сведен на нет громадным числом незначительных и очень значительных отклонений от «стандарта», авторской и «слушательской» непредсказуемостью, личностной окраской и субъективной волей, участием самых разнообразных и тоже непредсказуемых компонентов ситуации общения» [Дементьев 2010:77].

Другую важную составляющую в изучении жанра и проблем, связанных с ним, видят в разработке типологии ситуаций, которая существенно «затруднена из-за того, что пока нет специфических и надежных методов «этнотаксонимии общества». Эта задача осложняется и тем, что существуют типы ситуаций, для которых нет принятого обозначения» [Китайгородская, Розанова 1999:32].

Своеобразное отношение к термину «жанр» и определению его места в речевой системе отмечается В.В.Дементьевым: «С одной стороны, понятие жанра уже заняло прочное место в теории дискурса в целом как одна из базовых единиц его организации (хотя основной единицей организации дискурса жанр признается не всеми исследователями); с другой стороны, многие современные отечественные работы по теории дискурса/текста вообще не используют ни термина жанр, ни положений Бахтина, ни положений сложившейся в России «после Бахтина» теории речевых жанров

– зато успешно опираются на работы по дискурсу (прежде всего западные:

американские, английские, немецкие), где выделяются в качестве базовых другие речевые единицы» [Дементьев 2010:78].

Специалистам в области теории жанра приходится решать многие вопросы, связанные с определением самой единицы в лингвистике. Так, во вступительном слове ко второму выпуску сборника «Жанры речи» (1999г.) В.Е.Гольдин определяет следующие актуальные проблемы жанроведения: 1) параметризацию жанровых форм и установление системных отношений между параметрами, 2) создание классификаций и многоаспектной типологии жанров, 3) уточнение главных оппозиций в системе терминов жанроведения, 4) структуризация жанроведческих понятий в системе общелингвистических концептов и 5) исследование жанровых форм в историческом аспекте.

М.Н.Кожина видит проблемы жанроведения в решении вопросов дальнейшего изучения специфики вторичных жанров по сравнению с первичными и трансформации последних в составе первых; типологии РЖ и особенности их структуры; в определении степени и характера их стереотипичности; необходимости разработки истории РЖ; своеобразии состава и функционирования различных речевых жанров в разных сферах общения и некоторые другие [Кожина 1999:59-60].

Как видно, жанр в лингвистической науке является весьма многогранной и не совсем однозначно понимаемой единицей, несмотря на наличие огромного количества исследований в этой области. Жанроведение достаточно интенсивно развивающаяся научная область, но глубина изучаемого материала дает еще возможность расширить область данного научного направления. В то же время фундаментальные параметры лингвистики основываются именно на жанре как концептуальной единице.

«Исследование жанра есть главная черновая работа, без которой мы ничего не узнаем в других областях; это твердая почва, на которой должно стоять все» [Верещагин 2000: 112].

1.2. Теория речевого жанра М.М.Бахтина

Личность М.М.Бахтина в филологической науке сама по себе является знаковой.

Величие вклада ученого в гуманитарное знание остается, может быть, еще до конца не оцененным, но значение и значимость его наследия филологи, лингвисты осознают с годами и даже десятилетиями. Многие идеи М.М.Бахтина, которые были провозглашены как философские концепции в лингвистике, получают распространение именно сейчас. Видимо, этот ученый намного опережал умы и взгляды своего поколения. Непонятные, а вернее, не укладывающиеся в парадигму гуманитарного знания того времени зародыши теории речевых жанров, высказанные в начале ХХ века, долгое время оставались чуждыми лингвистике и филологии в целом. Только в конце ХХ века ученый мир спохватился и обратился к его наследию как к классическому учению, в которую можно «уместить» все, что не укладывается в существующие теории и концепции. Как справедливо высказалась по этому поводу С.Дннингхаус, «то, что М.М.Бахтин, которого действительно нельзя причислить к «чистым» лингвистам, сформулировал в своем исследовании релевантную для лингвистики концепцию, не подвергается сомнению» [Дннингхаус 2002:107].

Оформившись в одно и то же время (в 50-е годы), теории речевых жанров М.М.Бахтина и речевых актов Дж. Остина и Дж. Серля имели разную научную судьбу. Теория речевых актов была подхвачена лингвистами всего мира, она одномоментно стала самой «модной» научной областью и получила широкое распространение. Но в тот момент, когда ученые поняли, что речевые акты – это лишь высказывания, не имеющие параметров текста, а в речи для полноценной коммуникации мы пользуемся единицами большего объема, они стали искать другие параметры и единицы научных учений. Здесь пришлось вспомнить о том, что М.М.Бахтин создал более универсальную и логичную концепцию. Основные положения его теории высказывания изложены в работе «Проблема речевых жанров», написанной в 1952-1953гг., но увидевшей свет только в 1979г. Одной из первых о том, что надо повернуться лицом к работам М.М.Бахтина, «до сих пор неизвестном широким кругам языковедов», высказалась А.Вежбицкая. Именно в его работах она увидела спасение для лингвистики, чему свидетельствует ее высказывание, «что для выхода из тупика в необыкновенно важной для языкознания (а также многих других гуманитарных наук) теории речевых актов следует начать именно с перенесения акцента с понятия «речевой акт»

на бахтинское «речевой жанр» [Вежбицкая 2007: 239]. Слово «жанр» больше устраивает А.Вежбицкую в связи с тем, что оно «меньше вводит в заблуждение, чем слово «акт», потому что акт вызывает представление о высказывании коротком, одноразовом (а следовательно, вообще говоря, однофразовом). В результате исследование речевых действий человека часто превращается (чтобы не сказать: «вырождается») в исследование типов предложения – в особенности тех типов предложений, которые специализировались как орудие определенных жанров» [там же].

В числе одной из причин, почему возникает необходимая потребность обращения к идеям М.М.Бахтина и возрастает популярность его подхода, В.В.Дементьев называет ту, которая связана с тем, что «сейчас очень активно ведется поиск базовой единицы речи» [Дементьев 1997:109]. Другой важной причиной можно считать, на наш взгляд, то, что теория речевых жанров строится на лингвопрагматической концепции, которая сейчас развивается достаточно интенсивно, она выстраивает жанры как тексты контекстноситуативного и стилистического параметров. Кроме того, следует добавить, что жанры речи представлены как часть его концепции о культуре, т.е.

требует широких междисциплинарных связей языкознания с другими научными дисциплинами, изучающими культуру. Как указывал М.М.Бахтин, «проблема речевых жанров - одна из важнейших узловых проблем филологии, … лежит на границах лингвистики и литературоведения, а также и тех почти совершенно еще не разработанных разделов филологии, которые должны изучать жизнь слова и специфическое использование языка во всех сферах общественной жизни и культуры» [Бахтин 1996:236].

Вместе с тем интерес к концепции великого ученого в мире неодинаков. В большей степени различение речевых жанров и речевых актов можно проследить в русскоязычной лингвистической науке начиная с 90годов. Как отмечает Сабине Дннингхаус, многие зарубежные лингвисты не обращают внимания на различие между этими ключевыми понятиями. В связи с использованием или игнорированием терминологических понятий «речевой акт» и «речевой жанр», исследователь предлагает выделить три группы прагмалингвистических концепций, касающихся данной проблемы.

Представители первой группы как в практических, так и в теоретических исследованиях базируются исключительно на англо-американской теории речевых актов, совершенно игнорируя концепцию М.М.Бахтина.

Прагмалингвисты второй группы используют концепцию М.М.Бахтина как теоретическую основу и в своих работах стремятся к систематизации речевых жанров. Они разрабатывают и совершенствуют метаязык, терминологию и иерархию типов жанров, развивают положения бахтинской статьи о речевых жанрах (В.Е.Гольдин, О.Б.Сиротинина, К.Ф. Седов, В.В.Дементьев и др.). К третьей группе (к числу которых относит себя автор) причисляются лингвисты, занимающие промежуточную позицию. Для них характерно прежде всего критическое сопоставление теории речевых актов и теории речевых жанров как явлений разного рода или порядка. Опираясь на труды чешских ученых, М.В.Китайгородская и Н.Н.Розанова подчеркивают, что подход к типологии жанров должен базироваться на «типологии ситуаций». Тем самым они указывают на то, что не всегда просто провести границу между жанрами [Дннингхаус 2002:106-108].

В то же время многие исследователи используют наследие М.М.Бахтина в том аспекте, «развивают те стороны, которые соответствуют их специфическим задачам». При этом «жанроведение находится в «привилегированном» положении, так как располагает фундаментальной теорией Бахтина, при соотнесении с идеями которой обнаруживается связь между весьма разными, на первый взгляд, подходами» [Салимовский 2002:59]. Вполне справедливо, на наш взгляд, утверждение, что нужно не только идти вперед, отталкиваясь от М.М.Бахтина, но и возвращаться к нему.

Вернемся и мы к важнейшим концептуальным идеям теории речевых жанров М.М.Бахтина.

В 20-х годах ХХ века М.М.Бахтин критикует доминирующий в языкознании структурный подход к изучению языковых явлений и игнорирование связи языковых явлений с областью социальнопсихологического бытия людей. Важную роль, с его точки зрения, играет социальная среда, которая дает человеку слова и соединяет их с определенными значениями и оценками. В то же время социальная среда не перестает определять и контролировать словесные реакции человека на протяжении всей жизни. Одним из важнейших путей развития гуманитарного знания М.М.Бахтин считает общественную психологию. «Это и есть, прежде всего, та стихия многообразных речевых выступлений, которая со всех сторон омывает все формы и виды устойчивого идеологического творчества: кулуарные разговоры, обмен мнений в театре, на концерте, в различных общественных сборищах, просто случайные беседы, манера словесного реагирования на жизненные и житейские поступки, внутрисловесная манера осознавать себя, свое общественное положение и пр. и пр.. Общественная психология дана по преимуществу в разнообразнейших формах «высказывания», в форме маленьких речевых жанров, внутренних и внешних, до сих пор совсем не изученных» [Бахтин цит по: Дементьев 2010:37]. Таким образом, жанры разговорной речи отнесены автором к «жизненной и житейской идеологии». М.М.Бахтин вместе с тем подчеркивает, что говорить об определенных типах жанровых завершений можно лишь там, где имеют место хоть сколько-нибудь устойчивые, закрепленные бытом и обстоятельствами формы жизненного общения. «Каждая устойчивая бытовая ситуация обладает определенной организацией аудитории и, следовательно, определенным репертуаром маленьких житейских жанров. Всюду житейский жанр укладывается в отведенное ему русло социального общения, являясь идеологическим отражением его типа, структуры, цели и социального состава» [там же].

В основе всей концепции М.М.Бахтина лежит деятельностное начало, сформулированное еще в работах 20-х годов «К философии поступка» и «Автор и герой в эстетической деятельности». От разработки философской концепции «цельного поступка» позже он приходит к лингвистической концепции «цельного высказывания», сформулированной в работе «Проблемы речевых жанров» (1952-1953гг.). Единичные конкретные высказывания (устные или письменные) участников той или иной области деятельности соотносятся с ситуацией, условиями и целью. Особое внимание уделяется тому, что конкретное высказывание обладает тематическим содержанием, стилем и композиционным построением, создающим целостность высказывания. «Каждое отдельное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы и назовем речевыми жанрами» [Бахтин 2007:197].

Ключевой идеей выделения жанров для М.М.Бахтина является соответствие их различным видам деятельности. «Богатство и разнообразие речевых жанров необозримо, потому что неисчерпаемы возможности разнообразной человеческой деятельности и потому что в каждой сфере деятельности целый репертуар речевых жанров, дифференцирующийся и растущий по мере развития и усложнения данной сферы» [там же]. Видимо, не принимая такой критерий выделения жанров, С. Дннингхаус подвергает критике данную позицию, обвиняя автора в том, что он «замахивается» на многое. «Не уточняя различий между литературным жанром, типом текста и речевым высказыванием, он объединяет крайне разнородные явления, дискуссионные и неоднозначно определенные не только в лингвистике, но и в литературоведении» [Деннингхаус 2002:109]. Как бы предвидя подобные сложности в понимании своего подхода, в работе «Проблемы речевых жанров» М.М.Бахтин подчеркивает большое разнообразие речевых жанров, возможность того, что функциональная разнородность может делать общие черты речевых жанров слишком абстрактными и пустыми. «Крайнюю разнородность речевых жанров и связанную с этим трудность определения общей природы высказывания никак не следует преуменьшать» [Бахтин 2007:198]. Своего рода выходом в этой ситуации он считает деление жанров на первичные (простые) и вторичные (сложные). Первичные жанры, сложившиеся в условиях непосредственного речевого общения, могут входить в состав сложных, при этом трансформируясь и приобретая особый характер. Другим классификационным критерием жанров М.М.Бахтин считал размежевание стандартизованных (приветствие, сообщение) речевых жанров, на которые говорящий не оказывает личного воздействия, и свободных жанров речи (рассказ, жалоба, утешение), существующих в устном общении. По форме реализации он делил жанры на устные и письменные, соотнося их с первичными и вторичными, а также разработал диалогические и монологические речи.

По подсчетам Т.В.Шмелевой, М.М.Бахтин в своих работах называет около 30 речевых жанров, в частности таких, как беседа (салонная, застольная, интимно-дружеская, интимно-семейная), бранное слово, бытовой рассказ, военная команда, возражение, выражение увлечения, одобрения, деловые документы, дневник, ответ, письмо, пословица, пожелание, приветствие, осуждение, похвала, поздравление, приказ, протокол, прощание, публицистическое выступление, речь, роман, согласие, сочувствие, шутка, научный трактат, интимные шутки, вопрос [Шмелева При такой четкой дифференциации речевых жанров, причем 1995:64].

иногда очень близких друг другу, наверное, упреки об отсутствии определенных классификационных критериев неуместны.

Весьма важным аспектом бахтинского учения о жанрах является стилистическая составляющая. «Всякий стиль неразрывно связан с высказыванием и с типическими формами высказываний, т.е. с речевыми жанрами» [Бахтин 2007: 200]. По мнению М.М.Бахтина, стиль входит как элемент в жанровое единство высказывания, он неразрывно связан с определенными тематическими и композиционными единствами: с типами построения целого, типами его завершения, типами отношения говорящего к другим участникам речевого общения.

Каждый жанр речи имеет завершенную целостность, которая обеспечивается тремя факторами: 1) предметно-смысловой исчерпанностью;

2) речевым замыслом или речевой волей говорящего; 3) типическими композиционно-жанровыми формами завершения. Предметно-смысловая исчерпанность темы высказывания различна в разных сферах речевого общения. «Объективно предмет неисчерпаем, но, становясь темой высказывания, он получает относительную завершенность в определенных условиях…т.е. уже в пределах определенного авторского замысла» [Бахтин 2007: 214]. Замысел определяет выбор предмета и границы его предметносмысловой исчерпанности, а также выбор той жанровой формы, в которой будет строиться высказывание. Но самым важным М.М.Бахтин считает устойчивую жанровую форму высказывания. Речевая воля говорящего осуществляется в выборе определенного речевого жанра, обусловленного спецификой данной сферы речевого общения, предметно-смысловыми соображениями, конкретной ситуацией речевого общения, персональным составом его участников. Речевой замысел говорящего со всей его индивидуальностью и субъективностью применяется и приспосабливается к избранному жанру, складывается и развивается в определенной жанровой форме. По убеждению М.М.Бахтина, речевые жанры организуют нашу речь почти так же, как ее организуют грамматические формы. «Мы научаемся отливать нашу речь в жанровые формы, и, слыша чужую речь, мы уже с первых слов угадываем ее жанр, предугадываем определенный объем (то есть приблизительную длину речевого целого), определенное композиционное построение, предвидим конец, то есть с самого начала мы обладаем ощущением речевого целого, которое затем только дифференцируется в процессе речи» [Бахтин 2007:215]. Возможность общения между людьми определяется наличием речевых жанров. С другой стороны, они способствуют раскрытию индивидуальности и творческих способностей.

Особое место в теории речевых жанров занимают композиционностилистические особенности, зависящие от предметно-смыслового задания (замысла) и экспрессии, т. е. субъективно-эмоционального оценивающего отношения говорящего к содержанию высказывания. Но М.М.Бахтин связывает экспрессивность не с языком как системой, а с речевой практикой.

«Экспрессивность отдельных слов не есть свойство самого слова как единицы языка и не вытекает непосредственно из значений этих слов – экспрессия эта либо является типической жанровой экспрессией, либо это отзвук чужой индивидуальной экспрессии, делающей слово как бы представителем целого чужого высказывания как определенной оценивающей позиции» [Бахтин 2007:226].

Существенным (конститутивным) признаком высказывания является его обращенность к кому-либо, его адресованность. Каждый речевой жанр в каждой области речевого общения имеет свою, определяющую его как жанр, типическую концепцию адресата. «Говоря, я всегда учитываю апперцептивный фон восприятия моей речи адресатом: насколько он осведомлен в ситуации, обладает ли он специальными знаниями данной культурной области общения, его взгляды и убеждения, его предубеждения (с нашей точки зрения), его симпатии и антипатии – ведь все это будет определять активное ответное понимание им моего высказывания» [Бахтин 2007:232]. Исходя из всего этого определяется выбор жанра высказывания, композиционных приемов, а также языковых средств. В поле зрения Бахтина находятся и факторы симпатии и антипатии, степени близости, фамильярности и интимности участников общения, которые пользуются определенным жанром.

Таким образом, можно отметить глубину и многогранность теории речевых жанров М.М.Бахтина, которая, может быть, требует еще глубокого понимания и осмысления. Многие его идеи еще не нашли своего воплощения, а отдельные цитаты, которые мы встречаем в лингвистических исследованиях, оторваны от всего контекста его философии жанра.

1.3. Теория речевых актов Дж. Л. Остина и Дж.Р. Серля

Среди всех теорий, которые были ориентированы на изучении языка и речи, особенно на речевую деятельность, ко второй половине XX века самой популярной оказалась теория речевых актов Дж.Л.Остина и Дж.Р.Серля. Секрет такого массового признания этой лингвистической концепции специалисты видят во внешних и внутренних причинах. «К чисто внешним причинам можно отнести, например, знакомство достаточно широкого круга лингвистов, владеющих английским языком, с курсом лекций Дж. Остина «Слово как действие», выпущенным в 1962 г. отдельной книгой… Но не внешние причины способствовали распространению ТРА.

Главные причины внутренние: очевидно, эта теория уловила и раскрыла какой-то важный аспект речевой деятельности, который в других деятельностных концепциях не получил должного освещения [Кобозева 1986: 9-10].

На наш взгляд, к этим причинам можно добавить еще и фактор публичности авторов теории речевых актов, которые имели возможность распространять свои концепции в лекционных аудиториях Оксфорда и Гарварда. Впоследствии у них появились сторонники и продолжатели теории из числа слушателей, а также некоторые положения весьма логичных и занимательных идей были подхвачены крупнейшими учеными того времени. Логико-философская основа теории речевых актов вполне укладывалась в научную парадигму того времени, чем, собственно, и был обеспечен успех данной лингвофилософской концепции. Этими обстоятельствами судьба теории речевых высказываний М.М.Бахтина существенно отличается от концепции своих западных коллег. М.М.Бахтин не был публичным пропагандистом своих идей, многие его работы, (особенно ранние) публиковались под псевдонимом, в связи с чем не было и возможности широко внедрять свои идеи. Даже в 80-е годы, когда, наконец, увидела свет статья о речевых жанрах, многие продолжатели его идей мало его цитировали, какие-то авторы даже не называли его имени как основоположника теории речевых жанров. Этими обстоятельствами можно объяснить непопулярность М.М.Бахтина за рубежом и по сегодняшний день.

Некоторые исследователи в России и сейчас отдают предпочтение теории Остина-Серля, опираясь на исследования западных лингвистов, в основном пользуются методологией ТРА. Во многом это можно связать и с несомненными достоинствами их концепции, оспаривать которые и не имеет смысла. Терминологический аппарат ТРА широко используется в лингвистической науке, поэтому в некоторых частях нашего исследования мы пользуемся общепринятой терминологией, заимствованной из концептуального направления Дж.Остина и Дж.Серля.

Постараемся теперь кратко рассмотреть основные положения ТРА, опираясь на работы Дж.Р.Серля «Что такое речевой акт?», «Косвенные речевые акты» и работу Дж.Л.Остина «Слово как действие». Всякая научная концепция начинается с определения единицы (объекта) исследования, что, собственно, и делают авторы данной теории. «Вопреки распространенному мнению основной единицей языкового общения является не символ, не слово, не предложение и даже не конкретный экземпляр…, а производство этого конкретного экземпляра в ходе совершения речевого акта. Точнее говоря, производство конкретного предложения в определенных условиях есть иллокутивный акт, а иллокутивный акт есть минимальная единица языкового общения» [Серль 1986:152]. По мнению ученого, иллокутивный акт относится к тем формам поведения, которые регулируются правилами.

Причем правила делятся на два вида: одни регулируют формы поведения, которые существовали до них, например, правила этикета; другие - не просто регулируют, но и создают или определяют новые формы поведения.

Правила первого типа называются регулятивными, а второго – конститутивными. Регулятивные правила обычно имеют форму императива, а конститутивные принимают совершенно иную форму, и именно они лежат в основе речевых актов.

Для определения содержания иллокутивного акта Дж.Остин вводит понятие суждения или пропозиции (proposition), которое отличается от утверждения или констатации. В предложении с семантической точки зрения могут различаться пропозициональный показатель и показатель иллокутивной функции. Показатель функции позволяет судить, как надо воспринимать данное суждение, или, иными словами, какую иллокутивную силу должно иметь высказывание.

В соответствии с иллокутивной силой высказываний Дж. Остин выделяет пять классов: вердиктивы, экзерситивы, комиссивы, бехабитивы, экспозитивы. Автор при этом дает комментарий, что выделенные классы его не всегда одинаково устраивают [Остин 1986: 118]. Вердиктивы выделяются по признаку вынесения приговора присяжными, арбитром или рефери, что и заключено в их названии. В качестве примеров приведены перформативные глаголы: оправдывать, признавать невинным, осуждать, признавать виновным, понимать, интерпретировать, оценивать, полагать, характеризовать, описывать, анализировать и др.. Экзерситивы являются осуществлением власти, прав и влияния, примерами которых являются назначение на должность, голосование, приказ, принуждение, совет, предупреждение и т.п.. Типичными примерами комиссивов являются обещания или другие обязательства. Ключевое свойство комиссивов – обязывать говорящего к определенной линии поведения: обещать, гарантировать, заключать соглашение, давать слово, намереваться, планировать, клясться и др. В данном случае возникают вопросы, которые находим у самого автора: стоит ли объединить в один класс намерения и фактические обязательства? Ответ состоит в том, что «оба эти понятия покрывает первичный перформатив «буду»: так, у нас есть локуции «вероятно, буду», «буду делать все возможное», «скорее всего, буду» и «обещаю, что я, вероятно, буду» » [Остин 1986: 124]. Бехабитивы включают в себя понятие реакции на поведение других людей и повороты их судьбы.

Они относятся к поведению в прошлом или в будущем и эксплицитно выражают это отношение. Иначе их Дж. Остин называет этикетными высказываниями, т.е. перформативами, связанными в той или иной мере с реакциями на поведение и предназначенными выражать межличностные отношения и чувства. Примерами бехабитивов могут быть: извиняться, благодарить, сожалеть, хвалить, соболезновать, поздравлять, желать счастья, симпатизировать, благословлять, проклинать, провозглашать тост, желать и др. Экспозитивы используются в актах объяснения, включающего развитие точки зрения, ведения дискуссии и прояснения референции и употребления слова. В список экспозитивов включены глаголы, которые соотносятся с коммуникативной ситуацией: подтверждать, отрицать, утверждать, квалифицировать, замечать, спрашивать, докладывать, информировать, знать, верить, отрицать и др..

Продолжая и развивая идеи Дж.Остина, Дж.Серль в своей работе «Классификация иллокутивных актов» пытается установить адекватность предложенной систематизации. Одним из слабых мест гипотетической классификации своего предшественника автор признает то, «что списки Остина являются классификацией не иллокутивных актов, а английских иллокутивных глаголов. Видимо, Остин полагает, что классификация различных глаголов уже сама по себе является классификацией видов иллокутивных актов, то есть любые два несинонимичных глагола должны описывать два различных иллокутивных акта. Но нет оснований считать, что это действительно так» [Серль 1986:177]. Для обоснования слабых мест в таксономии Дж. Остина приводятся те затруднения (их всего шесть), которые требуют определенного разрешения. В альтернативной таксономии Дж.Серль предлагает в качестве основания для классификации иллокутивную цель и вытекающие из нее понятия: направление приспособления и выражаемые условия искренности. Оговаривая связь с классификацией Дж. Остина, Дж. Серль предлагает следующие базисные категории иллокутивных актов: репрезентативы, директивы, комиссивы, экспрессивы, декларации. В основании такой классификации лежит понимание истины и лжи, степени убежденности и ответственности, скромности и настойчивости, реальности слова, психологического состояния и соответствия пропозиции. Предложенная классификация выстраивается на некоторых синтаксических аспектах, которым Дж. Серль придает большое значение. Собственно, в ТРА достаточно тщательно прорабатывается концепция перформативных предложений (высказываний), предложенная Дж. Остином и продолженная Дж. Серлем. Название происходит от “perform” - исполнять, выполнять, делать, осуществлять - обычного глагола, сочетающегося с существительным действия. «Дж. Остин, вводя понятие перформативного высказывания, рассматривает его как очередной щаг в развитии представлений о границе между осмысленными и бессмысленными высказываниями» [Кобозева 1986:10]. Дж. Серль рассматривает глубинные структуры предложений, содержащие перформативные глаголы, и выстраивает типичные схемы подобных синтаксических конструкций.

Составной частью ТРА является учение о косвенных речевых актах.

По мнению Дж. Серля, проблема косвенных речевых актов заключается в выяснении того, каким образом говорящий может с помощью некоторого высказывания выражать не только то, что оно непосредственно означает, но и нечто иное.

Проблема с косвенными высказываниями осложняется тем, что в языке имеются конвенциональные средства выражения просьб и других значений, пропозициональное содержание которых прямо не связано со средствами его передачи. В данном случае важнейшими компонентами речевого общения являются: стратегия установления существования скрытой иллокутивной цели, помимо иллокутивной цели, содержащейся в значении предложения, и механизм установления скрытой иллокутивной цели.

Косвенные речевые акты, сохраняя свои буквальные значения, приобретают способность употребляться в качестве вежливых форм выражения просьбы.

При использовании данных форм говорящий полагается на знание принципов речевого общения, условий успешности и «энциклопедические»

знания собеседников. Данная научная область имеет своих последователей и в современной российской лингвистической науке, наиболее яркими можно назвать работы М.Н.Кожиной, В.В.Дементьева и нек. др.

Значимым является вклад авторов ТРА в развитие теории речевой деятельности. Достаточно тщательно Дж. Остином и Дж. Серлем разработаны вопросы, выходящие на коммуникативную неудачу, и исследованы возможности исключения нарушения правил для различных иллокутивных актов. В большинстве случаев эти правила касаются обращения к поцедуре, его применения и выполнения. Перформативные неудачи возможны и «при выполнении некоторых актов, являющихся, по крайней мере частично, актами произнесения слов» [Остин 1986:35]. В данном направлении можно отметить некоторые общие проблемы, которые решаются и в ТРЖ, в частности, «проблема первичных речевых жанров, которая в ТРА решается с помощью инвентаризации и классификации иллокутивных актов» [Кобозева 1986:20].

Рассматривая сущностные различия теории речевых актов и теории речевых жанров, М.Н.Кожина выделяет следующие важнейшие линии различия: 1) РА базируется на действии, РЖ имеет количественно и качественно более сложную природу и соотносится с ситуацией, текстом, событием. В центре ТРА – грамматика языка (предложение), а ТРЖ речевая коммуникация и функциональный стиль. ТРА по своей сути монологична, ТРЖ диалогична (социалогична) [Кожина 1999: 18-22]. Но принципиальное отличие концепции РЖ М.М. Бахтина состоит в том, что она стоит на социологических позициях (а не психолингвистических, как это представлено в ТРА), развивает стилистический аспект, оставшийся вне поля зрения ТРА. «В то же время обращает на себя внимание, с одной стороны, очевидное разнообразие РЖ и относительная гомогенность пространства РА, а с другой стороны, близость РА далеко не ко всем РЖ (едва ли кому-то придет в голову говорить о речевых актах лекции, дискуссии, беседы)»

[Дементьев В.В. 2010: 129]. В некоторых вопросах авторы ТРА выходят на уровень, не связанный с языковым выражением, например, искренность и неискренность. В определенных случаях такая оценка может потребовать тех контекстных интерпретаций, которые мы не встречаем у авторов данной концепции. ТРА не связывает свои основные концептуальные взгляды со стилистикой и риторикой, а наоборот, пытается отбросить эти аспекты междисциплинарного исследования. Принципиальным недостатком ТРА, с нашей точки зрения, является отсутствие взаимосвязи абстрактного индивида

– субъекта речевой деятельности - и национально-культурных традиций, в рамках которых он функционирует.

1.4. Современные концепции теории речевых жанров в российской лингвистике В русском языкознании с 90- годов появляется большое количество исследований по теории речевого жанра. В ряде работ обращается внимание на дифференциацию и классификацию существующих жанров речи.

Остановимся подробнее на некоторых ключевых концепциях.

Понимание жанра как особой модели высказывания подталкивает Т.В.Шмелеву на создание модели описания и систематизации речевых жанров, которая больше известна как «анкета речевого жанра».

Она включает семь основных пунктов, принимаемых как жанрообразующие признаки, необходимые и достаточные с точки зрения автора:

коммуникативная цель, концепция автора, концепция адресата, фактор коммуникативного прошлого, фактор коммуникативного будущего, тип событийного содержания и языковое воплощение. Рассмотрение речевых жанров дополняет ее общую теорию речевой коммуникации - речеведение, и теории речевых жанров отводится особая роль, поскольку этот раздел должен «завершить здание речеведения, поскольку жанр несет в себе, как в капле воды, всю ситуацию речи, включая образ автора и адресата, память сферы, зависимость от фактуры текста, в котором он бывает воплощен, вплоть до отбора языковых средств» [Шмелева 1996:11]. Вместе с тем

Т.В.Шмелева выделяет четыре типа речевых жанров:

информативные – цель которых – различные операции с информацией: ее предъявление или запрос, подтверждение или опровержение;

императивные – цель которых – вызвать осуществление/ неосуществление событий, необходимых, желательных, опасных для кого-то из участников общения;

этикетные (перформативные) – цель которых – осуществление особого события, поступка в социальной сфере, предусмотренного этикетом данного социума: извинения, благодарности, поздравления, соболезнования и т.д., вплоть от отречения от престола;

- оценочные – цель которых – изменить самочувствие участников общения, соотнося их поступки, качества и все другие манифестации с принятой в данном обществе шкалой ценностей [Шмелева 1997: 91-92].

Опираясь на иллокутивный критерий типологии речевых жанров, Н.Д.Арутюнова предлагает пятичленную типологию: информативный диалог (make-know discourse), прескриптивный диалог (make-do discourse), обмен мнениями с целью принятия решения или выяснения истины (makebelive discourse), диалог, имеющий целью установление или регулирование межличностных отношений – (interpersonal relation discourse), праздноречевые жанры (fatic discourse): а) эмоциональный, б) артистический,

в) интеллектуальный [Арутюнова 1999: 650]. Вместе с тем она отмечает, что названные жанры редко бывают представлены в чистом виде, они различны по своим целям (прямым и косвенным), степени запрограммированности ответных реакций, распределению ролей и коммуникативных интересов, «правовому кодексу», протяженности, структуре, связности, интенциональным состоянием собеседников, условиям успешности, развитию диалоговых тактик, по своим «вырожденным» и сублимированным формам, наконец, по своим модальным характеристикам.

Одной из наиболее удачных моделей речевого жанра некоторые исследователи признают многоаспектную ступенчатую модель И.Н.Борисовой, в которой разграничиваются «параметры коммуникативного события, влияющие на его продукт (текст), и атрибуты коммуникативной ситуации, т.е. социально и коммуникативно значимые признаки идентификации коммуникативного события, определяющие его жанр»

2005: основе жанра лежит, по мнению автора, [Борисова 52].В коммуникативная цель, которая зависит от социального контекста, способа взаимодействия и социальной нормы, выступающих в единстве и выдающих результат в виде текста. Сам речевой жанр И.Н.Борисова понимает как форму «речевой деятельности в коммуникативном событии» [Борисова 2005:32]. Жанр коммуникативного события (застолье, семейная беседа, урок, семинар, защита диссертации, лекции и т.д.) предполагает композитивность своего речевого жанра: целостное коммуникативное событие может состоять из последовательности коммуникативных эпизодов, воплощенных в (диалогических и монологических – малых, простых, одноактных, элементарных, частных ) речевых жанрах.

Большое внимание исследователей привлекает необходимость иерархии, ранжирования речевых жанров. В рамках данной проблематики Л.А.Капанадзе вводит для определения разговорной речи понятие «малого жанра» макроструктуры, которая выделилась в определенной языковой общности как ограниченное речевое клише, сводимое к микродиалогу или реплике. Она противопоставляет их «более крупным фрагментам обиходнобытовой речи: семейному диалогу, домашнему рассказу, и др.» [Капанадзе 1988:232-233].

Рассуждая о разных жанрах и их языковом воплощении, О.Б.Сиротинина ставит вопрос о разграничении речевых и риторических жанров, при этом допуская возможность их соединения в рамках одного жанра. «Один и тот же жанр может быть чисто речевым при отсутствии специально спланированного, сознательно использованного построения речи и употребления в ней определенных языковых средств и риторическим – случае сознательного планирования и употребления тех или иных средств (подчеркнутая вежливость просьбы, подчеркнутая императивность приказа и т.д.)» [Сиротинина 1999:28]. В то же время, по ее мнению, не всякий речевой жанр является риторическим даже в потенции, как, например, ссора, которая понимается только как речевой жанр. Критерий риторического и речевого жанров О.Б.Сиротинина считает необходимым использовать применительно к информативным фатическим жанрам.

Концепция речевого жанра, по мнению К.А.Долинина, должна строиться на следующих четырех основных положениях:

1. Понятие речевого жанра целесообразно связывать не с речевыми действиями, которые могут быть реализованы в одном элементарном высказывании, а с текстами (применительно к монологическому общению) или с такими отрезками диалога, которым присуща тематическая и/или логико-прагматическая завершенность.

2. РЖ не конструкт (не только конструкт), не продукт отвлеченного теоретизирования лингвистов, а реально присущие речевой компетенции носителей языка образцы (модели) говорения и письма.

3. РЖ представляет собой стереотип речевого поведения, «относительно устойчивый тематический, композиционный и стилистический тип высказывания» (Бахтин), возникающий как функция устойчивого, повторяющегося сочетания типовых значений ряда аргументов

– параметров коммуникативной ситуации, каковыми являются:1) адресант; 2) адресат; 3) наблюдатель; 4) референциальная ситуация; 5) канал связи; 6) общий контекст взаимодействия адресанта и адресата; 7) время, место и окружающая обстановка.

4. Относительное единообразие речевого поведения членов данного социума в стандартных коммуникативных ситуациях обеспечивается механизмом ролевого поведения. Стандартная коммуникативная ситуация задает типовой образ адресанта – речевую (жанровую) роль, поведение в рамках которой регулируется жанровыми, социально установленными предписаниями и взаимными ожиданиями партнеров [Долинин 1999:8].

По его мнению, во всех случаях речевые жанры предстают как первостепенно важное средство организации социального взаимодействия, без которого эффективное речевое общение и в самом деле было бы почти невозможно.

В.Е.Гольдин и О.Н.Дубровская делают в своих исследованиях больший акцент на социальную организацию речевых жанров. Согласно их позиции, исследовать жанры вне реальности их коммуникативного существования, т.е.

в отрыве от континуума социальных событий, ситуаций, действий, их неречевых и речевых результатов, в отрыве от материального воплощения жанров значило бы упрощать достаточно сложную в действительности картину социально-коммуникативных взаимодействий, ориентироваться в которой коммуникантам помогает жанровая типизация речевых действий и речевых произведений [Гольдин, Дубровская 2002:6].

Заслуживает особого внимания критерий выделения речевого жанра, предложенный А.Д. и Е.Я. Шмелевыми. «Относительность конкретной речевой деятельности к тому или иному жанру определяется способностью носителей языка идентифицировать и называть его как таковой. Так, носители русского языка могут определить, что некто поздоровался, извинился, произнес тост, прочел вслух стихотворение, написал заявление о приеме на работу и т.п., и, говоря о соответствующей речевой деятельности, именно так и обозначить ее» [Шмелева, Шмелев 2002:18]. Авторы также обращают внимание на ассоциативные связи между жанрами.

Недостаточное внимание исследователей к разговорным жанрам подталкивает С.Гайда обратиться именно к ним. «Разговорный язык составляют ресурсы языковых средств и выражаемое ими «разговорное восприятие мира», являющееся результатом соединения когнитивного аспекта (разговорный образ мира) и прагматического (цели, мотивы языкового поведения и т.д.). Характерной чертой языковых действий в повседневной жизни является прежде всего их устность и спонтанность, а также ситуативность и взаимодействие ряда относительно автономных и одновременно актуализированных знаковых кодов, особенно просодического, парафонетического (смех, плач) и визуального (мимика, жесты, телодвижения, дистанция в пространстве)» [Гайда 1999:108]. В устных речевых высказываниях фундаментальное значение для процессов коммуникации имеет проблема сигнализации и распознавания границ. Как отмечает С.Гайда, для разговорных текстов характерно употребление на «периферии» языка фатической функции (рамки высказываний могут принимать характер отчетливых формул) или метаязыковой (для этого случая являются очень характерными жанровые определения, например, Расскажу анекдот…). Но вместе с тем существует немало высказываний с размытыми границами. «Специфика внутритекстовой сегментации и текстовой делимитации имеет несомненную связь с устным характером разговорной коммуникации, с ее сильной ситуативной включенностью, с близостью партнеров и значительной общностью их апперцепционной базы»

[Гайда 1999:109]. С.Гайда предлагает несколько подходов к типологизации жанров речи: 1) простые и сложные жанры, основанные на теорию речевых актов; 2) жанры примарные и секундарные; 3) тематические группы жанров.

Примарные жанры актуализируются в текстах, которые рождаются в коммуникативных условиях «лицо-в-лицо» и непосредственно отнесены к «Я

– Здесь – Сейчас» говорящего. Секундарные (производные) жанры появляются в условиях высоко развитой культурной коммуникации и являются дериватами от примарных жанров. К специализированным жанрам автор причисляет тематические, к которым относятся, например, жанры речевого этикета (соболезнование, благодарность, приветствие, прощание, пожелание и т.д.).

Занимаясь исследованием этикетных жанров, Т.В.Тарасенко определяет следующие признаки, которые характерны для данных жанров: 1) они представляют собой реакцию на событие, 2) реакция на событие имеет перфектную перспективу; 3) воплощаются глаголами-перформативами [Тарасенко 2002:283]. На примере жанра поздравления, используя жанровую модель Т.В.Шмелевой, автор показывает специфические черты этикетных жанров.

Рассматривая стратегии речевого поведения в континууме бытового общения, все жанры повседневного общения К.Ф.Седов противопоставляет как верх и низ пространства разговорной речи. «Жанры «верхнего уровня»

(к ним следует отнести тост, комплимент, светскую беседу, анекдот, флирт и т.п.) предлагают специальные риторические умения… «Нижний уровень»

живого организма бытового общения составляют жанры, которым специально языковая личность не обучается (сплетничание, разговор по душам, ссора и.п.); они бессознательно, помимовольно впитываются представителем конкретного этноса подобно фактам родного языка» [Седов Для обозначения жанровых форм, представляющих собой 1998:15].

одноактные высказывания, которые состоят из одного сверхфразового единства и которые способны входить в собственно жанры на правах тактик, К.Ф.Седов предлагает называть субжанрами. Речевые формы, которые сопровождают социально-коммуникативную, объединяющие в своем составе несколько жанров, по его мнению, могут называться гипержанрами или гипержанровыми формами. Текучесть и незавершенность норм внутрижанрового поведения позволяют автору выделить переходные формы, которые осознаются говорящими как нормативные, но располагающиеся в межжанровом пространстве. Такого рода жанровые образования названы жанроидами [Седов 1998:17-18]. Исследователь также характеризует роль жанровых фреймов в дискурсивном мышлении языковой личности, демонстрируя, как они отражают «представление о социальных формах взаимодействия людей и речевых нормах коммуникативного оформления этого взаимодействия» [Седов 1999а: 115]. По его мнению, становление социолингвистической компетенции человека идет, прежде всего, в направлении постижения жанровых форм общения.

Существенный вклад в развитие жанроведческой дисциплины вносит В.В.Дементьев, который в русле социопрагматического подхода разрабатывает проблему использования жанров речи в непрямой коммуникации, противопоставленную прямой. «В основе прямой коммуникации лежит система единиц и правил их организации, поддающихся исчислению» [Дементьев 2010: 87]. Непрямая коммуникация требует дополнительных интерпретативных усилий со стороны адресата. К несомненным достоинствам работ В.В.Дементьева можно отнести систематизацию имеющихся исследований в области жанроведения, а также энциклопедическое описание многих жанров русского языка. Перечень изученных жанров русского языка, приведенных в монографии В.В.Дементьева, включает около 300 жанров. Автор включил в список речевых жанров вс, что стало объектом специальных исследований, в том числе и диссертационных, с указанием авторов, занимающихся данным жанром.

Достаточно обособленное представление жанров речи встречаем у А.А.Кибрика, который подчеркивает, что в научной литературе нет единого мнения о принципах выделения жанров, и «вообще проблематика жанров – самый неизученный вопрос в дискурсивном анализе» [Кибрик 2009:10].

Вместе с тем он предлагает выстраивать систему жанровых характеристик в соответствии с традициями зарубежных исследователей и допускает возможным говорить об альтернативных способах выделения жанра. В частности, одним из первых принципов он называет экстралингвистический, предложенный британско-американским лингвистом Дж. Суэйлсом. Суть данного подхода заключается в том, что сообщества владеют жанрами, которые имеют общий набор коммуникативных целей. Согласно данному подходу, «научиться создавать дискурс определенного жанра - значит войти в соответствующее дискурсивное сообщество» [там же]. Другой подход к идентификации жанра строится на лексико-грамматических характеристиках соответствующих дискурсов. Оценивая и дополняя исследования американского лингвиста Д.Байбера, пришедшего к выводу, что жанры нерелевантны с точки зрения лингвистической характеристики, А.А.Кибрик предлагает применять устойчивые морфосинтаксические и лексические характеристики не по отношению к целому дискурсу, а к некоторым типам изложения, или типам пассажей. «Лингвистическое определение жанров, а в перспективе и классификация жанров, вероятно, должны строиться на основе первоначального детального исследования типов пассажей» [Кибрик 2009:13].

Следует заметить, что предложенные критерии, наверное, не могут охватить всех аспектов функционирования речевых жанров и вряд ли можно считать этот раздел генристики исчерпавшим свои возможности.

1.5. Различные подходы к пониманию жанра в современной зарубежной лингвистике Достаточно большое место занимает жанроведение и в современной зарубежной лингвистической науке. В исследовании жанра особо обращается внимание на такие аспекты, как взаимоотношения и влияние стиля, регистра и дискурса, типа текста и жанра. Проблема изучения жанра рассматривается на уровне лингвистическом, социологическом, психологическом, когнитивном и этнографическом. Также анализу подвергаются такие аспекты, как «общие и специфические черты жанров (динамическая риторическая структура, стандарты и нормы жанра, конфликт между «личными интересами» авторов и общепризнанными «коммуникативными целями» жанров, их демократизация и идеологичность), интертекстуальность, интерактивность, контекст, отношения интерактантов, каналы презентации жанра, жанр в межкультурном общении и многие другие» [Буркитбаева, 2005:97].

Достаточно большая дискуссия разворачивается вокруг понятий «жанр» и «регистр». Довольно долгое время регистр и жанр принимались в работах зарубежных исследователей как синонимические термины, и их использование не ограничивалось никакими условиями. Так, например, М.Холлидей и представители его школы не видят принципиальной разницы между регистром и жанром и рассматривают их как единые понятия, при этом отмечают, что границы между ними не четки, не ясны [Halliday et al.

1964]. Впервые наиболее четкую дифференциацию этих понятий встречается в работах Дж. Мартина, который вводит различие между ними исходя из того, что жанры понимаются через «регистры», а «регистры»

идентифицируются через язык [Martin 1985:250]. Дж. Мартин считает «жанр» системой, которая лежит в основе регистра, а также выделяет причины, позволяющие именно так считать. Первая причина заключается в том, что жанры определяют такие параметры регистра, как “field” (области практического приложения текстов), “tenor” (социальные отношения интерактантов) и “mode” (канала презентации жанров), представлены в определенном сообществе, где используется жанр. Вторая причина заключается в том, что жанры, являясь системой передачи социальных задач посредством вербальных средств, ведут к анализу дискурса [цит. по:

Буркитбаева 2005:97].

В связи с тем, что жанр имеет структуру, формально состоящую из начала, середины и конца, его можно рассматривать на уровне дискурса, в то время как «регистр» характеризуется особенностями вокабуляра и синтаксисом [Martin 1985:87]. При изучении регистра многие авторы обращают внимание в основном на лексико-грамматические черты лингвистического варьирования Некоторые [см. Bhatia 1998:5].

исследователи концентрируют свое внимание при определении регистра на ситуативную привязанность. Так, сторонники М.Холлидея отмечают: «Язык изменяется при изменении его функции; он отличается в разных ситуациях.

Имя, данное разновидности языка, отличающегося в зависимости от своего использования, есть регистр» [Halliday et al. 1964:87]. Регистры, согласно данной точке зрения, должны различаться как суб-коды определенного языка на основе частотности лексико-грамматических черт определенной текстовой разновидности.

Другим важным аспектом изучения жанра является его определение по отношению к «дискурсу». Я. Ренкема утверждает, что «дискурс обретает форму только в специфическом жанре, специфическим образом и в специфическом лингвистическом варианте» [Renkema 1993:44]. При таком подходе актуальным становится понятие «дискурсивной ситуации», которая состоит из таких важных компонентов, как место создания дискурса, социальные роли участников коммуникации и нормы поведения, характерные для данной аудитории.

По мнению Н.Фейрклау, жанр является традиционной категорией дискурса, имеющей значение как социальное действие в определенном социальном контексте. Жанр может «сосуществовать» с другими дискурсами, которые уже оформились или оформляются в жанр, и таким образом составлять «последовательности дискурсов», которыми пользуются авторы в определенном социальном контексте [Fairclough 1992:194].

Н.Фейрклау рассматривает жанр как возможную традиционную практику в «социально определенном типе лингвистической деятельности согласно теме», а дискурс - как другая черта данной традиционной практики, включающий область знаний или опыта (например: марксистский политический дискурс, феминистический дискурс) или «повествование»

Вопросы разграничения «текста», «жанра» и [Fairclough 1992:215].

«дискурса» не случайно поднимаются в начале 90-х годов ХХ века. «Именно с началом становления когнитивной научной парадигмы в лингвистике исследователи перешли от определения «дискурса» как «текста» (связной последовательности предложений или речевых актов) к рассмотрению «дискурса» как отличного от текста явления» [Белявская 2010:23].

Когнитивная лингвистика пытается объяснить языковые явления посредством моделирования процессов их формирования и функционирования.

Обобщая накопленный опыт изучения жанра в зарубежной лингвистике, прежде всего американской, Энциклопедический словарь по прикладной лингвистике под ред. К.Джонсона и Х.Джонсон определяет жанры как типы устного и письменного дискурса, используемого в дискурссообществе. Каждый жанр имеет свои особенности: языковые (особая лексика или грамматика), паралингвистические (размер шрифта, жест), а также контекстуальные или прагматические (окружение, цель) [Encyclopedic Dictionary of Applied Linguistics 1999:140]. Авторы словаря отмечают, что некоторые жанры совпадают (например, шутка может быть рассказом), или один жанр может выступать частью другого (например, та же шутка может быть частью рассказа). В Словаре также подчеркивается, что узнавание жанра очень важно, однако единой классификации жанров еще не выстроено, несмотря на детальное изучение некоторых жанров.

Возможность сходства между разными текстами рассматривается как результат схожих ситуаций, что выводит на передний план такие критерии, как их лексико-грамматические черты, структура и цель. Как отмечает М.ван Нус, главным в дискурсе является его социальная цель, способ, посредством которого деятельность общества претворяется в жизнь и посредством которого коммуниканты могут достигнуть своих собственных индивидуальных целей [van Nus 1999:183]. В то же время жанры являются «путями использования языка для достижения различных задач, поставленных культурой, а тексты различных жанров – это тексты, которые достигают различных целей в культуре» [Eggins and Martin 1997:236].

Разные жанры или его типы обязательно должны определяться как коммуникативное событие. «Все они обладают определенными лингвистическими чертами, выполняют определенные функции и связаны со специфическим производством и восприятием ситуации» [Тичер и др.

2009:

38]. Основными критериями жанра, вслед за Р.де Бограндом и В.Дресслером, авторы данной монографии признают следующие:

- Связность, затрагивающая компоненты внешней формы тексты.

Линейная последовательность лингвистических элементов текста не случайна и подчиняется грамматическим правилам и зависимостям.

Связность включает все те функции, которые отвечают за создание связей между элементами поверхности текста.

- Целостность (или семантика текста) формулирует значение текста.

Чаще всего она относится к тем элементам, которые совсем не обязательно требуют лингвистической реализации. Например, в некоторых видах исследований за основу принимают предположение, что у реципиентов есть когнитивные структуры, которые актуализируются посредством текста и помогают задать его интерпретацию.

- Интенциональность связана с установкой и целью авторов текста – т.е. с тем, что они хотят и намереваются сделать с помощью текста.

Соответственно, разговор во сне текстом не считают, в то время как телефонный справочник – считают.

- Приемлемость – это «зеркало» интенциональности. Приемлемость определяет степень, до которой слушатели и читатели предожидают полезность и релевантность текста. Здесь могут возникать большие коммуникативные конфликты – либо текст не приемлем (непонятен, бессвязен, фрагментарен и т.д.), либо слушатели подвергают сомнению его приемлемость, даже если его интенциональность выражена абсолютно четко.

- Информативность определяет количество новой или ожидаемой информации в тексте. Но здесь нужно говорить и о качестве этой информации – какова структура нового материала, какие средства обеспечивают связность текста.

- Ситуативность, под которой понимается то, что структура разговора и речевая ситуация играют важную роль в создании текста. Только определенные вариации или типы текста, разговорные стили или типы коммуникации ситуативно и культурно приемлемы. Этот критерий ведет к концепту «дискурса», поскольку дискурс определяют как «текст в контексте».

- Интертекстуальность, имеющая прямое отношение к модели коммуникации, к встроенности одних текстов в другие [см. Тичер и др. 2009:

39-43].

Определенное место в зарубежных исследованиях занимает (наряду с жанром, текстом, дискурсом и регистром) понятие интертекстуальности.

Именно оно является, по мнению Н.Фейрклау, необходимым элементом в дискурсивном анализе текстов, которые являются возможными реализациями жанра Интертекстуальность [Fairclough 1992a:75].

принимается как важнейший фактор при анализе текста-жанра и дискурсивном анализе, поскольку определенное общество использует его для совершения своего социального действия. Н Фейрклау также предлагает провести различие между интертекстуальностью, когда рассматриваются тексты внутри текста, и «интердискурсивностью», когда тексты создаются при помощи конвенциональной практики из числа возможных дискурсов [Fairclough 1992a:85 ].

Впервые термин «интертекстуальность» вводится в середине 60-х годов 20 века Ю.Кристевой. «Мы назовем интертекстуальностью текстуальную интеракции., которая происходит внутри каждого художественного текста. Для любого познающего субъекта феномен интертекстуальности – это признак того отдельного способа, каким каждый текст прочитывает историю и соответственно вписывается в нее» [Кристева 1995].

В коллективной монографии «Методы анализа текста и дискурса»

С.Тичер, М. Мейер, Р.Водак и Е.Веттер определяют два значения интертекстуальности. «С одной стороны, она предполагает, что текст всегда связан с предшествующим или параллельно разворачивающимся дискурсом.

С другой стороны, она означает, что есть формальные критерии, которые связывают тексты между собой в определенных жанрах или типах текста»

[Тичер и др. 2009:42]. Эти жанры в терминологии текстового планирования могут быть описаны как «схемы» или «фреймы» в следующие группы:

- Нарративные тексты (рассказы, истории и т.п.), построенные по принципу упорядоченности во времени.

- Аргументативные тексты (пояснения, научные статьи и т. п.), использующие средства противопоставления.

- Описательные тексты, преимущественно применяющие элементы указания на место (пространственные или временные) – например, описания, изображения и др.

- Инструктивные тексты (например, учебники), которые могут быть аргументативными и перечисляющими.

«Интертекстуальность имеет прямое отношение к … сложной модели коммуникации – каждый текст встроен в контекст и синхронически и диахронически связан со многими другими текстами» [там же: 43-44].

В ряде исследований важное место отводится социальной стороне функционирования жанра. Так, Дж.Мартин считает, что «жанр имеет отношение к системам социальных процессов, принципы отношения которых представляют структуру, в которой область практического приложения текстов, социальные отношения интерактантов и каналы презентации жанров выступают частями текста» [Martin 2000:12]. Позже он же напишет, что термин «жанр» используется в гораздо более широком смысле, чем в литературе. «Для нас жанр является совершаемой поэтапно, целенаправленной, содержательной деятельностью, в которой говорящие выступают как члены нашей культуры» [Martin 2001:155].

К. Миллер обращает внимание на то, что жанр появляется при возникновении риторической ситуации и необходимости жанра как социального мотива [Miller 1984:151-167]. В этом случае жанр является открытым классом дискурсов, т.е. он проявляется в неопределенном количестве типов текста. По мнению автора, жанры не находятся друг с другом в иерархических отношениях. Возникновение нового жанра и/или обращение к существующему жанру обычно имеет место через явления «интертекстуальности» и «интердискурсивности». Интересно в этом отношении обозначить позицию Р. Барта, которой определяет интертекст следующим образом: «Каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более и менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры.

Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат.

Обрывки культурных кодов, формул, риторических структур, фрагменты социальных идиом и т.д. – все они поглощены текстом и перемешаны в нем…» [цит. по: Режабек и Филатова 2010:236-237]. В данном случае надо отметить влияние постструктурализма и понимание текста как текучего явления.

Интердискурсивность широко рассматривается и во французской школе анализа дискурса, которая делает акцент на том, что «что всякий дискурс - в силу того, что существует и функционирует в системе других дискурсов – отражает в своем «телесном» составе, в репертуаре своих, в том числе возможных, высказываний - другие и многие другие дискурсы, и следы этих отражений мы обнаруживаем в текстах» [Пеше 1999:267-268].

Р.Сколлон и С.Сколлон утверждают, что каждый из нас является членом одновременно многих различных дискурсивных систем, поскольку фактически любая профессиональная коммуникация – это коммуникация через границы, разделяющие нас в разные дискурсивные группы. На этом основании ученые выводят понятие «интердискурсивной коммуникации»

(interdiscourse communication), трактуемое как весь спектр коммуникативных действий, пересекающих границы различных дискурсивных групп [Scollon 2001].

В свое время М.М.Бахтин также обратил внимание на явление интертекстуальности и интердискурсивности и их влияние на жанровый текст. В связи с этими явлениями в науке встает вопрос о смешении и различении жанров, который волнует и многих зарубежных лингвистов.

Вслед за Г.Г.Буркитаевой позволим себе подробно остановиться на позиции Дж. Свейлса относительно различий между жанрами [см. Буркитаева По мнению Дж. Свейлса, если бы не существовало хотя бы 2005:102].

малейших различий между жанрами, то не было бы необходимости в такой теоретической области, как анализ жанра, которая отличается от теории дискурса [Swales 1999:61-67]. Жанры различаются по следующим параметрам:

Сложность риторической цели. Примерами могут служить кулинарные рецепты, имеющие простую цель приготовить какое-либо блюдо, и политические речи, имеющие целый комплекс различных целей.

- Подготовленность образца жанра. Жанры могут строиться на основе уже готовых образцов или создаваться как процесс, прежде чем предстанут как готовый текст. Типичными примерами подготовленных жанров являются исследовательские статьи, письма по личным вопросам, стихи, рецепты и т.д.

- Способ выражения жанра. Например, устная или письменная форма выражения жанра. Подготовленные жанры обычно имеют письменную форму.

- Степень «знания» своей целевой аудитории. Данный параметр рассматривает, как автор представляет возможную реакцию своего читателя, предвосхищает трудности читателя при понимании жанра, ведет диалог со своим предполагаемым собеседником. Опытный автор обязательно принимает во внимание фоновые знания читателя и его потенциал восприятия текста.

- Различия жанров заключаются в их способности выражать универсальные или специфические языковые тенденции. Каждый язык предпочитает использование тех или иных дискурсов. Например, английская проза предпочитает линейную риторическую модель, в прозе арабского языка предпочтение отдается параллельным конструкциям.

Дж.Свейлс отмечает, что «слово « жанр» очень притягательно… - но чрезвычайно неопределенно» [Swales 1999:33]. В широком смысле он определяет «жанр» как дистинктивную категорию любого типа дискурса, письменного или устного, с литературными характеристиками или без них. В современной американской лингвистике довольно широкое распространение получило другое определение жанра Дж. Свейлса, в котором нашли отражение, наряду с лингвистическими, и социологические факторы. «Жанр включает класс коммуникативных событий, участники которых признают некоторый ряд коммуникативных целей. Эти цели признаются экспертами головного дискурс-сообщества и, таким образом, составляют основу жанра.

Эта основа формирует структуру дискурса и факторов, влияющих на него, и определяет выбор содержания и стиля. Коммуникативная цель – это и привилегированный критерий, и то, что функционирует для определения границ жанра, узко сфокусированного на сопоставимом риторическом действии… Названия жанров, наследуемые и данные дискурс-сообществом, а также заимствованные другими дискурс-сообществами, представляют ценную этнографическую коммуникацию, но обычно требуют дальнейшего подтверждения» [Swales 1999:58].

Определенные дополнения к позиции Дж. Свейлса сделал В.Батия в своей книге «Analysing Genre: Language Use in Professional Settings».

Его комментарии сводятся к следующим позициям:

- В ряду таких факторов, как содержание, форма, целевая аудитория, средство коммуникации, влияющих на природу и структуру жанра, коммуникативные цели являются первичной характеристикой жанра. Любое значимое изменение в коммуникативных целях текста ведет к изменению жанра, однако незначительные изменения или модификации помогают в формировании субжанра.

- Члены профессионального или академического круга не только прекрасно знают о коммуникативных целях какого-либо жанра, но также и о его структуре и используют этот жанр в своей каждодневной работе. Более того, их совместный опыт по использованию какого-либо жанра ведет к его установлению в качестве нормы.

- Вопросы ограничений с позиций намерения, установки, формы и функциональной ценности на структуру и конвенциональность жанра говорят о том, что автор должен придерживаться определенных стандартов при использовании языковых средств. Иногда автор допускает отклонения, характерные для его индивидуального стиля, но в пределах нормы.

- Чтобы использовать жанр для получения специального эффекта, автор должен очень хорошо знать нормы жанра [Bhatia 1998: 13-16].

В. Батия предлагает включить в определение жанра и психологические, и когнитивные факторы, которые помогут понять его как динамический, а не статический социальный процесс, который характеризуется типичными или конвенциональными текстуальными чертами, а также социокультурными и когнитивными рамками.

Таким образом, в исследовании жанра в работах зарубежных авторов конца XX и начала XXI века большое значение придается многогранному и многоаспектному исследованиям, среди которых ведущее место занимает социальная характеристика. Жанр тесным образом привязывается к ситуации коммуникации и дискурсу, причем он может выступать как база или основа для классификации дискурса.

Выводы по Главе 1

В современной лингвистической науке достаточно широко 1.

используется термин «жанр» как единица дискурсивной организации. Но вместе с тем следует отметить, что до сих пор нет единого представления жанра как в российской, так и в зарубежной генристике. Многообразие самих жанров и параметры их исследования приводят к определенным разногласиям как в терминологическом, так и в концептуальном подходе.

Современные российские исследователи в большей степени опираются на теорию речевых высказываний или жанров М.М.Бахтина, хотя в ряде работ применена терминология теории речевых актов, в которых исследуемый объект назван не жанром, а речевым актом.

2. Следует признать значительный вклад в концепцию речевого жанра основоположников теории речевых актов Дж. Остина и Дж. Серля, создавших определенную школу в исследовании типов речевого поведения.

Наиболее важными моментами ТРА следует считать развитие теории речевой деятельности, которая тщательно проработала вопросы коммуникативных неудач. Достаточно широко в современные исследования вклиниваются идеи об иллокутивных актах и перформативных предикатах, предложенных основоположниками данной концепции.

3. Неоценимая роль в разработке жанров речи М.М.Бахтина требует еще глубокого осмысления ввиду того, что он предвидел сто лет назад то, к чему пришли сегодня исследователи. Его концепция опирается на особые единицы коммуникативного уровня – речевые высказывания (в противовес предложениям!), которые выступают как единицы устно-речевых жанров.

Ситуативное использование и учет разнообразных факторов, влияющих на применение разных жанров, приводят к дискурсному представлению жанра и его функционирования.

4. Достаточно устоявшимися характеристиками жанра можно признать бахтинское представление о первичности и вторичности жанров, которые выявляются по признаку повторяемости, вопроизводимости знакомого (известного) текста или его оригинальности. Основным критерием классификации жанров выступает их референция по признаку информативности/фатичности, конвенциональности/неконвенциональности, риторичности/нериторичности, этикетности/неэтикетности, простоты/сложности.

5. Наряду с вопросами классификации жанров речи и параметризации жанровых форм, встает проблема смешения жанров, которую пытаются решить некоторые российские и зарубежные исследователи. Проблема интертекстовости и интердискурсивности остается одной из областей жанроведения, в которой еще много нерешенных вопросов и неизученных аспектов.

6. Определенной стандартизации требует терминологический аппарат генристики, в котором совмещены понятия разных школ и направлений. В рассмотренных нами исследованиях российских и зарубежных исследователей отмечается много разногласий как формального, так и концептуального плана. В российских работах наметилась тенденция к многоаспектному изучению жанров: стилистическому, социологическому, психологическому, ситуативному. Во многих случаях актуализируются такие характерные черты жанра, как информативность, императивность, этикетность, оценочность.

7. Весьма актуальным, на наш взгляд, остается предложение А.

Вежбицкой о необходимости изучения речевых жанров в разных языках в сопоставительном, типологическом аспекте, что могло бы дать достаточно большой материал для выявления когнитивного составляющего культур народов. Исследования в этой области практически не проводятся, хотя, на наш взгляд, подобного рода работы могут открыть очень много нового в когнитивном мышлении и культурном пространстве народа.

–  –  –

2.1. Устно-речевой дискурс и его характерные черты Обращаясь к исследованию устно-речевого дискурса, следует обратить внимание на различные культурно-цивилизационные и коммуникативные его детерминанты. В исследованиях последних лет в отношении культур, в частности кавказской, применяется понимание ее коммуникативных моделей как лектонической. В устно-речевых высказываниях бесписьменных культур передача всякого рода информации, в том числе и серьезной, близкой к научному докладу, осуществляется в устной речи. В связи с этим значение изучения устно-речевых высказываний кабардино-черкесского языка может носить принципиальный характер, во многом отличающийся от устных текстов русского языка. По мнению Х.Г.Тхагапсоева, лектоническая коммуникация представляет собой коллективную форму интеллектуальной жизни и публичную легитимизацию знаний. «Лектоническая коммуникация есть особая форма групповой организации, хранения, актуализации, демонстрации и обращения социального и культурного опыта, которая не только многократно увеличивает объем циркулирующей в социуме информации, но и обеспечивает (поддерживает) идентичность культурного сознания (групповую идентичность), что является определяющим и решающим условием существования социума, поддержания его общности» [Тхагапсоев 2006:36]. Автором также подчеркивается, что в рамках подобного рода коммуникации социальные, духовные и регулятивные формы деятельности существуют лишь в синкретичном единстве, а сама коммуникация разворачивается как некая семиотика структурирования экзистенционального бытия. Лектоническая коммуникация выступает не только как специфическая, отличительная характеристика, но и как конститутивный фактор ее существования. Практически можно говорить о том, что коммуникация бесписьменных культур Кавказа, в том числе и кабардинской, обеспечивала сохранение и передачу тех знаний и представлений, которые относятся к сфере духовной культуры, прагматики, межличностных отношений, а также научные взгляды и представления.

Накопленный исторический культурный опыт и сохранение знаний о мире находят отражение в устно-речевой практике. Именно через устную речь, в первую очередь, можно реализовать речевой замысел, передать знания и опыт, воздействовать на взгляды и представления участников коммуникативного общения и социума в целом. Для достижения своих первоочередных целей в речевой практике вырабатываются определенные механизмы, обеспечивающие эффективность данного дискурса.

Исследователи отмечают, что коммуникация в рамках кавказских этнических культур строится ритуализированно, как манифестация и интерпретация культурных смыслов, как демонстративное соотнесение их с социальным действием. Характерной особенностью такого рода коммуникации является, как уже подчеркивалось, ритуализированность, обеспечивающая социальные взаимодействия и создающая пространство межличностных отношений, сформированных веками между представителями одной культуры, а также и в межнациональных отношениях.

Устно-речевая коммуникация, таким образом, может выступать регулятором и кодификатором социальных взаимодействий и взаимоотношений. Важная роль устного дискурса, обслуживающего широкий спектр общений, начиная с бытового разговора и кончая важными политическими, философскими и дипломатическими беседами, признается всеми исследователями.

Вместе с тем хочется обратить внимание на тот факт, что устноречевой дискурс обладает определенными свойствами, которые обеспечивают его неизменную форму бытия. Как нам представляется, это самый свободный вариант языкового существования, сопряженный с определенного рода ограничениями нормы, этики, морали и ритуальности общения. Как и всякая свобода, естественно, устно-речевой дискурс требует определенной ответственности, и фактор взвешенности, несомненно, играет немаловажную роль. Данный дискурс включает в себя множество различных как по тематике, так и по структуре текстов, которые могут быть подготовленными или спонтанными. Ведущим признаком, на наш взгляд, является то, что идет живое общение, в котором примерно одинаковое значение могут иметь как вербальные, так и невербальные элементы общения (жесты, мимика, взгляды, позы и др.). В данном случае можно говорить и о важной роли тона, интонации, паузы. Все участники коммуникации могут меняться коммуникативными ролями говорящего и слушающего, могут переспрашивать, уточнять, комментировать. Тема общения может регулироваться определенными единицами, с помощью которых вводят, детализируют, закрывают или меняют ее. «Среди формальных метакоммуникативных элементов выделяют маркеры начала, структурирования, окончания и, кроме этого, еще элементы редактирования.

Существуют метакоммуникативные элементы, показывающие качество и позициональную установку сообщения (оценку автором как истинного, достоверного, сомнительного); количество речи; релевантность в пределах локальной и / или глобальной темы; уместность в ситуации» [Хитина 2010:275]. В определенных случаях отмечается стремление к максимальному сжатию информации, желание перейти на сокращенный код общения в связи с тем, что люди понимают друг друга с полуслова. М.В.Хитина обращает внимание на то, что у устно-речевого дискурса имеются и тональножанровые измерения: серьезность / несерьезность, обиходность / ритуальность, стремление к унисону / конфликту, сокращение / увеличение дистанции общения, прямое / косвенное выражение интенций, направленность на информативное / фатическое общение.

Важным составляющим устно-речевого дискурса является ситуативность, которая может быть в некоторых случаях и доминирующим фактором в коммуникативных отношениях. Под речевой ситуацией понимается совокупность факторов, влияющих на выбор языковых средств при порождении речи [см. Гайдучик 1972]. Речевая ситуация предстает как многогранное явление, включающее элементы, воспринимаемые в процессе речи, и все обстоятельства, известные собеседникам. К элементам речевой ситуации относятся следующие экстралингвистические факторы: цель и предмет высказывания, степень подготовленности говорящего, отношения между коммуникантами, социальный статус говорящего, отношение говорящего к содержанию высказывания, взаимодействие говорящего и слушающего, социальные условия общения и внешние условия общения.

Ключевыми параметрами ситуации общения (речевой ситуации) являются: говорящий, слушающий, время, место, цель и тема высказывания.

Ситуации общения, с учетом различных отношений между людьми, специалистами разделяются по нескольким параметрам: 1) общение между своими и чужими; 2) общение сверху вниз (снизу вверх) и общение на равных; 3) при наличии более или менее жесткого социального контроля (самоконтроля коммуникантов) или при отсутствии такого контроля (подразделение ситуаций на официальные и бытовые).

«Необходимо отметить, что различные ситуации общения провоцируют различные способы разворачивания мысли в слово.

Разнообразные цели и задачи коммуникации также заставляют говорящего менять стратегию речевого поведения» [Хитина 2010:278]. Естественным явлением можно считать то, что в разных типах речи используются различные модели порождения высказывания: подготовленные или спонтанные. Необходимо учитывать и тот факт, что в устно-речевом дискурсе процесс порождения и понимания идет синхронно, что в свою очередь обусловливает некую фрагментарность речевых высказываний, разделенных паузами. Такие компоненты речевых явлений, которые называются «интонационными единицами», отделяются друг от друга паузами и имеют относительно завершенный интонационный контур, совпадающий с простыми предикациями.

Достаточно своеобразна тематическая динамика в устно-речевом общении. В зависимости от характера коммуникации, степени близости участников общения, официальности или непринужденности и других факторов в диалоге может разворачиваться несколько тем не только последовательно, линейно, но и одновременно, синхронно. На такую способность диалога развиваться по нескольким тематическим линиям обратила внимание в свое время и Е.А.Земская [Земская 1981]. По ее мнению, появление политематических диалогов может быть обусловлено включением тематики, связанной с конституацией, в тему, которая с конституацией не связана (обычно более значимую). Кроме того, этому способствуют неофициальные отношения коммуникантов, непринужденность общения, что порождает ситуацию, когда каждый партнер старается говорить на свою тему. Тематическое деление устно-речевого дискурса многими специалистами отмечается как фактор и содержательного, и коммуникативно-деятельностного контекста. «Естественный разговорный диалог в качестве первичной выделяет тему каждого участника.

Предлагаемая тема может по-разному соотноситься с глобальной темой дискурса и с локальной темой предыдущего говорящего» [Хитина 2010:279].

Темы для устного общения достаточно разнообразны и в то же время культурно специфичны. Самыми распространенными темами являются отвлеченные (о погоде, доме, детях, музыке, моде и т.д.), которые имеют место во многих устно-речевых жанрах. Но в некоторых случаях следует выбирать тему в зависимости от культурной традиции собеседника, если речь идет о коммуникации межкультурной. Так, например, разговор на личную тему для русской коммуникации является достаточно уместным между людьми достаточно близкими или друзьями, но такая модель не характерна для американской и многих западных культур. Разговоры о способах зарабатывания на жизнь и суммах заработка американцы не ведут со своими собеседниками, если это не налоговая полиция. Но русские люди обычно позволяют себе это рассказывать и считают уместным спрашивать о том, кто сколько заработал или какая зарплата у собеседника. Такая тема для американцев, как отмечают исследователи, неуместна и, более того, табуирована [см. Прохоров, Стернин 2007].

Своеобразие устно-речевого дискурса обеспечивается еще и тем фактом, что через него люди получают возможность сохранить определенные отношения друг с другом, сблизиться через образовавшиеся во время общения духовные связи. Такая функция соборности устных жанров достаточно широко применяется и в русской, и в кавказской культурах, в которых выделяется особый жанр - «разговор по душам», не имеющий места во многих западных культурах. В такого рода коммуникативных отношениях возможен свободный диалог в разных тематических плоскостях: от позитивных до негативных разговоров.

«Выговаривая» свои проблемы в беседе, коммуниканты получают духовное очищение и успокоение, это своего рода психологическая релаксация. В таком случае слушатель (получатель) речи должен дать возможность высказаться своему собеседнику, не стремиться перехватить инициативу в беседе, но в то же время задавать вопросы для того, чтобы обеспечить комфортный диалог. Обычно участники коммуникации поддерживают друг друга, дают советы относительно последующих решений создавшегося положения. Но такая модель, как уже отмечалось выше, не укладывается в парадигму устного общения других культур (западных или восточных), ее можно считать российской моделью речевого поведения, включая и те народы, которые существуют в рамках данного государства. Привычная для наших народов устное общение, при котором «изливается душа» и «выплескиваются» все душевные невзгоды и переживания, также не находит своего места в японской и китайской культурных коммуникациях, где доминирует важнейшая ценность: не навязывать свои проблемы и боли собеседнику. Поэтому вполне понятно удивление известного писателя и публициста И.Эренбурга, пишущего в своих воспоминаниях о том, что знакомый китаец с улыбкой рассказывал о смерти своей жены и объяснял это тем, что это его горе, и другие не должны огорчаться и переживать из-за этого. В такой ситуации для российского коммуникативного пространства уместно «поплакаться в жилетку», продемонстрировать собственное горе и вызывать сочувствие к себе. Поэтому этикетные правила предусматривают традиционные клишированные формулы соболезнования, которые выступают в качестве особого жанра или поджанра как в русском, так и в кавказских языках.

Эмоциональная составляющая устного общения является особым предметом исследования. Выражение собственных чувств, приобщение к своим переживаниям и страданиям или радости и веселью является как бы несомненным условием коммуникации. Важно при этом ввести в собственное эмоциональное пространство своего собеседника, приобщить его к тому состоянию, которое переживается или испытывается.

Синергетическая мощь устно-разговорного дискурса, насколько нам известно, не являлась до сих пор предметом особого лингвистического исследования, но значение данной области, несомненно, велико. Мы не ставим перед собой задачи исследовать все параметры синергетического потенциала устных текстов, но обозначаем ее важность в условиях коммуникации. Воздействие на собеседника и объединение энергетических возможностей в диалоговых и полилоговых отношениях может осуществляться различными средствами вербального и невербального общения. На первое место выходят эмоционально окрашенные и экспрессивные слова (позитивной и негативной коннотации), оценочные слова и устойчивые сочетания (фразеологизмы и паремии), которые используются в качестве аллюзии по отношению к данной ситуации, а также здесь могут быть применимы междометные слова. Несомненно, важную роль играют просодические элементы речи: темп, пауза, интонация, логическое и фразовое ударение, которые гармонично сочетаются с жестами, мимикой, телодвижениями, а также средствами выражения экспрессии – слезами, улыбкой. Устно-речевой дискурс всегда определенным образом влияет на участников общения, задает свою тональность отношений, объединяет или разъединяет тех людей, которые находились в непосредственном контакте. Магия словесного творчества как бы обволакивает коммуникантов, и здесь нужно говорить еще и том суггестивном воздействии, которое имеет место в непосредственном общении людей.

В связи с этим возникает вопрос и о том, какое время может занимать устное общение, какой протяженности оно может быть? В условиях современного динамичного процесса общения устная речь обычно бывает непродолжительной, короткой. Умение ценить свое и чужое время выдвигается как одно из необходимых условий в коммуникативных отношениях. В некоторых учебниках по риторике делового общения определяется поминутное исчисление времени общения, которое допускается как оптимальное и необходимое. Так, в этике деловой коммуникации японцев предписано вести телефонные переговоры не более трех минут, независимо от того, какая проблема является предметом обсуждения (сложная, требующая определенных разъяснений и комментариев, или простая). За невыполнение данного регламента работник может быть уволен как профессионально непригодный. Данные формы нормированного общения, конечно, имеют место во многих странах, и в основном они подчинены ритму жизни и времени. Особенно такая модель коммуникации характерна для людей молодого поколения, для которых она становится стилем жизни. Для того чтобы проверить данную тенденцию речеповеденческого норматива, мы решили провести анкетирование и определить динамику изменения фатического общения с учетом фактора полилингвального общения.

Анализируя речь современной молодежи, мы обратили внимание на то, что нехватка времени и его быстротечность, постоянная занятость молодых людей учебой, а некоторых и работой одновременно, оставляют мало времени на коммуникацию, к тому же они не всегда умеют правильно распределять время и не очень опытны, чтобы краткими фразами передать информативный текст. Другой характерной чертой современной жизни является общение в разных плоскостях с точки зрения формальности и неформальности общения: официальная коммуникация по вертикали (например, общение с преподавателями) быстро сменяется горизонтальной (общением с однокурсниками). В этом случае переключение с «вы-общения»

на «ты-общение» может давать определенные сбои, когда человек просто не успевает во время разговора переключиться на другую плоскость общения.

Особенно заметно такое «застревание» кода во время семинаров – дискуссий, когда от разговоров с равными себе случается переключение на преподавателя в плоскости «ты-общения». В некоторых случаях причиной сбоя подобного «переключения кода» является совсем другой фактор. Дело в том, что для многих кавказских культур, в том числе кабардинской и балкарской, в традиции отсутствует «вы-общение», выражение уважительности в разговоре местоимением «вы» является интерференцией русской речевой коммуникации. Студентам-билингвам приходится постоянно быть в напряжении и следить за правильностью своей речи, чтобы национальные ментальные модели коммуникации не приходили в противоречие с общепринятыми универсальными в ситуации вертикального общения на русском языке.

Многие исследователи отмечают снижение формальности как одну из современных тенденций в коммуникации. Основными причинами такого изменения, по мнению Т.В. Лариной, являются современные социальные процессы, в частности, демократизация общества и, как результат, изменения, происходящие в иерархии культурных ценностей, вызывающие, в свою очередь, изменения в коммуникативном поведении. «Эта тенденция наблюдается во многих странах, хотя и в разной степени» [Ларина 2006: 193].

В своем исследовании мы обратились к анализу речи студентов Кабардино-Балкарского государственного университета, которые являются в основном билингвами, а в некоторых случаях и полилингвами, т.к. являются носителями родного языка (кабардинского или балкарского, а некоторые владеют обоими языками), русского как государственного и одного из иностранных языков (английского, французского или немецкого).

Исследование проводилось в форме анкетирования студентов 1-5 курсов разных специальностей и факультетов, опрошено было около 350 студентов разных факультетов и специальностей высшего и средного образовательного стандартов. Для отслеживания динамики изменения, анкетирование прошло в два этапа: в начале учебного года и в конце. Объектом изучения стали формулы приветствия, прощания, выполняющие фатическую, контактоустанавливающую функцию, а также благопожелания, способы принесения извинения и недоброжелательные реплики.

Формулы приветствия, используемые в однонациональной группе, имеют гендерную дифференциацию: среди представителей мужской части аудитории (как кабардинской, так и балкарской) используется «Салам», «Салам алейкум», в ответ в мужской аудитории должно звучать «Уалейкум салам». В отличие от многих восточных мусульманских культур, кабардинки и балкарки этой формулой приветствия обычно не пользуются, чаще всего формулами приветствия служат кабардинское «Дауэ ущыт?» и балкарское «Къалайса?», соответствующие русскому клише «Как дела?». В многоязычном коллективе данные традиционные национальные формулы используются крайне редко, наиболее частотными являются: «Привет!»

«Как дела!», «Salut!», «Hello!», реже используется «Здравствуйте»

(«Здрасти!»). В некоторых случаях в качестве приветствия «на ходу»

используются кивок головой, подмигивание, улыбка на ходу или движение руки. Этикетные формулы требуют обязательного ответа, который зависит от контекста коммуникации. Вербальные формулы приветствия имеют соответствующий ответ на том языке, на котором с ним здоровались, кинестетические получают ответ аналогичный.

В студенческой среде нами выявлены в качестве приветствия цитаты из популярных фильмов, мультфильмов и рекламных роликов: «Давайте жить дружно!», «Здравствуйте, я ваша тетя!», «Какие люди!», «Доброе утро, страна!». Реже используются: «Утро доброе, Москва!», «Привет подружка! Привет подушка!», «Помедленней, я записываю», «Шляпу сними!», «Привет, ромашка!», «Привет мозг!». Данные формулы отличаются тем, что к ним нет стандартных заготовленных ответов, и, вероятнее всего, они останутся безответными, если не найдется оригинальный способ реакции на него. В данной ситуации, в отличие от этикетных стандартов, когда имеются стереотипные клишированные ответные формулы, молодежь создает коммуникацию не формальную, а «творческую», требующую импровизации и нахождения ответа с использованием интертекстового диалога, поскольку на них отвечают текстами тех жанров, которые пользуются наибольшей популярностью в молодежной среде. Новизна и нестандартность как формулы приветствия, так и ответа способствуют установлению позитивной коммуникации, расположению к себе собеседника, а в некоторых случаях отмечен переход к словесной игре или конкуренции. Дух соперничества, который присутствует в любой коммуникации в той или иной степени, в молодежной среде приобретает открытый характер, хотя среди людей более зрелых и умудренных жизненным опытом данный признак чаще всего завуалирован.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«ПРОГРАММА междисциплинарного экзамена для поступающих в магистратуру факультета массовых коммуникаций, филологии и политологии Направление 47.04.03 – Религиоведение (магистерская программа "Государственно-конфессиональная политика и этнорелигиозные процессы") в 2017 г. Программа вступител...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра немецкого языкознания Морфолого-синтаксические модели атрибутивных к...»

«Радиолюбительская аварийная служба Сибири, Урала и Дальнего Востока Наиболее важные сообщения, поступившие на радиоцентр от радиолюбителей и дальнобойщиков (с 01.01.2014 г. по 31.12.2016 г.) г. Красноярск 2014 год 10.01.2014 г. UB0AAP (Красноярск, ЕРП):1. Действует одна паромная переправа в районе Под...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА Ольга Турышева ВИНА КАК ПРЕДМЕТ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ: Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ, Ф. КАФКА, Л. ФОН ТРИЕР Екат...»

«Юсупова Альфия Шавкетовна ДИАЛЕКТНАЯ ЛЕКСИКА В ТАТАРСКО-РУССКИХ СЛОВАРЯХ XIX ВЕКА В статье исследуется диалектная лексика, которая зафиксирована в двуязычных словарях татарского языка XIX века. Наличие...»

«ПРОГРАММА GEEK PICNIC ПЕТЕРБУРГ 2016 КОНЦЕПЦИЯ: РАЗРУШИТЬ МИФЫ И СТЕРЕОТИПЫ. Легко и доступным языком на самые актуальные темы современности и все, что касается разрушения мифов. Спикеры, имеющие непосредственное отношение к теме разрушения мифов, легенд и раскрытию секретов....»

«10.02.00 ЯЗЫКОЗНАНИЕ / LINGUISTICS № 4 (52) / 2016 Васильева О. Ю. Отписка как жанровый источник деловой документации (на материале региональных архивных источников г. Омска) / О. Ю. Васильева, А. В. Боброва // Научный диалог. — 2016. — № 4 (52). — С. 9—22. УДК 811.161.1’42:651.5 Отписка как...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Л" 1 1989 МАТВЕЕВ А. К. СУБСТРАТНАЯ МИКРОТОПОНИМИЯ КАК ОБЪЕКТ КОМПЛЕКСНОГО РЕГИОНАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Дискуссия о происхождении субстратной топонимии (СТ) Русского С е в е р а, к о т о р а я р а з в е р н у л а с ь в 60-х г о д а х и о т р а ж е н а в м н о г о ч и с л е н н ы...»

«Нестеренко Олег Владимирович ПОЭМА Н. В. ГОГОЛЯ "МЕРТВЫЕ ДУШИ"В АНГЛОЯЗЫЧНЫХ ПЕРЕВОДАХ XIX-XXI ВВ. Специальность: 10.01.01 – русская литература Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Томск – 2010 Работа выполнена на кафедре русской и заруб...»

«УДК 81'42 ББК Ш105.51 ГСНТИ 16.31.51 Код ВАК 10.02.01 А. А. Алексеева Новосибирск, Россия ИССЛЕДОВАНИЕ ТЕКСТОВ В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ "ВКОНТАКТЕ" В ЛИНГВОДИДАКТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ АННОТАЦИЯ. Данная статья представляет собой попытку исследования текстов в социальной сети "Вконтакте" с точки зрения наличия в них ошибок разного рода (структурно-логичес...»

«Цымбурский В. Л. Дарданская загадка * Устоявшееся в научной литературе членение палеобалканского языкового ареала (до греческой и латинской ассимиляции его народов) на три больших этнолингвистических массива –– фракийский, иллирийский и македонский –– не исчерпывает реалий этого пространства. Это членение –– не более, чем упрощен...»

«– " МИХАИЛ ПОПОВ ¬—“–¤. – РАССКАЗ †‡ ·‚‡ ‰ ‰‡‚ ? “ „‰‡ ‡, ‚‡, ‚ ‰‡ · ‡;, ‚, ‰, ‚ „‚ПОПОВ Михаил Константинович родился в 1947 году на Русском Севере. Автор двух десятков книг, в том числе прозы, публицистики, литературоведения, книг для детей и юношества. Его работы переведены на ряд иностранных языков, в ча стности английский. Главный редакто...»

«ISSN 2308-4804. Science and world. 2013. № 4 (4). УДК 372.881.161.1, 372.882 ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО КОРПУСА РУССКОГО ЯЗЫКА В ЛОГИКЕ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА А.В. Матюшкин, кандидат филологических наук, доцент кафедры русской литературы и журнали...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТ...»

«ВВедение Понятие "спецназ" прозвучало впервые в начале пяти десятых годов прошлого века в Генеральном штабе Совет ского Союза. Предлагалось создать спецназ, как составную часть оперативной разведки для выполнения особых задач, как разведывательного, так и специального характера. Го воря...»

«ГОУ ВПО РОССИЙСКО-АРМЯНСКИЙ (СЛАВЯНСКИЙ) УНИВЕРСИТЕТ Составлен в соответствии с УТВЕРЖДАЮ: государственными требованиями к минимуму содержания и уровню Ректор А.Р. Дарбинян подготовки выпускников по указанным направлениям и “_”_ 20 г. Положением "Об УМКД РАУ". Институт: Медиа, Рекламы и Кино _ Название факультета Кафедра: _ Т е ор и и и и с т о р и и ж у р н а л и с т и к и Назв...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования "Тверской государственный университет" Факультет иностранных языков и международной коммуникации Кафедра английского языка У...»

«ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 811.161.1 DOI 10.17223/19996195/30/1 О СООТНОШЕНИИ КАТЕГОРИЙ "ЯЗЫК" И "БЫТИЕ" В ФИЛОСОФИИ И.В. Андреева Аннотация. Бытие – это важнейшая категория философии, которая находит свое формальное выражение в языке. Поэтому соотношение катег...»

«№ 5/13787–5/13788 16.02.2004 РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ И РАСПОРЯЖЕНИЯ ПРЕМЬЕР МИНИСТРА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 4 февраля 2004 г. № 124 5/13787 О признании утратившими сил...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ i 1977 Ю. П. КОСТЮЧЕНКО ЗНАЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЯ ПРИ СТРАДАТЕЛЬНОМ ЗАЛОГЕ (АГЕНСА) И ТВОРИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ В СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКАХ 1. В весьма обстоятельном описании творительного деятеля (далее — ТД) у А. А. Потебни особое внимание обр...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Филологические проекции Большого Урала Материалы студенческой конференции Пермь 2009 ББК 80 П 78 Филологические проекции Большого Урала: материалы студенческой конференции. – Пермь, 2009. – 136 с. Сборник включает материалы докладов межвузовской студенч...»

«№ 8/10547 23.02.2004 ПОСТАНОВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ТРУДА И СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 30 января 2004 г. № 8 8/10547 О размерах государственных пособий семьям, воспиты вающим детей* (10.02.2004) На основании Закона Республики Беларусь от 30 октября 1992 года "О государственных пособи...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" М.В. Бочарова, Т.М. Чирко КАК ПИСАТЬ КУРСОВУЮ РАБОТУ РЕФЕРАТИВНОГО ТИПА Учебно-методическое пособ...»

«ЧЕРНИКОВА Светлана Николаевна НАЦИОНАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ МИРА (на материале наименований компонентов природного ландшафта в русском и английском языках) Специальност...»

«ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ 80-летию Виктора Александровича Хорева посвящается ЛИНГВИСТИКА И МЕТОДИКА В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ ВЫПУСК 4 Сборник научных статей Гродно, 2012 УДК 81: 371.315: 378 (476) ББК 81 Л59 Редакционная коллегия: Д.Г. Богушевич – доктор филол...»

«Каксин А. Д. О табу и подставных названиях в хантыйском и хакасском языках Каксин А. Д. О ТАБУ И ПОДСТАВНЫХ НАЗВАНИЯХ В ХАНТЫЙСКОМ И ХАКАССКОМ ЯЗЫКАХ Проводится сопоставление между табу (и табуированными словами) в языках коренных народов Сибири. Для сравнения привлекается материал двух сибирских язы...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №1 1984 БУХАРИН В. И. ВВОДНЫЕ СЛОВА В АСПЕКТЕ АКТУАЛЬНОГО ЧЛЕНЕНИЯ Известно, что вводные слова являются одним из главных средств вы­ ражения субъективной модальности, понимаемой как оценочное отноше­ ние говорящего к содержанию высказывани...»

«АНИСТРАТЕНКО Ирина Викторовна ~ РУССКИЙ РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКИЙ ДИСКУРС НА ЧАЛА ХХ в.: ЛИНГВОРИТОРИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ ГРУППОВОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ 1918 г.) (на материале сборника статей "Из глубины", 10.02.19 Теория языка Автореферат диссертации на соиска...»

«Резанова З.И., Мишанкина Н.А. Способы языкового выражения самоидентификации личности в виртуальном дискурсе (на материале чатов) // Европейские исследования в Сибири: Материалы всероссийской научной конференции "Мир и общество в ситуации фронтира: проблемы идентичности". Вып.4. Томск...»

«Когнитивно-эвристическая модель перевода Вензель А. Е. Вензель Айыына Евгеньевна / Venzel Aiyyna Evgenyevna студент, кафедра перевода, Институт зарубежной филологии и регионоведения, Северо-Восточный федеральный университет им. М. К. Аммосова, г. Якутск Аннотация: данная работа посвящен...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.